Original Material
Над всей «Миннесотой» безоблачное небо
Как завершается жизненный путь сироты Вити Шестакова и почему даже благие намерения государства оборачиваются для детдомовцев адом
Витя Шестаков. Фото: Иван Федоров
2 июня Красноярский краевой суд приговорил минусинского детдомовца Витю Шестакова к 14 годам строгого режима с ограничением свободы на полтора года. Шестакова признали виновным в двух убийствах. 24 мая 2017 года — главного редактора минусинской газеты «Тон-М» и бывшего депутата горсовета Дмитрия Попкова в его домовладении, в предбаннике. И 16 апреля 2020 года — Владимира Веряскина на проселочной дороге в степи под селом Большая Иня, прежнего хорошего знакомого.
В обоих убийствах фигурирует как соучастник Николай Горюнов, местный тренер по боксу, основавший молодежную криминальную группировку, крайне агрессивный, по всем отзывам, тип, сбрендивший на вере в рептилоидов, во власть масонов, плоскую землю, в магазинах покупавший из продуктов только муку. Гонял на «Мерседесе», купленном Витей на обналиченный сиротский капитал.
Горюнов заключил с прокурором досудебное соглашение, и обвинения в его адрес рассматривали отдельно; в прошлом году Горюнову дали 17 лет строгого режима, потом скостили до 16 лет 10 месяцев. Это за два убийства, за вовлечение несовершеннолетнего (на момент первого убийства Вите было 17 лет), за все махинации с оружием.
Незадолго до первого убийства Витя перенес в Москве операцию на мозге — у него онкологические проблемы, давняя опухоль на щеке, пошедшая дальше. После операции Вите запретили все физические нагрузки. Витя обучался в школе VIII вида (для детей с умственной отсталостью), потом в Шушенском сельхозколледже, лояльном к таким детям.
Приговору Шестакову предшествовал обвинительный вердикт присяжных. Что еще предшествовало — об этом рассказывает, например, оказавшаяся в распоряжении «Новой» аудиозапись показаний Шестакова, данных им в суде в присутствии прокурора, защитников, второго подсудимого, только без присяжных — им такое знать не положено.
Так вот, Витя полтора часа обстоятельно, подробно, непротиворечиво рассказывает, как из него в минусинской тюрьме выбивали признательные показания.
Его, задержанного вместе с Горюновым 16 апреля 2020 года, несколько месяцев к убийству Попкова даже не примеряли, однажды лишь расспросили, что он знает, и Витя рассказал о том, что помнил: примерно в тот период времени (убийства Попкова) Горюнов уезжал ближе к ночи, вернулся часа в два-три весь грязный, в пыли, прикрикнул на Витю, раздосадованный, что тот еще не спит, а утром разбудил и сказал сжечь грязную одежду на заднем дворе. Потом Витя слышал, что Горюнов с Веряскиным бурно обсуждали что-то насчет Попкова. А позже (к тому времени Горюнов с Веряскиным уже рассорились из-за сиротских капиталов, кому ездить на машинах, купленных на сиротские деньги) Веряскин просил Витю передать Горюнову: «Все тайное становится явным и скоро все всё узнают».
Замечу, что с этим рассказом не все клеится, поскольку по другим показаниям Вити, в доме Горюнова он начал жить только в июне (убили Попкова 24 мая). Как бы то ни было, позже эти воспоминания, начальные, Витя в деле и не увидел — позже началась совсем другая история. Примерно через полгода после заключения его под стражу, по словам Вити, его вызвал оперативник и рассказал, какие ему нужно дать показания. «Если я тупил, — говорит Витя, — меня выводили в «боксик» (помещение для временного содержания узника перед тем, как его отведут к следователю или обратно в камеру), и там двое заключенных избивали, кулаки у них были обмотаны полотенцами (чтобы не оставлять следов)». ФИО оперативника и имена этих заключенных Витя назвал. Ему также грозили тем, что «опустят».
