«Пусть в этом разберется Вселенная»

Художник Нельсон, добрый символ Петербурга, покидает город. Его лишили жилья — маленькой каморки в подвале

Нельсона Искандаряна, самого известного петербургского уличного художника, поэта и музыканта, 12 лет обитающего в маленьком подвальчике на Петроградке, в мае городские власти вздумали выселить из каморки. Ее хозяин, предприняв несколько безуспешных попыток сохранить жилье, решил все бросить и уехать из Петербурга, прихватив с собой только гитару, пса Волчка (подброшен щенком), кошку Милку (родилась в подвале) и ворону Василису (больная птица, неспособная летать, подобрана на улице).

Подземелье обетованное

— Цель вашего визита? — с напускной серьезностью спрашивает Нельсон, едва мы, отворив деревянную калитку (на одной стороне написано «вдох», на другой — «выдох»), спускаемся на полтора метра под землю.

До того, как перешагнули порог подвальчика, цель была одна — сделать все, чтобы барда и художника не выгоняли отсюда, чтобы город его не потерял. Однако в подвале дома № 8 на улице Полозова становится ясно: эти 16 квадратных метров вмещают слишком много, чтобы ограничиться столь малой целью…

Подвальчик Нельсона стилизован под обычную благоустроенную квартиру. Есть прихожая (площадь 1 кв. метр) и душ, совмещенный с туалетом (тоже примерно 1 кв. метр), здесь живет ворона Василиса. Дальше — кухня с мойкой, плитой и холодильником. Рабочий кабинет, где у хозяина стоит верстак, на котором он мастерит что-нибудь из дерева. «Сердце» подземелья — гостиная, и она же спальня, где хранится самое дорогое — гитара и компьютер, на котором все последние годы он записывает тексты своих песен (их уже более двухсот).

Повсюду — от пола до потолка — краской выведенные цитаты. Первым делом всяк входящий читает изречение Нельсона: «жизнь не равна, но справедлива». На потолке над кроватью большими буквами — «НЛО», «суета» и «энергетика». Рядом на стене: «богом стать не суждено», «любой, но не каждый», «мысль, самое дорогое», «кто понял жизнь, тот не торопится», «лень горе», «вера в себе», «время диктует события, в которых мы определимся», «наше спасение—– землетрясение», «ничего нет важнее самого себя»… Все предметы интерьера (лампы, часы, статуэтки, сувениры) — необычные, и каждый попал сюда своим непредсказуемым путем.

— Я живу без претензий к кому бы то ни было, — говорит 63-летний Нельсон. — Я отучился от этого. У меня была единственная претензия —

быть в том качестве, в котором мне нравилось быть: во благо людям. Я по-другому существовать не могу. Я этим и занимался изо дня в день: делал из добра добро. Это была моя цель.

Я думал, это — тот статус, в котором я смогу жить… Ко мне приходят разные люди: и бизнесмены крутые, и изгои. Приходят и здесь ведут себя совершенно естественно — с почтением и уважением. Уже какой-то генетический код образовался: Нельсон — хороший чувак, бывший отсидевший, а сейчас живет так, как каждый хотел бы…

Но вдруг оказалось, что не все хотят так жить, и не всем нужны добро, красота и благо.

«Портал Земли»

Мальчик из армянской семьи, родившийся в 1959 году в азербайджанском городе Кировобаде (сейчас — Гянджа), стал Нельсоном с легкой руки своей тети — женщины с характером командира. Когда началась Великая Отечественная война, тете исполнилось 17 лет, родители ушли на фронт, и она заменила младшим братьям и сестрам отца и мать.

— А после войны, когда братья и сестры обзавелись детьми, тетя, по праву старшей, всех своих племянников обозначила. У нас в семье есть и Гамлет, и Феликс, и Ленин, — смеется Нельсон, которому выпала честь носить имя британского адмирала. К слову, на крыше своего подвала он соорудил импровизированную «палубу» с флагом, штурвалом и креслом, в котором в солнечные дни дремлет Милка.

Нельсон мечтал о Ленинграде еще тогда, когда не видел города даже на фото, а только слышал о нем.

— Я рос в военном городке, где жили люди со всего Советского Союза, — Искандарян широко разводит руки. — Там у меня был друг — Андрей из Ленинграда, мы вместе учились с первого класса. Он уезжал на каникулы в Питер, а когда приезжал, то начинал хвастать: «Аврору» видел, мосты разводные видел…

И меня прямо тянуло в этот город. Я в детстве еще не мог правильно выговорить слово «Ленинград», говорил: «Ленгаград».

