Первый мятеж за сто лет

Пригожинский мятеж, несмотря на свою половинчатость и неподготовленность — сильнейший удар по путинской репутации. Кремлевские тролли разгоняют, что завтра все будет ок. Увы им — не будет! Самое подготовленное вооруженное формирование вышло из-под контроля (чего мы все давно ждали). Кремлевское ворье достало даже бандитов.

Самое важное — это выступление Пригожина, где он слово в слово повторил то, что мы — антивоенная оппозиция говорим с начала войны: цель войны — воровство, официальная причина войны (подготовка НАТО к нападению на Россию) — туфта. Армия развалена руками околопутинского ворья, победить Украину она не может. Настоящий враг не в Киеве, а в Москве. И это говорит вернейший путинский опричник СВОЕЙ аудитории.

То, чем сейчас мы можем помочь своей стране — помочь людям услышать Пригожина, пока он говорит правду (ужас, что я говорю!). А если он пойдет на Москву, помешать его остановить. Помогать хоть черту, если он решил выступить против этого режима! Потому, что нет преступления хуже, чем развязать агрессивную войну. Если один преступник готов помешать другому, не время крутить мордой — сейчас надо помочь, а потом, если придется, будем драться и с этим. И это только начало…

До сих пор Пригожин дрался как бы одной рукой. Фактически начав военный переворот — то есть совершая политическое действие — он демонстративно декларировал неполитические цели. Отдайте мне Шойгу с Герасимовым, я их накажу и вернусь на фронт. Прости, но зачем на фронт? Ты же сам объявил войну нелегитимной, сказал, что ни НАТО, ни Украина нападать ни на Россию, ни на Донбасс не собирались. Ты же сам рассказывал, что 8 лет путинские олигархи этот самый Донбасс беззастенчиво грабили. Так в чем смысл этой войны? Чтобы захватить побольше этого Донбасса, чтобы им было чего дальше грабить?

Внутренняя нелогичность позиции Пригожина очень сильно ослабляет его шансы. Нельзя драться одной рукой. Нельзя реализовывать политический проект, избегая при этом постановки политических целей. Нельзя объявить войну нелегитимной и при этом декларировать свою готовность в ней участвовать.

Хорошим политэкономистам, как астрофизикам, не надо видеть объект изучения вблизи, чтобы хорошо его понимать. Если бы Пригожин и Ко читали нашу теорию вырожденной диктатуры, они бы не удивлялись, что Путин выбрал не увольнение двух верных мудаков из своего окружения, а полноценную гражданскую войну.

Интересно, что система реагирует, с одной стороны, очень быстро — уже не только всех по тревоге подняли, но и режим КТО в трёх областях объявили, и президент с обращением выступил. С другой — не так, как ситуация требует, а как привыкла: давайте поговорим и наплодим побольше бумажек. Обращение президента очень жалостное: сплотимся, мы же братья, одно ж дело делаем. Тем временем, кажется выясняется, что с Украиной воевать мало кому интересно, гораздо интереснее разбираться друг с другом.

Вообще происходящее наглядно обнажает популярный миф о том, что чем больше самодержавия и централизации — тем больше порядка. Ассоциация автократии и стабильности — самая ложная, какая только бывает.

Как всегда это бывает, создателю Голема кажется, что его можно остановить, и поэтому он делает его все более и более убедительным, чтобы эффективнее пугать чучелом других. До тех пор, пока не выясняется, что Голем сам поверил в себя. Хотя в центре внимания сейчас продвижение подразделений ЧВК «Вагнер» к Москве, главный мятеж Пригожина разворачивается в риторическом пространстве. Мятеж уже нанес сокрушительный удар по путинской войне, потому что обрушился на нее с критикой не на языке либеральных противников войны, а на языке ее сторонников. Аналогии с 1917 годом, брезжившие уже давно, теперь поднимаются в свой полный рост.

Российское государство начинает разваливаться у нас на глазах. Военных мятежей такого масштаба (любого масштаба) не было со времен Гражданской войны. И устроил эту банановую турбуленцию сам диктатор, гарант стабильности. Сначала он вопреки закону, запрещающему наемничество, создает плохо контролируемую вооруженную структуру. Финансирует ее какими-то левыми, неподотчетными доходами. Позволяет набрать туда уголовников. Молча наблюдает, как огромная банда всё больше «отвязывается».