Витю перевели из его 41-й камеры в 99-ю (впрочем, номера здесь не значат ничего, они после этого уже не раз поменялись), где находились эти двое арестантов. Камера 12-местная, были там и другие, но в самой камере ни слова о происходящем Витя сказать не мог, иногда, пару раз точно, эти двое, не дожидаясь процедур в «боксике», прямо в камере заводили в туалет и избивали. В основном же били в «боксиках» (они менялись), куда его и этих двоих выводили с самого утра. Витя оттуда шел сначала к оперативнику, но стоило немного «затупить», то есть если его что-то не устраивало в ответах Вити, как его возвращали к прессовщикам.
Нужные показания он согласился давать и начал давать через неделю, в той 99-й камере его продержали больше месяца, пока он не вызубрил свою новую роль, не оформили ему явку с повинной (сначала работал оперативник, рассказывая, что нужно говорить следователю, на следующий день Витя шел на допрос к следователю и излагал заученное), пока не подтвердил показания на выезде (в домовладении Попкова).
ЧИТАЙТЕ РАНЕЕ
В Минусинске застрелили редактора газеты
«Я очень боялся», — говорит Витя. Теми же словами он говорил лишь о прошлом этапе своей жизни и Горюнове. «Все у меня пошло наперекосяк с 24 мая 2017-го», — говорит Витя: в тот день его похитила группировка Горюнова и три года удерживала, пользуясь его сиротскими деньгами, и в тот день убили Попкова, за что ему приходится сейчас отвечать.
Парень из детдома, о котором вспоминает только хорошее, попал в один круг ада, потом в другой, везде его съедал страх, везде от него чего-то хотели и требовали.
Оперативник показывал ему фото Попкова и Хашиева (Витя до этого их не видел), крутил видео с теленовостями о том убийстве, показывал виды дома Попкова, рассказывал, где он перелез через забор, и т.д.
Оперативник, рассказывает Витя, раздражался «из-за моих косяков», говорил, что следователю все надо излагать так, чтобы у него не возникало дополнительных вопросов. И — снова выводили в «боксик».
Когда все с раскрытием центральным аппаратом СК громкого убийства журналиста получилось, Витю, эту золотую жилу для оперов, перевели в соседнюю, 98-ю камеру, а потом в 101-ю, где находились «ребята с лагеря» (уже осужденные и отбывающие наказание в колонии). Они начали прессовать Витю, чтобы он взял на себя третье убийство — парня, с которым он действительно был немного знаком. Снова били, но тут Витя выстоял.
Итогом этого заседания без присяжных стало назначение судом проверки рассказанного Шестаковым. Результаты проверки мне не известны — судя по приговору, она прошла ровно так, как проходят все прочие такие проверки: даже если факты давления на подсудимого нашли подтверждение, Шестаков смог в суде рассказать всю правду, а значит, это давление не достигло своей цели и говорить тут вообще не о чем.
ЧИТАЙТЕ РАНЕЕ
Киллер спал на коврике в прихожей
Есть в распоряжении «Новой» и аудиозапись показаний Шестакова, данных им в судебном заседании при присяжных. Непонятно, почему они не услышали, не поняли то, как протекало 24 мая 2017 года в Минусинске — день, к окончанию которого убили Попкова, а за несколько часов до того Витю похитила криминальная группировка Горюнова. Все эти события с изъятием и удержанием больного ребенка, даже если не верить рассказу Вити, подтверждают свидетели, ранее состоявшие в группировке Горюнова, это похищение зафиксировано органами МВД (проводилась доследственная проверка), детдом подавал заявление о пропаже Вити.
Он не умеет врать, говорят педагоги и воспитатели, он накануне сдал экзамен (практику пчеловодства), он ждал скорого дня рождения, своего совершеннолетия, и он впервые увидел Горюнова именно 24 мая, в день, когда, спустя несколько часов произошло убийство.