Жены офицеров часто подтрунивали надо мной: «Когда вырастешь, куда поедешь»? И я думал: сейчас как скажу «Ленинград»! Но у меня ни хрена не получалось, я опять выдавал «Ленгаград», а они смеялись.

Бард начинает наигрывать на гитаре (с самого начала разговора он не выпускал ее из рук) и напевать: «Фонтанка, Мойка и каналы, Нева и Ладожская спесь… Портал земли, душа планеты, мечта великого Петра…» Это одна из десятков песен Нельсона, посвященных Петербургу.

В город мечты он переехал сразу после армии. Сначала жил в студенческом общежитии у друзей, потом снимал домик в пригороде, потом женился. Жена работала в больнице, от которой молодоженам дали комнату. А затем и вторую — в семье родились две дочки.

«Командировка» в Сибирь

Искандарян к тому моменту неплохо зарабатывал на ремонте мебели, стал краснодеревщиком. Но именно страсть к деньгам, овладевшая мужчиной в 90-е годы, подвела его под эшафот.

— Я был очень хваткий, — рассказывает Нельсон, — и если где-то какая-то интересная тема возникала, касаемая денежных дивидендов, сразу вписывался. Ну и довписывался, что оказался там (в колонии. — Н. П.).

Похулиганил дерзко и сел в тюрьму в 40 лет.

Отбывать срок за грабеж осужденного отправили в Сибирь.

— Ирония судьбы, — улыбается он, — я до тюрьмы очень хотел в Сибирь попасть. Когда прочитал про Гришку Распутина, то думал: какие должны быть там условия, чтобы родился такой прохиндей, мошенник, но с очень сильными мозгами? В Сибири я хапнул сполна! — Резко меняет тон и хлопает себя по коленке Нельсон. — Это просто невообразимо, нигде больше я бы не получил таких качеств. Нет! В этой жизни ничего просто так не бывает, и зря тоже.

В тюрьме Нельсон начал вести дневник, который хранит до сих пор.

— Этот дневник — очень ценная штука, — из каких-то закутков художник извлекает маленькую толстую книжицу, исписанную корявым почерком. — Вспоминаю состояние, в котором тогда писал, и у меня появляется какой-то источник сил… То состояние — это ты на остановке ждешь освобождения. У тебя срок как пресс над головой.

Но я настолько всё переосмыслил, перезагрузился на другой образ жизни, что мне стало намного легче, чем всем остальным, сидеть в том лагере.

Искандарян провел в колонии 8 лет. В 2009 году освободился и вернулся в Петербург. За это время жена успела с ним развестись и продать квартиру. После и она, и обе дочки уехали жить за границу.

Вперед и с музыкой!

Выйдя на свободу, Нельсон снял комнату у знакомой и занялся металлоломом.

— На Петроградке тогда жилищники снимали старые заборчики с детских садиков. Им надо было их вывозить и утилизировать. Я всё у них забирал, уносил, сдавал, зарабатывал нормально.

За два года на нелегкой работе мужчина надорвал спину и уже подумывал что-то менять в жизни. Но перемены случились сами собой.

— Тут на Сытнинской улице монтажка была у моего приятеля Витьки, — вспоминает Нельсон. — Я к нему ходил. И вдруг откуда-то там гитара появилась. Оставил кто-то. Я взял ее, что-то наиграл, и мне Витька (он погиб на Донбассе 2 февраля) подарил гитару.

Играть на гитаре Нельсон научился еще в детстве, но всерьез увлекся музыкой только с этого момента. Начал сочинять и записывать первые песни. Творческие порывы и «загнали» музыканта в подвал.

— Я пел и играл. А знакомая, у которой я в то время жил, издевалась надо мной. И мне так захотелось убраться куда угодно и делать то, что я хочу, чтобы меня никто не слышал!

Я еще, когда на «зоне» был (я уже знал про этот подвал), думал, что на крайняк заберусь сюда и буду делать то, что я делаю. И это прокатит по-любому, потому что будет во благо людям.

Храм песни

Искандарян перебрался в подвал дома № 8 на улице Полозова в 2011 году.