Всё это происходит на фоне личной войны диктатора, затеянной им исключительно для того, чтобы расчесать свое эго. Притихшая Россия, вжав голову в плечи, наблюдает за тем, как капитан бодро ведет корабль на айсберг. Так и распадаются империи — испокон веков, с древнего Рима.

Но не будем в поисках исторических параллелей забираться очень уж далеко. Перечислю три похожих российских военных мятежа столетней давности — с тремя очень разными исходами. По одному из этих трех сценариев всё, видимо, и пойдет.

1. Корниловский мятеж в августе 1917 года. Верховная власть в лице Керенского сама создала у главнокомандующего ощущение, что он единственный спаситель отечества, разогрела патриотическую истерию — и дала задний ход, когда грозный генерал двинул на столицу «Дикую дивизию». Как и сейчас, мятеж начался в регионе, что и предрешило его крах. Довольно было блокировать коммуникации, и поход на столицу провалился. Времена были еще травоядные, поэтому мятежника просто посадили под арест.

2. Мятеж командующего Восточным фронтом эсера Михаила Муравьева в июле 1918 года. Произошел из-за того, что главком возмутился расправой большевиков над его однопартийцами и из-за недовольства Брестским миром. Большевики, в отличие от Временного правительства, цирлихов-манирлихов не разводили. Просто застрелили Муравьева.

3. Мятеж командующего Донским корпусом Красной армии Филиппа Миронова в сентябре 1919 года. Как и сейчас, мятеж не ставил своей целью сменить власть в стране и всячески декларировал лояльность Ленину. Как и сейчас, врагом-вредителем мятежники объявили военного министра (наркома) Троцкого. Закончилось миром: корпус уговорили, и он снова стал слушаться приказов, а Миронова повысили в командармы. (Потом, правда, все равно расстреляли).

По какому сценарию пойдет пригожинский путч, скоро увидим. Во всяком случае, переворотов в результате подобных эскапад не бывает.

Происходит нечто совершенно исключительное. Главарь нескольких десятков тысяч бандитов, вооруженных Путиным для создания противовеса конституционным силовым структурам (так поступали многие тираны), объявил о походе против этих силовых структур. И это во время тяжелой и для Путина явно провальной войны.

Пригожин не безумец. Силы на первый взгляд совсем не равны. Но это — на первый взгляд. Пригожин решился на вооруженный мятеж явно имея договоренности с какими-то мощными силовыми структурами России. У него есть пятая колонна, если он сам не является такой пятой колонной для этих сил.

Свою цель он объявил — превращение России в большую Северную Корею, уничтожение разжиревшей «Рублевки» и создание военной диктатуры. Война в Украине, почти наверняка будет забыта. Впереди — война за Россию. Её акторы сегодня ночью ещё не ясны.

Мы не ждали войну в Европе? — Милостью Путина она идет. Мы не думали о новой гражданской? — Она приблизилась к нам вплотную. Только пока никого кроме бандитов в ней не видно. Две банды — правящая в России уже сто лет (ВЧК-КГБ) и претендующие на власть «социально близкие элементы» — готовы схлестнуться. Невероятное для обывателя — обычно для историка. Но исход такой схлестки никогда нельзя предугадать.

В своем обращении Путин лукаво умалчивает о том, что он является главным вдохновителем и организатором этого мятежа. Он подтянул к себе Пригожина, достав его с самого дна, он одобрил невиданный эксперимент по созданию бывшим уголовником гигантской частной армии при сохранении уголовной же ответственности за наемничество, он ушел в астрал и несколько месяцев не вмешивался в чудовищную свару между Пригожиным и генералитетом. Путин заварил, вскипятил и вылил сам на себя всю эту кашу. Его положение выглядит так же двусмысленно, как поведение Горбачева перед Форосом. Он чего-то ждал, но это что-то пошло не так и не туда.