Таланты тренера по боксу Горюнова, прежде незнакомого Вите, оказались таковы, что этот больной ребенок, не умевший постоять даже за себя, идет и убивает незнакомого ему человека. Причем проявляет в себе Рембо, перемахнув через высоченный забор, выждав, предельно метко отстрелявшись и успев скрыться за считанные секунды. Аниме «Нуар», ребенок-киллер. Кино, в общем. Жаль, Балабанов умер, его сюжет.
Накануне приговора психолог Николай Щербаков, работавший с Витей в его детстве, получил от него письмо из СИЗО и разрешил «Новой» дать из него выдержки (ничего личного в письме нет, орфография и пунктуация исправлены, иначе смысл трудно уловить).
ИЗ ПИСЬМА ВИТИ ШЕСТАКОВА:
«Передайте привет всем ребятам, пусть не переживают, у меня все хорошо, держусь молодцом… Не теряю время зря, не отчаиваюсь. Развиваюсь, помогаю многим людям с проблемами в делах, можно сказать, я ходячий уголовный кодекс. Многие в тюрьме не верят, что я убийца. Все прекрасно всё понимают. Ну, ничего страшного, Господь им судья. Насчет «Вагнера» скажу так, что я и не собирался, были мысли, но потом передумал. Насчет присяжных я тоже не сомневался, что скажут — виновен, так что я был уже настроен».
Щербаков также поделился с «Новой» рассказами о Вите детей, с ним живших и/или учившихся. Никто не верит, что этот «всегда позитивный», добрый и крайне болезненный, хилый мальчик, всех всегда пытавшийся развеселить, мог убивать людей.
Такая неудавшаяся жизнь сироты и ракового больного Вити Шестакова. Не сказать, что вокруг было ледяное равнодушие, и только криминалу в лице Горюнова, Веряскина и прочих членов этой группировки, отбивших его от другой группировки, Витя был интересен. Своими 800 тысячами, что были у него на счету (сам Витя говорит, что накопилось 1,2 млн, и выплаты продолжали капать — были сто тысяч подъемных, потом еще что-то, потом с биржи труда). Нет, за Витю билась и администрация детдома, но вынуждена была отступиться. Если б продолжали — на них завели бы дела за самоуправство, превышение должностных.
Даже то немногое хорошее, что государство дает (откупается, как занятые родители игрушками), не только не идет впрок — ломает судьбы. Не было бы этих денег, не заваливали бы детдома подарками, Горюнов не заинтересовался бы Витей: как пополнение рядов, как торпеда, пехота он был никакой, грушу боксерскую не бил, а гладил. Если б не давали сиротам квартиры, Горюнов не держал бы его при себе так долго.
Все, что ни делается — даже из самых благих намерений, все оборачивается против людей, все оборачивается полным дерьмом, жизни хода нет.
Вместе с сиротой Шестаковым судили Ису Хашиева, влиятельного прежде на юге Красноярского края бизнесмена, депутата, крутившего местной властью, крутившего романы то с ЛДПР, то с коммунистами, то с «ЕР». Ему дали 16 лет строгого режима с ограничением свободы на полтора года. Он прошел как заказчик убийства Попкова. Когда его убивали в предбаннике, Хашиев в это время находился в парной с еще одним товарищем. Когда Ису хотели проверить на полиграфе, он отказался по состоянию здоровья. Хашиев и Попков жестко столкнулись за год до убийства, в 2016-м, на выборах главы района.
В этом деле вообще много политики, выборов местных, денег, прочей лабуды — это все чушь и ерунда, не стоящая внимания на фоне судьбы человека. Сироты, присвоенного на глазах у всех Горюновым. Витя сейчас объяснил, например, зачем тот, куда бы ни ехал, брал с собой: в машине всегда было оружие, и Горюнов брал Витю, чтобы он в случае чего мог взять это оружие на себя, сказать, что это его.