— Тут хранилось всякое барахло: пластмассовые трубы, шкаф с помойки и много чего еще, — перечисляет хозяин каморки. — Всё в грязи и в пыли. Я за два дня всё выкинул и затеял ремонт. У этого дома крышу тогда чинили. Стройматериалов, досок валялось до фига, ремонтники со мной делились.

Стены красил по ночам. Расписывал. Когда через три недели жилищники зашли в подвал, они вообще не поняли, куда попали?

Из подручных материалов Нельсон сколотил полки, столы, кровать. Все предметы интерьера (от будильника до холодильника) собирал как придется, многое достал в реставрационных мастерских. Но большинство вещей ему надарили петербуржцы.

— Мне много тащат до сих пор. Иногда приносят такие ценные вещи!

Подвальчик Нельсон превратил не в место жительства, а сразу — в местную достопримечательность. Назвал его «храм песни». Здесь, на самодельном диванчике, на первых попавшихся под руку листах бумаги музыкант писал стихи (рукописи бережно хранит до сих пор) и подбирал к ним ноты.

— Песни у меня отлетали просто, только успевай записывать. У меня тогда не было где и на чем печатать. Позднее уже мне подарили всю эту технику (компьютер и принтер. — Н. П.).

Отсутствие принтера сыграло в судьбе музыканта свою роль. Восемь лет назад он отыскал на Петроградке типографию, где можно было бесплатно распечатывать тексты.

— Я всегда всем говорил: мне нужна женщина не выше полутора метров, — рассказывая эту историю, человек высотой 176 см показывает на приземистый сводчатый потолок, из-за которого при ходьбе он вынужден постоянно пригибаться. — А в той типографии на Лахтинской улице работала женщина-лилипут, ей было около 40 лет, но выглядела она! — Нельсон сжимает кулак и поднимает вверх большой палец. — 1 метр 42 см ростом и такая симпатичная! Звали Маша. Я влюбился в нее, я так влюбился! Не мог выкинуть ее из головы. И однажды решился. Говорю: «Маша, я сегодня вас встречу после работы. Провожу. Вы не возражаете?» А ей нравилось. Она видела, что я влюблен, башку потерял. Встретил я ее — и с ней дошел от «Петроградской» до «Чкаловской», и это было что-то!

Я 150 раз походку менял. Я не знал, как с ней рядом идти! Боялся сорваться. Сам про себя думал: дурак, что я творю?! Не знал, как чувства выразить, и накатал песню. Не про Машу, про цветы. Я ей подарил цветы. Это было мое первое в жизни признание в любви…

«Я — никто, живу в подвале»

Искандарян пытался закрепить за собой право на подвал. Еще в 2011 году он обратился за помощью к депутату Вячеславу Макарову. Тот поручил подчиненным заняться вопросом.

— Они при мне куда-то звонили, про этот подвал говорили, чтобы меня не дергали. Короче, за меня вступились. Меня много лет не трогали, — подытоживает Нельсон.

А он сам, завершив благоустройство каморки, вышел за ее пределы — во двор, который получил от него имя — «ВООБРАЖАРИУМ». В этом дворе на Петроградке в музыканте проснулся художник. Стены дома на улице Полозова, 8, и еще нескольких прилегающих к нему вскоре украсились яркими граффити. Затем мастер соорудил на пятачке между домами детскую игровую площадку и инсталляции из старых автомобилей, велосипедов, выброшенных вещей (зеркало, стол, дисковый телефон) и мягких игрушек. Во дворик потянулись не только мамы с детьми, живущие поблизости, но и люди со всего Петербурга — познакомиться с автором стрит-арта.

Сегодня двор Нельсона есть в международной туристической базе. Сюда приезжали гости из Лондона и Берлина. О нем снимали сюжеты НТВ, РТР и Первый канал.

На запрос в интернете выпадают сотни ссылок на информацию об этом месте, оно стало знаковым в городе. Искандарян, которого петербуржцы прозвали «душой двора», безусловно, лукавит, когда говорит:

— Я не прилагал никаких усилий, чтобы двор стал двориком Нельсона. Кто я такой? Я — никто, живу в подвале. Просто где бы я ни оказывался, я всегда вокруг себя все украшал. Мне так нравится. Но кому-то — нет. Пусть в этом разберется Вселенная…

Наших больше

Первые анонимные жалобы на барда и уличного художника, поступившие в 2017 году на портал «Наш Петербург», были слишком земные. Но тогда подвального жильца не тронули. Следующие злые письма прилетели в районную администрацию в ноябре 2019-го.