Александр Баунов, главред Carnegie Politika: «Марш Муссолини на Рим имеет к этому отношение»

Марш Муссолини на Рим имеет отношение к делу Пригожина. Многим он помнится как марш каких-то фашистов. В действительности это был марш рассерженных солдат, которые и пополняли ряды фашистов. Муссолини нашел на пути к власти правильные слова и правильную группу, к которой с ними обратиться: сотни тысяч вернувшихся с Первой мировой. Они возвращались не к процветанию, а к тяготам повседневного заработка, за который им приходилось конкурировать с теми, кто ни за какую родину не воевал.

У многих из этих вернувшихся мужчин возникло чувство, что родина им не доплатила. Страна, хотя и была в лагере победителей, получила в виде плодов победы меньше, чем было объявлено в качестве целей войны. Поэтому показалось, что и родине не доплатили. А виноваты — тыловые крысы, генералы, коррупционеры, жирные богачи, продажные политики. Возвращающиеся с войны чувствовали себя носителями особой окопной правды, которая дает им право на переделку общества, на установление справедливости.

Муссолини правильно оформил и подпитал это чувство, говоря об «окопократии», о том, что управлять страной должны те, кто побывал под огнем. В отличие расовых теории будущих немецких союзников в основе итальянского фашизма лежали гораздо более простой, инстинктивный, почти звериный антиэлитизм, который будущий вождь сумел почувствовать, сформулировать и использовать. Рим тогда взять удалось, а потом счет людей в окопах пошел на миллионы.

Вероятность успеха мятежа в смысле свержения лично Путина в ближайшие недели/месяцы крайне низкая, но не нулевая. Вероятность успеха мятежа в виде каких-то компромиссных соглашений, предусматривающих какие-то уступки Пригожину и отказ от его ареста прямо сейчас, несколько выше. Однако после всего сказанного вряд ли возможно долгосрочное сосуществование Пригожина и системы. Его либо убьют/посадят после, либо частью компромисса должен стать его свободный выезд из страны. Наиболее вероятно силовое решение «проблемы Пригожина». Либо в виде точечного удара/ареста соратниками, либо в виде реальной войсковой операции.

Если смотреть дальше. Шансы на крупный успех наступления ВСУ и, в целом, шансы Украины на возврат всех территорий военным путем, заметно возросли. Судьба режима будет решаться не наступлением ВСУ, а в российской силовой элите. Однако если фронт сейчас посыплется — вероятность краха увеличится.

В сценарии подавления мятежа скорость закручивания гаек в России заметно возрастет. Причем в первую очередь в отношении турбо-патриотов, а не противников войны. Неизбежны серьезные чистки и репрессии среди силовиков. Раскол между Путиным и крайними патриотами усилится.

Власть лично Путина и его способность контролировать ситуацию серьезно ослабнет. Он продемонстрировал слабость, которую заметят и народ, и элиты. У «сильных лидеров» не случаются мятежи и им не отказывают в помощи соседи, считающиеся вассалами. Среди элит все это усугубляется еще и тем, что все знают, что это Путин вскормил Вагнера, Пригожин – очевидная всем ошибка Путина.

А вот статистика о шансах Путина сохранить власть. После окончания холодной войны лидеры стран, находившиеся у власти 20 и более лет, были свергнуты лишь в 10% случаев. А среди тех, кто был старше 65 лет, – ни один. Анализ судьбы лидеров проигравших/выигравших войны в 1919–2003 годах, показывает, что шанс лидера, проигравшего начатую им войну, потерять власть в первый год после проигрыша составляет 38,8%. То есть большинство проигравших агрессивную войну ее сохраняют. Вероятность потери власти приближается к 50% лишь через 4 года. Причем в эту статистику входят разного рода Гитлеры, которых не свергали собственные граждане. Реальный процент свергнутых изнутри в результате проигрыша в агрессивной войне меньше 25%.

Однако Путин уже умудрился в условиях крайне благоприятной конъюнктуры бессмысленно поссориться со всем миром, поэтому возможно ему удастся перебороть и крайне благоприятную статистику.

Переворот. Нет. Предпосылок для успеха никаких. Расслабьтесь.