Авиалайнер строгого режима

Профессора МФТИ Валерия Голубкина приговорили к 12 годам за «госизмену» после участия в создании прототипа высокоскоростного самолета

В Мосгорсуде огласили приговор ученому Валерию Голубкину по делу о «госизмене». Ближайшие 9 лет и 10 месяцев (согласно статье 275 УК, проведенное время в СИЗО засчитываются по схеме «день в день») профессор МФТИ, доктор технических наук и ведущий научный сотрудник Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) проведет в колонии строгого режима за участие в международном проекте по созданию высокоскоростного пассажирского самолета, план которого утверждал Минпромторг. Именно такой срок на прошлой неделе для ученого запросило обвинение.

По версии следствия, Голубкин якобы передал коллегам из Нидерландов секретные документы по указанию своего руководителя Анатолия Губанова, ранее арестованного по тому же делу. Как заявил сам Голубкин, перед их отправкой «сразу три комиссии подтвердили, что никакой гостайны там нет». Однако его доводы суд счел неубедительными. Это далеко не первое обвинение российского ученого в «госизмене». За последние годы стало известно о нескольких подобных приговорах. Чаще всего данных о составе преступлений нет вовсе, в других — вина подсудимых не подкреплена реальными доказательствами.

Предыстория. Проект HEXAFLY-INT

HEXAFLY-INT (High-Speed Experimental FLY Vehicles — INTernational или Высокоскоростной экспериментальный летательный аппарат) — проект Европейской рамочной программы по исследованиям концепции пассажирского самолета на водородном топливе, способного летать на больших скоростях.

По замыслу разработчиков, такой лайнер должен был совершать гражданские рейсы из Брюсселя в Сидней всего за три часа.

Разработка высокоскоростного пассажирского самолета, как указано на сайте, стартовала в апреле 2014 года и завершилась в сентябре 2019 года. Партнерами в исследовании стали многочисленные институты из Европы и Австралии, представители которых неоднократно приезжали в Москву и отмечали пользу сотрудничества. Общий бюджет проекта составил чуть более 11,5 млн евро, пять из которых были выделены Европейским союзом.

Координатором проекта стал нидерландский Европейский центр космических исследований и технологий. ЦАГИ, в котором тогда —уже на протяжении десятилетий —работали Голубкин и Губанов, занимался расчетными и экспериментальными исследованиями, а также изготовлением опытного образца для летных испытаний.

«В ближайшем будущем ученым нашего института предстоит продолжить эксперименты и провести систематизированные расчетные исследования. После этого мы сможем приступить к изготовлению образца для летного эксперимента», — заявил в 2015 году Анатолий Губанов, на тот момент —заместитель начальника отделения аэродинамики самолетов и ракет ЦАГИ.

И модель действительно была представлена — правда, лишь в формате макета, — на авиасалоне МАКС-2017.

«Международные программы — это исключительно значимое для нас направление. Оно дает возможность сверить часы с зарубежными коллегами, совершенствоваться в технологическом плане», — заявили тогда специалисты в интервью «Российской газете».

В открытом доступе также находятся статьи за авторством Валерия Голубкина с отчетом об испытаниях в рамках проекта.

Итогом прекурсного проекта HEXAFLY-INT, как сообщается на сайте программы, стала разработка первых шагов в развитии гражданского высокоскоростного транспорта.

А затем что-то пошло не так.

Дело Губанова

Спустя год с небольшим после окончания проекта — 3 декабря 2020 года — Лефортовский суд Москвы арестовал Анатолия Губанова по обвинению в «госизмене». Максимальный срок в подобных делах — до 20 лет лишения свободы.

Суд поместил ученого в СИЗО «Лефортово», где он находится до сих пор. ФСБ обвинила Губанова в передаче одной из европейских стран секретных сведений в рамках проекта HEXAFLY-INT и засекретила дело.

Ректор МФТИ Николай Кудрявцев сразу открестился от своего сотрудника, а позже заявил, что вуз не является основным местом работы Губанова. «Его основное место работы в другом месте, в МФТИ он преподает на три сотых ставки», — сказал ректор.