Сам Искандарян уверен: кляузы на него строчат соседи из ближайших домов, которые недовольны частым и громким детским смехом во дворе, визитами горожан и туристов и просто своей унылой скучной жизнью.

— Одни и те же пишут. Те, кто хотят, чтобы я здесь оставался, ничего не пишут, к сожалению. Если бы они писали, их было бы во сто крат больше. Но они этим не занимаются.

Районные чиновники в 2019 году отреагировали на доносы и нагрянули во двор.

— Тогда глава Петроградского района Иван Громов в первый раз пришел сюда со своей свитой — человек 15, — рассказывает Нельсон. — Они прошлись по всему периметру, посмотрели, подошли ко мне, я с кисточкой стоял. Громов говорит: «Их четверо, жалобщиков, а нас больше. Вперед!» Я ответил: «хоккей»! И полтора года ничего не слышал против моих дел…

Согласованный погром

Но это было затишье. Недоброжелательные соседи, по словам Нельсона, угрожали ему обратиться во все инстанции — вплоть до администрации президента. Какие угрозы они воплотили, неизвестно, но летом 2020 года дворик на улице Полозова был почти уничтожен.

Сначала отсюда увезли машины, разрушив часть знаменитого арт-объекта. Затем начали закрашивать многочисленные граффити. На запросы СМИ о происходящем в районной администрации тогда ответили: «Граффити по указанному адресу закрашиваются на основании предписания ГЖИ (Государственная жилищная инспекция. — Н. П.) и поступивших обращений граждан. Граффити не было согласовано с КГА (Комитет по градостроительству и архитектуре. — Н. П.) и собственниками многоквартирного дома».

— И понеслось! Там закрасили, тут закрасили, — голос Нельсона дрожит, он и сейчас не может сдержаться. — На самом деле, я здесь такой сад устроил, а их (жалобщиков. — Н. П.) начало бесить.

Зависть. Зависть — главное, что их глодало. Как так: бомж, залез в подвал, на халяву живет?!

Искандаряну действительно не приходит квитанций: их быть не может — помещение нежилое. Электричество проведено от какого-то общего щита. Откуда идет холодая вода, не могут разобраться сами жилищники.

Долго горевать по поводу утраты уличных «реликвий» художнику не позволили поклонники его творчества.

— После того как машины поубирали и граффити закрасили, ко мне приехал бизнесмен на «Рендж Ровере» и привез шесть ведер краски, колерованной, — Нельсон опять улыбается. — Сказал: «если что надо, обращайся». Хотел меня спонсировать. Я ответил: за краску спасибо, а так у меня все есть.

Постепенно некоторые настенные рисунки мастер восстановил. Но сегодня во дворике осталось совсем мало граффити, только на нескольких домах. Остальные теперь живут лишь на фотографиях.

Чей подвал?

Еще в 2019 году районные чиновники придумали, как закрепить на бумаге право Искандаряна жить в подвале.

— Провели общее собрание жителей дома, которые являются собственниками, и это имущество (подвал) им тоже принадлежит, и собственники проголосовали, что они не против, чтобы я тут жил, — объясняет бард. — А в конце прошлого года то ли ревизия, то ли комиссия была по всем подвалам, и выяснилось, что это помещение принадлежит не жильцам, а городу. Его передали в петербургский комитет по контролю за имуществом (ККИ).

В феврале Нельсону прилетело уведомление о «незаконном самовольном занятии объекта нежилого фонда, находящегося в собственности города».

Власти потребовали освободить площадь до 15 мая. Предупредили, что если самовольщик не выселится сам, то помещение будут освобождать принудительно.

Искандарян обратился за помощью к главе района, но тот только развел руками и отправил его в ККИ. Там ходоку нарисовали неутешительные перспективы.

«Новой» в городском комитете по контролю за имуществом сообщили, что на подвальчик в престижном районе у чиновников есть виды: «В ближайшее время это помещение планируется вовлечь в коммерческий оборот». Там же удалось выяснить, что кадастровая стоимость каморки площадью 16 квадратных метров — 646 тысяч рублей. Но в петербургском фонде имущества цены на подобные помещения стартуют от 1,9 миллиона рублей. По словам специалистов, если такую подворотню оформлять в аренду, то ежемесячная плата составит 30 тысяч рублей минимум.

