Выбираем выборы. Лучше голосовать за земляков или единомышленников?

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

В предыдущей статье я писал, что возможность голосовать «за конкретных людей» не является достоинством мажоритарных правил.

Коротко о том, что такое мажоритарная система

Мажоритарная избирательная система — система выборов в органы государственной власти и органы местного самоуправления (парламент, совет и так далее), устроенная по территориальному принципу, то есть при которой избранными считаются кандидаты, получившие большинство голосов избирателей в своем избирательном округе.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Однако свои преимущества у них есть — точно так же, как есть они и у главной альтернативы — пропорциональной системы. Если кто-то скажет, что какая-то из этих двух разновидностей избирательных правил принципиально лучше другой, то верить ему не стоит. Они не лучше и не хуже друг друга, а просто разные. Это потому, что за каждой из них стоит своя философия представительства.

«Зеркальное представительство»: женщин представляют женщины, меньшинств — меньшинства

По большому счету философий представительства всего три. Первая — это так называемое зеркальное представительство. Ее не выносят в отдельный вид избирательных систем, так как она может учитываться при конструировании систем обоих основных типов. Эта философия состоит в том, что избранные слуги народа должны быть подобны избирателям по каким-то важным параметрам. Понятно, речь не идет о том, что рыжие должны представлять рыжих. В качестве важных параметров обычно рассматриваются два: пол и национальная принадлежность (иногда — религиозная, но она во многих контекстах совпадает с этничностью).

Принцип «зеркального представительства» широко практиковался на фиктивных неконкурентных выборах в авторитарных режимах партийного типа — как коммунистических, так и некоторых других. В Верховном Совете СССР было много женщин, в большом количестве заседали представители наций и национальностей, а также рабочие и крестьяне. В либеральных демократиях бонусы для рабочих и крестьян не практикуются, но примеры с женщинами и нациями — вполне. Обычно «зеркальное представительство» используется тогда, когда законодатель хочет просто обеспечить присутствие в парламенте женщин или этнических / расовых / религиозных меньшинств. Реже, но встречается и другая мотивация: обеспечить «раздел власти» между этническими группами в соответствии с их долями в населении страны. Такая система издавна практикуется, к примеру, в Ливане, где она, впрочем, привела к самым плачевным последствиям (в Ливане регулярно вспыхивают конфликты между правыми христианскими силами, шиитскими движениями «Амаль» и «Хезболла» и государственной армией. — Прим. «Холода»).

Как при мажоритарных, так и при пропорциональных правилах «зеркальность» может быть обеспечена путем квотирования, то есть резервирования за меньшинствами избирательных округов или долей в партийных списках с гарантиями их замещения согласно законодательно установленным квотам. Пропорциональная система справляется с этим лучше, потому что предоставляет более широкие и разнообразные возможности для квотирования. Существует научно установленная положительная связь между уровнем женского представительства и использованием пропорциональной системы. С представительством этнических групп дело обстоит чуть сложнее, но и тут пропорциональная система скорее выигрывает.

Вопрос о том, нужно ли давать женщинам и этническим и иным группам преимущества на парламентских выборах, я обсуждать не стану. В том, что женщины будут лучше представлять женщин, соплеменники — соплеменников и так далее, есть своя основанная на здравом смысле логика, и оспаривать эту логику можно, но вдаваться в эти дебаты здесь не стоит. Отмечу лишь, что авторитарные режимы по-прежнему испытывают особое пристрастие к «зеркальному представительству», которое рассматривают как своего рода конструктивную альтернативу представительству политическому. Например, один из самых высоких уровней женского представительства уже в течение многих лет наблюдается в Руанде.

Территории или идеи?

Принципы, которые лежат в основе двух основных разновидностей избирательных правил, мажоритарных и пропорциональных, — это, соответственно, территориальное и идейное представительство. То есть, если совсем просто, в первом случае места распределяются между теми, кто победил, на каких-то территориях, а во втором — у кого больше сторонников. «Идейное представительство» — это термин, который не является общепринятым и используется в этой статье для краткости, чтобы не повторять каждый раз громоздкую фразу «представительство в соответствии с распределением политических предпочтений в обществе». Поскольку различия в политических предпочтениях находят наиболее общее выражение в разногласиях по идейным вопросам, я нахожу термин «идейное представительство» уместным, пусть и не совсем точным.

Очевидно, что мажоритарные системы, которые обычно практикуются в избирательных округах малой величины, довольно жестко привязывают каждого депутата к той территории, то есть избирательному округу, от которого он получает свой мандат. Это несомненное преимущество, поскольку люди живут не в странах вообще, а в конкретных местах и особенности этих мест во многом определяют интересы их жителей.

Более того, эти интересы могут носить конкретный характер, предполагая, например, реализацию инфраструктурных проектов именно у себя, а не в соседнем округе. Для депутатов, руководствующихся исключительно идейными соображениями, места реализации таких проектов совершенно не имеют значения, но для избирателей это вопрос отнюдь не праздный: от него зависят рабочие места и зарплаты. Тут есть нечто общее с «зеркальным представительством», но разница в том, что депутату вовсе не обязательно быть похожим на большинство жителей территории или даже поселиться там. Достаточно заботиться об интересах ее населения.