Губанов действительно совмещал преподавание в МФТИ, где работал на кафедре теоретической и прикладной аэрогидромеханики, с работой в ЦАГИ, где занимался темами, связанными с авиатехникой на сверхзвуковых и гиперзвуковых режимах. В институте к моменту ареста он проработал больше 40 лет, был автором нескольких патентов.

Однако ни преподавательский состав, ни руководство ЦАГИ не попытались открыто встать на защиту Губанова.

«Когда арестовали Анатолия Губанова, в ЦАГИ была первая реакция: коллеги пытались объединиться, собирали поручительства в суд. Думаю, руководство ЦАГИ дало им понять, что этого делать нельзя, а руководству ЦАГИ сверху дали понять, что не надо делать резких движений. И сработал инстинкт самосохранения», — рассказала «Новой» редактор газеты «Жуковские вести» Наталья Знаменская.

После ареста и помещения в СИЗО «Лефортово» Губанов частично признал вину и дал показания против своего коллеги Голубкина. В отличие от него, самому Губанову пока не вынесли приговор.

Обвинение Голубкина

Валерий Голубкин присоединился к работе над проектом авиалайнера в 2018 году, когда его коллега и будущий обвиняемый по аналогичной статье УК Анатолий Губанов попросил помочь с редактурой и оформлением отчетов, которые сотрудники института были обязаны выполнить по контракту.

«На все эти отчеты были получены разрешительные документы, подтверждающие отсутствие в них чувствительной информации», — рассказал позже его адвокат Иван Павлов, до своего отъезда из России защищавший Голубкина.

Ни с одним секретным документом Голубкина не знакомили, поскольку у него допуск был по 3-й форме, что не позволяет иметь дело с документами, помеченными грифом «Совершенно секретно» и «Особой важности».

Однако позже основанием для уголовного преследования станет именно передача секретных документов, доступа к которым у Голубкина не было.

Спустя четыре месяца после ареста Губанова, в апреле 2021 года, после двух обысков ФСБ арестовала Валерия Голубкина. В пресс-службе МФТИ тогда также подтвердили «Новой газете», что к сведениям, составляющим государственную тайну, профессор МФТИ доступа не имел.

Голубкину было предъявлено аналогичное обвинение в «госизмене».

«После ареста Губанова 3 декабря 2020 года мой арест был только делом времени. Я это понимал, так как во время одновременного с этим обыска меня предупредили, что я могу быть следующим. Но тем не менее, это произошло необычно. Рано утром, когда даже на работу еще рано вставать, в квартире раздался звонок, за дверью стояли люди из ФСБ с понятыми. Они сказали, что им меня нужно допросить, для чего я должен поехать с ними. Было это в День космонавтики — 12 апреля 2021 года», — писал потом позже Голубкин.

Через полгода Голубкин прислал письмо из СИЗО, в котором сообщил, что дело в отношении него возбудили «в связи с участием в исследованиях по международному научному проекту по разработке концепции высокоскоростного пассажирского самолета», который «выполнялся согласно заранее принятой открытой программе и плану, согласованному с Минпромторгом России».

Помогает мне то, что, несмотря на все нападки и криминализирующие измышления, я ни в чем не виновен и никого не предал. А с этим можно жить, что бы ни ждало и ни приключилось

— писал Голубкин из «Лефортово».

С сайта министерства пропали статьи, посвященные проекту, за исключением материала об авиасалоне МАКС-2017, в котором проект упоминается лишь вскользь.

Адвокат Иван Павлов рассказал, что ФСБ считает «контактом» Голубкина гражданина Бельгии Йохана Стиланта — представителя Европейского космического агентства, который координировал проект HEXAFLY-INT и участвовал в написании совместных научных работ с профессором МФТИ, а также зарубежных публикаций по теме проекта.

«В ноябре 2018 года по указанию своего начальника Голубкин передал координатору проекта HEXAFLY-INT Йохану Стиланту, которого следствие считает так называемым контактом, отчеты о проделанной работе. Сам он не занимался сбором информации для этих отчетов, а лишь помогал оформлять их. Защита считает, что вины Голубкина в передаче отчетов нет, поскольку он действовал, выполняя распоряжение своего непосредственного руководителя», — рассказал в соцсетях Павлов.