— Деньги? Они у меня бывают иногда, — усмехается Нельсон. — Люди заходят, на стол кладут. У меня на стене написано: «Денег не надо». Но уже положили. 1000, 500 рублей, кто-то — 100… Я говорю: заберите, не надо. А они: «это не вам, это собаке, это вороне, кошке». Ну ладно, ну бог с ним…

Я давно не дружу с деньгами и не хочу с ними дружить. Мне всё приносят добрые люди: и вещи, и покушать — и мне, и Волчку, и Милке, и Василисе.

Дельцы приходят порой договариваться о том, чтобы водить сюда экскурсии за деньги. Я отказываюсь: просто так приходите, показывайте. Будет у меня настроение, выйду, на гитаре сыграю. Всё. Больше ничего.

«Ищем выход»

К середине мая Искандарян понял, что исчерпал все варианты удержаться в подвале и в Петербурге и решил уехать из города. Собирался в Крым. Уже договорился с семьей, которая согласилась принять постояльца со всем его зверинцем.

— Я реально собирался валить. Знакомые возят из Питера в Крым гуманитарку, всякие грузы. Я с ними хотел поехать. Взял бы с собой только ворону, кошку, пса, компьютер и гитару.

Нельсон признается, что поначалу, думая об отъезде, потерял сон, болело сердце. Тяжело было расставаться.

— А потом, — рассказывает он, — я отдал рыбок (у художника был аквариум. — Н. П.), вентилятор, электрическую мясорубку (мне подарила творческая группа из Петергофа, я котлеты себе жарил). Уже отдавал холодильник и принтер. Много чего пораздавал, и прямо боль от меня отлетала. Когда отдаешь, от чего-то освобождаешься. И я понял: надо от всего избавляться. У меня даже настроение поднялось… И вдруг — ба-бах! За пару дней до отъезда приходит моя знакомая и говорит, что обратилась к вице-губернатору Петербурга Борису Пиотровскому, и он подключился к решению моего вопроса. Городские начальники взяли паузу, чтобы я оформлял подвал.

Нельсон в тот же вечер нашел страницу чиновника в соцсети «ВКонтакте» и в личном сообщении поблагодарил за поддержку. «Уверен, что всё, созданное во благо, приносит свои позитивные плоды, и народная молва тому подтверждение», — написал Искандарян. Через четыре минуты Пиотровский ему ответил: «Очень жду, когда проблемы решатся. Спасибо за ваше терпение».

«Новая» обратилась к Борису Пиотровскому с вопросами: как продвигается оформление подвала на улице Полозова, 8, чем Смольный готов помочь Искандаряну? Вице-губернатор ответил коротко:

«Сейчас правительство города совместно с уличным художником работает по решению сложившейся ситуации. Мы ищем выход. Пока рано делать какие-либо заявления».

Шампанское настроение

Едва весть об отъезде Нельсона облетела город, петербуржцы бросились помогать ему с переездом. Чтобы собрать деньги на дорогу и проживание на Тавриде барда и его зверей, в мае устроили музыкальный фестиваль с говорящим названием — «На дне», где выступил Искандарян. Да и просто скидывались понемногу, чтобы поддержать.

— Когда меня отсюда выселять собирались, мне накидали средств выше крыши, — Нельсон поднимает руку над головой. — Кто-то «пятерку» дал, кто-то тысячу, кто-то 20 баксов. Еще и за концерт прилетело 6 тысяч рублей. Короче, всего набралось 17 тысяч! У меня сейчас их нет. Я, когда понял, что остаюсь, то всё раздал, с огромным удовольствием! — Вздыхает облегченно. — Дианка, соседка, девочку родила, я ей пять тысяч подарил, в конверте «для молодых мам». Еще пятерку одной многодетной семье отдал. Девчонка в Брест уезжала. Пришла ко мне в гости. Я говорю: у тебя деньги есть? Она: «у меня есть билет». А деньги? Я ей три тысячи последние всучил. Осталось у меня 600 рублей. Я купил бутылку шампанского за 300 рублей и упаковку конфет за триста. Я вообще стараюсь не пить, у меня уже возраст — 63 года. Но в тот невероятный день шампанское настроение было! Пока я шел до себя с бутылкой этой, детишкам по дороге конфеты раздавал и чувствовал себя самым счастливым человеком.

Санкт-Петербург