Это преимущество мажоритарных систем очевидно и в дальнейшем обосновании, на мой взгляд, не нуждается. Правда, его обеспечивают не все системы этого типа. Есть мажоритарные системы, применяемые в очень больших многомандатных округах, а чем больше территория округа и число избираемых в нем депутатов, тем больше смазывается территориальный принцип представительства.

В чем уязвимость мажоритарной системы?

Иногда мажоритарные выборы в многомандатных округах совершенно сознательно используются для того, чтобы обеспечить необоснованное преимущество той или иной политической силе; иногда — чтобы привнести в мажоритарную систему элемент идейного представительства (но это достижимо только тогда, когда у избирателя нет возможности голосовать сразу за нескольких кандидатов); однако чаще всего — по простой технической причине. А именно: на выборах в малых муниципальных образованиях применять одномандатные округа сложно, потому что создание на таких выборах многочисленных избирательных округов — это овчинка, которая не стоит выделки. Членов избирательных комиссий, наблюдателей и кандидатов будет больше, чем избирателей.

Парадокс избирательных систем в том, что нельзя улучшить их одновременно по обоим параметрам представительства, территориальному и идейному. Обеспечивая территориальное представительство, мажоритарные системы могут давать очень серьезные отклонения от адекватного выражения политических предпочтений граждан. Главный потенциальный источник сбоя —– это особенности распределения политических предпочтений граждан между территориями.

Предположим, что в некой стране, где используется система относительного большинства в одномандатных округах, одна из партий пользуется поддержкой 30% избирателей в каждом из округов, но при этом ни в одном из них главная оппозиционная партия не может превзойти этот показатель. Тогда лидирующая партия выиграет выборы во всех округах и мы получим однопартийный парламент, который в действительности будет представлять предпочтения менее трети населения.

Большие становятся еще больше

Собственно говоря, этот механизм довольно широко используется на современных российских выборах, так что доля депутатов от «Единой России», избранных в округах, систематически превышает долю единороссов, избранных по партийным спискам. Однако надо подчеркнуть, что сам по себе такой механизм искажения предпочтений граждан не зависит от политического режима. Он определяется особенностями мажоритарной системы как таковой.

Об этом свидетельствуют многочисленные эпизоды в истории либеральных демократий, когда партии проигрывали выборы в голосах, но выигрывали их в местах и в результате приходили к власти. Таких случаев было несколько в послевоенной истории Великобритании. Президентские выборы в США — менее наглядный пример, но нужно помнить, что американский президент избирается не напрямую, а формируемым по мажоритарным правилам собранием, коллегией выборщиков. Именно эти правила обеспечили победу Дональда Трампа на выборах 2016 года.

Впрочем, такие глубокие искажения воли общенационального электората происходят не часто. Главный — и гораздо более распространенный — недостаток мажоритарной системы состоит в том, что она предоставляет неоправданное преимущество лидирующим крупным партиям, пользующимся равномерной поддержкой на всей территории страны. Больше всего от нее страдают крупные партии, которые, даже если их средний уровень поддержки высок, пользуются этой поддержкой неравномерно по округам, а особенно партии средней величины с равномерной поддержкой, для которых мажоритарная система может быть в буквальном смысле убийственной. Зато успешно выживают совсем маленькие партии, пользующиеся успехом в одном-двух округах. Эти округа закрепляются за ними практически навсегда. Так происходит в Индии.

Если особенностей, порождающих описанные здесь парадоксы, нет, то мажоритарная система может отлично справляться с идейным представительством. Но нет способа гарантировать отсутствие подобных парадоксов законодательным путем. Они возникают как следствие конфигурации партийной системы, а она в условиях демократии складывается более или менее стихийно. Если она есть и функционирует нормально, то мажоритарная система не дает особых искажений. Проблема состоит в том, что неразвитые партийные системы — такие, как в новых демократиях — никогда не функционируют вполне нормально. На нормализацию их последствий требуется время.

Как должно быть в России?

Это уже непосредственно касается перспектив демократизации в России. Понятно, что в процессе перемен нынешняя партийная система кардинально изменится. Возможно, что от нее вообще ничего не останется и все придется начинать заново. При использовании мажоритарных правил само формирование партий будет трудным процессом, потому что у политиков, располагающих значительными политическими ресурсами на местах, не будет особой нужды в том, чтобы возлагать на себя бремя партийных обязательств и дисциплины. Есть мнение, которое я разделяю: если бы в России в 1993 году не была введена избирательная система с серьезным пропорциональным элементом, то в стране не было бы никаких партий, кроме коммунистической. В Украине и некоторых других постсоветских странах, собственно, так и было до введения пропорциональных или смешанных систем.

Без функционирующей партийной системы нормальная работа демократических институтов затруднена, а если говорить о парламентской системе (которая, как я понимаю, пользуется особыми симпатиями российской оппозиции) — просто невозможна. Если принять во внимание как порождаемые мажоритарной системой парадоксы представительства, так и то, что она не способствует развитию партийной системы, следует сделать вывод, что вариант с исключительно мажоритарными правилами не должен стоять на повестке дня при выборе избирательной системы для нижней палаты парламента. Однако верхнюю палату парламента, которая придет на смену нынешнему Совету Федерации, было бы уместно избирать именно по мажоритарным правилам, потому что задача этой палаты в том и состоит, чтобы обеспечивать территориальное представительство.