Он также рассказал, что в материалах, которые были доступны адвокатам для ознакомления, «упоминается заключение специалистов из Роскосмоса, Государственного ракетного центра им. академика Макеева и Военно-космической академии им. Можайского: специалисты должны были ответить на вопрос, содержат ли гостайну представленные им на анализ материалы».

Заключение было составлено летом 2020 года, за несколько месяцев до ареста руководителя Голубкина — Анатолия Губанова. Стороне защиты не дали ознакомиться с документом.

Следствие вели чабаны

Главным следователем по делу Голубкина стал полковник юстиции и старший следователь по особо важным делам Александр Чабан, неоднократно замеченный в фабрикации дел по «госизмене». Как писал «Проект», он регулярно угрожал насилием заключенным ради признания вины.

На его послужном счету дела журналиста Ивана Сафронова (его впоследствии приговорили к 22 годам колонии), ученых Виктора Кудрявцева (умер под следствием) и Романа Ковалёва (умер спустя две недели после освобождения от наказания по состоянию здоровья), бывшего норвежского пограничника Фруде Берга (19 лет колонии), немецкого политолога Демури Воронина (13 лет колонии), а также Анатолия Губанова.

«Если российский ученый выезжает за границу, читает там лекции, принимает участие в международных конференциях, конечно, он изменник родины»,

— говорил Чабан в неформальной беседе с адвокатами по делу физика Виктора Кудрявцева, в 2018 году обвиненного в передаче секретных данных Бельгии.

Его отец — Сергей Чабан — в 2005 году был назначен командовать силами СНГ в зоне грузино-абхазского конфликта. Именно он 11 августа 2008 года — в ходе Грузинской войны — предъявил грузинским частям ультиматум о сложении оружия от имени властей Абхазии, независимость которой Россия признала 26 августа того же года. Вскоре он был признан персоной нон-грата в Грузии. В октябре его освободили от должности командующего. Уже в следующем году он перешел работать в администрацию президента в роли главного федерального инспектора, в частности, в Воронежской области.

Прокурором в деле Голубкина была назначена Гюльчехра Ибрагимова, работавшая на стороне обвинения в одном из уголовных дел против Михаила Ходорковского, гособвинителем в деле об убийстве журналистки «Новой Газеты» Анны Политковской, а также в деле Вероники Белоцерковской, получившей в итоге 9 лет за «фейки» про армию.

Судьями в деле стали Екатерина Дорохина, Сергей Подопригоров, а также Виталий Белицкий. Все трое выносили вердикт политику Владимиру Кара-Мурзе, получившему 25 лет лишения свободы за «госизмену», «фейки» про российскую армию и осуществление деятельности «нежелательной организации».

Помимо этого, Сергей Подопригоров в 2008 году постановил арестовать Сергея Магнитского, позже скончавшегося в СИЗО. За это Подопригоров был внесен в «список Магнитского» и включен в санкционный список США. В 2018 году он безуспешно пытался обжаловать это решение. Арест Магнитского он объяснил своими дежурными обязанностями. «Если бы в тот день дежурил другой судья, то ему, а не мне, было бы поручено это ходатайство», — писал он.

«Главное тут — не одичать, не разучиться говорить»

В СИЗО ученый провел два года и почти три месяца. Там он тренировал дикцию с помощью скороговорок, слушал «Мастера и Маргариту» по радио и писал письма родным.

Теперь ему предстоит провести больше девяти лет за решеткой. Решение было принято, несмотря на почти 150 тысяч подписей с требованием его освободить. Позже 116 тысяч бумажных подписей были направлены в администрацию президента.

На воле Голубкина ждет семья: супруга, четверо детей и девять внуков. Один из них в Новый год написал Деду Морозу письмо с просьбой освободить дедушку.

«Сегодня очередной российский ученый, который мог бы работать на благо науки, получил очередной чудовищный приговор. Мне несложно вам за пять минут объяснить, почему дело высосано из пальца, но, к сожалению, [на материалах] стоит гриф "секретно". Было несколько человек которые проявили себя смело и порядочно. К сожалению других было больше», — заявила адвокат профессора Мария Эйсмонт.