«Требовали разблокировать гаджеты. Они отказались. Милашиной за это сломали пальцы»

На Елену Милашину и Александра Немова напали в Чечне. Как это было — рассказывает глава «Команды против пыток» Сергей Бабинец

Утром 4 июля в Чечне неизвестные люди в масках напали на журналистку «Новой газеты» Елену Милашину и адвоката Александра Немова — обоих сильно избили. Милашина и Немов прилетели в Грозный, чтобы попасть на приговор Зареме Мусаевой — матери бывшего юриста «Комитета против пыток» Абубакара Янгулбаева и одного из предполагаемых основателей оппозиционного движения «Адат» Ибрагима Янгулбаева. В январе 2022-го чеченские силовики похитили Мусаеву в Нижнем Новгороде и увезли в Грозный, с тех пор она находилась под стражей. 4 июля ее приговорили к пяти с половиной годам колонии по обвинению в насилии в отношении полицейского. Журналисты кооператива «Берег» поговорили с руководителем «Команды против пыток» Сергеем Бабинцом, который одним из первых встретился с Милашиной и Немовым после нападения. С разрешения издания «Медуза» публикует этот текст целиком.

— Как вы узнали о нападении на Александра Немова и Елену Милашину? Насколько я поняла, вы были одним из первых, кто приехал к ним в больницу.

— Около пяти часов утра мне позвонил Александр Караваев, один из защитников Заремы Мусаевой, и сообщил о том, что на Александра Немова и Елену Милашину возле аэропорта Грозного совершено вооруженное нападение, их избили. Я выехал на станцию скорой медицинской помощи.

Александр Немов встретил меня там, сидя в инвалидном кресле. Он был очень сильно избит, на голове была обширная гематома, все лицо в ссадинах, руки — тоже, на правой голени — большая повязка, намокшая от крови.

Он рассказал о нападении. По его словам, они прилетели рано утром в Грозный, взяли такси и поехали в город. По дороге их заблокировали три автомобиля, оттуда выскочили люди в черных балаклавах и одежде. Они выкинули из машины таксиста, сели сами за руль и отвезли их не очень далеко, на обочину. Там вытащили. Выпотрошили сумки.

Елену и Александра сильно избили — били, как я понимаю, руками и ногами, в том числе полипропиленовыми трубами. Требовали разблокировать гаджеты и ноутбуки. Елена и Александр отказались. Елене Милашиной за это сломали пальцы.

— Вы понимаете, как им удалось вызвать скорую, если у них забрали телефоны?

— Не знаю, честно говоря. Предполагаю, что либо кто-то остановился — потому что это возле дороги происходило — и помог. Либо они кого-то тормознули. Либо таксист, которого выкинули из машины, их довез. Не знаю. Я у ребят не спрашивал.

После того как поговорил с Немовым, я увидел Елену Милашину. Она лежала в коридоре на каталке, была в обмороке, тяжело дышала, все лицо было залито зеленкой, волосы грубо острижены. Одежда была грязная, а сама она — вся в синяках.

Врачи оказали первую медицинскую помощь, дали обезболивающее. Ребятам стало немного полегче, они стали рассказывать, что произошло. Лена стала садиться на каталке. Ближе к середине дня даже смогла передвигаться пешком, медленно.

Около 11 часов приехал Мансур Солтаев, уполномоченный по правам человека Чеченской Республики. Он возмущался тем, что произошло. Говорил, что правоохранительные органы уже поднялись и будут искать нападавших, они изымут видеозаписи: там, где избили Александра и Елену, много видеокамер дорожного наблюдения.

«Новая газета» с нашей помощью организовала вывоз Елены Милашиной и Александра Немова в Беслан на автомобиле скорой медицинской помощи. На уши были подняты очень многие. Елене Милашиной звонила уполномоченный по правам человека Российской Федерации Татьяна Москалькова. Она звонила и Мансуру Солтаеву — он при нас с ней разговаривал. Он лично сопроводил автомобиль скорой помощи до Беслана. И поручился, что безопасность Елены и Александра теперь чуть ли не в его руках — [что] он будет обеспечивать и обеспечивать эту безопасность.

— Почему вывезти решили именно в Беслан?

— Честно говоря, не знаю. Это была инициатива редакции «Новой газеты». Я думаю, в любом случае в Чеченской Республике им было бы небезопасно находиться. В Беслане есть хорошая больница, в которой принимают в том числе жертв террористических актов, там очень хорошие специалисты. И это ближайшая к Грозному крупная профессиональная больница.

Плюс Беслан — это территория Республики Северная Осетия. Это наиболее безопасное место сейчас из ближайших к Грозному регионов.