Второе убийство, вмененное Шестакову и Горюнову, когда за ними гнался бывший член их группировки Веряскин, Горюнов отстреливался, опустив стекло и передав руль, а потом, когда машины застряли в 30 метрах друг от друга, он вышел и убил из «Сайги» Веряскина, потом передал ее Вите и приказал стрелять тоже — уже приближалась полицейская машина, и Витя дал очередью. Так вот, тогда Горюнов сразу сказал: бери на себя, передачки будем носить. Так и было, Витя положил на землю карабин, подставил запястья под наручники, взял все на себя, а Горюнов ходил рядом и комментировал.
Уже потом, в отделе, менты сказали Вите: зачем тебе это надо? Есть свидетели, они всё видели — кто стрелял и кто убил.
К Веряскину Витя хотел уйти жить от Горюнова — он, говорит, лучше к нему относился. Витя трижды, насколько помнит, сбегал от Горюнова. Но тот обещал сломать ноги тем друзьям (и сломал бы), кто его приютит, а в последний раз, когда Витя добежал до полиции и написал заявление на Горюнова, что тот его удерживает, отняв документы и деньги, менты тут же набрали Горюнова, он пришел в участок, пожал всем руки («покрабался», говорят тут, а еще Минусинск называют тут Минусом и Миннесотой) и забрал беглеца. Горюнов еще не до конца выдоил этот ресурс, он ждал Витину квартиру от государства, даже нашел юриста, чтобы ускорить ее получение.
«Боялся его страшно», — говорит Витя.
…Психолог Денис Елистратов девять лет занимался от муниципалитета «профилактикой негативных проявлений в молодежной среде», заседал в комиссии по делам несовершеннолетних и защиты их прав (КДН) в одном из районов правобережья Красноярска, грамоты и благодарственные письма от мэра, глав молодежной политики города и общегородского проекта «Ювенальная служба». Сейчас Денис за границей, вот как он комментирует минусинскую историю:
— Прогноз мой неутешительный с учетом того, что государственной идеологией стал русский шансон, каторжанская песня и культура. История Вити напомнила старый роман Пикуля «Каторга» (Сахалин), ритуал камерных крестин. В узилище попадает молодой человек, его начинают трамбовать, прессовать — ну, с условием, что это начало ХХ века. И тут резко возникает блатной, который его пригревает, дает защиту, угол, пусть обоссанный, тем не менее спасает его от этого мира. Импринтинг в ответ, благодарность — простые, тупые манипуляции, однако в той ужасной гормональной ситуации мальчишке открывают портал в рай, его спасают. И за это он проходит ритуал крестин — они меняются именами: у мальчишки был короткий срок, ну, сколько там, полгода-год, а у вора — 20. Они меняются именами, система учета та еще, вор выходит и продолжает жить своей жиганской жизнью. А тот в камере, расходник. На таких Витях, на этом сиротизме держится русская земля.
Иван Федоров — воспитатель Вити в детдоме, но уволился оттуда Федоров за два года до трагедии (Федоров провел собственное расследование, опросив множество свидетелей, бывших детдомовцев, людей, состоявших у Горюнова в подручных, поддерживавших с ним контакты, бывших работников органов. Посмотрите этот фильм):
— Насколько это распространено? В тот же день, когда Витя якобы убил Попкова и когда в реальности его разводили на деньги, убили еще одного воспитанника детдома, он учился вместе с Витей. У тренера таких была целая команда. В правовом поле сделать ничего нельзя. Мальчику исполнилось 18 лет, отстаньте от него. Директриса детдома пыталась — и в банки обращалась, чтобы как-то воспрепятствовать снятию денег, и в органы, и в прокуратуру. А что делать? А ничего. Вы ничего не можете делать. Отдайте ему его положенные деньги. И не грейте голову. Ну это я так, упрощенно. Ему 18. Всё, отстаньте. Разве в органах не знали, что происходит? Витя дает объяснения в полиции, как его похитили, удерживают, и видит, как его похитители прекрасно ручкаются с операми. Он понял, что он попал. А что делать простому воспитателю? Я думаю, если б я оставался на тот момент в детдоме, меня бы убили — я не стал бы уступать этим ребятам, пришлось бы конфликтовать.