— Как Александр и Елена сейчас себя чувствуют?

— Когда я посадил их на скорую, они сами смогли сесть, но было видно, что им тяжело. Они правда очень сильно избиты. Я давно не видел, чтобы людей так сильно избивали, — и это с моим опытом работы в «Команде против пыток».

Насколько я знаю, они уже приехали в Беслан, их начали принимать врачи. Я сейчас еду к ним.

— Как и у многих, у меня возникает вопрос, с чем вы связываете это нападение? Оно произошло из-за дела Заремы Мусаевой или оно тут ни при чем?

— Я думаю, что это не из-за дела Заремы Мусаевой. Я думаю, что это в том числе из-за дела Заремы Мусаевой.

В целом — из-за публикаций Елены Милашиной, «Новой газеты», которые совершенно правдивы и некомплиментарны к руководству Чеченской Республики. Там была правда о том, что происходит с правами человека. Поэтому я думаю, что это связано с профессиональной деятельностью журналистов и правозащитников.

Очередной жест, уже довольно жестокого, устрашения — здесь правозащитники не нужны, здесь правам человека не рады.

— Это далеко не первое нападение на правозащитников и журналистов, в том числе Елену Милашину…

— Да, и на нас нападали. Нам офисы сжигали, избивали тоже.

— Да. Но на ваш взгляд, никаких кардинальных изменений в этой ситуации нет?

— У власти остаются те же самые люди, какое изменение может быть? Еще, конечно, неизвестно, кто это устроил. Но люди, которые напали сегодня на Елену и Александра, скорее всего, те же самые люди, которые совершали все предыдущие нападения. Либо руководство у них одно и то же. Поэтому я думаю, они преследуют одни и те же цели на протяжении большого количества времени. Они не хотят слышать правду о том, что «король голый». Вот и все.

— Отдельно хочу спросить про Зарему Мусаеву. «Команда против пыток» с самого начала участвовала в ее деле. Насколько я понимаю, у нее было много адвокатов. Сталкивались ли они с проблемами в связи с этим делом?

— Дело Заремы Мусаевой началось с применения насилия к адвокату. Когда полицейские приехали [из Чечни] в Нижний Новгород, чтобы забрать Зарему Мусаеву и [ее мужа, бывшего судью] Сайди Янгулбаева из их квартиры, там был я, мой коллега Олег Хабибрахманов и адвокат Наталья Добронравова. Как говорит Добронравова, полицейские тогда ударили ее в глаз.

Полицейское насилие проходит тонкой красной линией через все это дело. И закончилось оно тоже насилием.

Адвокатов [в деле Заремы Мусаевой] действительно было много. Сейчас в процессе остались Александр Немов и Александр Савин. Каждый раз, когда адвокаты прилетали в Грозный, они жаловались на то, что за ними ведется открытая слежка: за ними ходили люди в гражданской одежде, ездили машины. Слежка была постоянная. И ясно было, что это дело привлекает много внимания местного силового блока.

Но почему решили такую «вишенку на торте» оставить, чтобы еще раз привлечь внимание к проблемам, которые существуют в республике, я не знаю. Честно говоря, это выглядит очень глупо и странно. Делу по-хорошему нужно было дать закончиться приговором. И откровенно говоря, не было бы такого общественного резонанса, если бы была опубликована только новость о том, что Зареме вынесли приговор.

— Зарему Мусаеву приговорили к пяти с половиной годам колонии. Как вы думаете, что будет с ней дальше? Знаю, что у нее есть проблемы со здоровьем.

— Сама Зарема находится в бодром расположении духа. Сегодня улыбалась, когда меня увидела. Мы с ней не виделись ровно с того момента, как ее задержали. Она была очень рада.

С ее болезнью [диабет второго типа с осложнениями] отбывать наказание в исправительной колонии нельзя. Ее должны отпустить. Мы планируем обжаловать приговор, поскольку считаем, что она полностью невиновна. Сейчас с ней встретятся адвокаты и выяснят ее позицию по делу. Надеюсь, Верховный суд, апелляционный и кассационные инстанции изучат дело и примут все-таки правомерное решение.

— Вы думаете, это все еще возможно?

— Знаете, надежда умирает последней. Я не хочу терять последнюю ниточку, а то будет совсем грустно.

— Вы сами сказали, что ситуация не меняется. А что вы думаете о перспективах работы в Чечне для журналистов и правозащитников? Кажется, что делать это все страшнее и все меньше людей будут решаться на это, нет?

— Да, страшнее. Да, опасно. Да, сложно там работать. И не совсем ясно как. Но мы будем продолжать нашу деятельность, потому что там остаются люди, которым нужна помощь.

Беседовала Надежда Беляева