Православие ядерной бомбы

Несмотря на уверения патриарха Кирилла, преподобный Серафим Саровский не создавал ядерного оружия. Наоборот, обличал «религию Гундяева» за 200 лет до ее появления

Только благодаря ядерному оружию «Россия осталась независимой, свободной», — заявил 18 октября с амвона храма Христа Спасителя патриарх Кирилл (Гундяев). Поводом для новой презентации совсем уже не новой доктрины «ядерного православия» стало вручение ордена преподобного Сергия Радонежского I степени — одной из высших наград РПЦ — академику Радию Илькаеву, который на днях отметил свое 85-летие. Почетный научный руководитель Российского федерального ядерного центра, до сих пор расположенного в так и не переданном РПЦ Свято-Успенском Саровском монастыре, уже является полным кавалером ордена «За заслуги перед Отечеством». Свою первую госпремию за участие в разработке новых видов термоядерного оружия молодой еще тогда физик Илькаев получил в далеком 1968 году.

Ради нужд центра в послевоенные годы были полностью уничтожены главный храм монастыря — Успенский собор — и еще 6 церквей монастырского комплекса. Прямо через территорию обители проложили главную городскую улицу, а колокольню превратили в мощный ретранслятор. В последние годы монастырь номинально возрожден, заново отстроены два храма, в которых служит немногочисленная братия. Поскольку Саров остается закрытым территориальным образованием, свободное развитие монастырской жизни там, а тем более паломничество по местам жизни и подвигов преподобного Серафима Саровского (умер в 1833-м) — самого знаменитого насельника обители — весьма затруднены.

Тем не менее, благодаря «знаковому» территориальному совпадению, патриарх Кирилл провозглашает преподобного Серафима покровителем «ядерного щита» СССР и России. То, что еще несколько десятилетий назад считалось бы (и справедливо!) осквернением святыни, сегодня представляется как «особый промысел Божий». Если верить Кириллу, то преподобный Серафим с небес благословляет разрушение храмов его родного монастыря и разработку на их месте оружия, способного уничтожить человечество (о чем сегодня почти каждый день в режиме угроз напоминают высшие руководители РФ).

На этом примере видно, сколь радикальную эволюцию проделало официальное, государственное православие в России за постсоветский период, особенно за 14 лет патриаршества Кирилла. От призывов к покаянию в советском безбожии и «поругании святынь», что было мейнстримом церковной проповеди начала 90-х, перешли сначала к оправданию, а теперь и к сакрализации спорных «достижений» советской эпохи, к постмодернистскому синтезу имперского и советского, религиозного и атеистического, Евангелия и «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации».

По сути, на месте исторического православия в России сконструирована новая национал-имперская религия, языческая и отчасти даже атеистическая по своей природе.

Главными объектами поклонения в ней являются государство-империя, вооруженные силы и непогрешимый национальный лидер, а пришедшие из прошлого образы Бога и святых исполняют лишь служебную, вспомогательную роль по обслуживанию этих главных объектов. Не стоит особо верить слову «православная», еще остающемуся в официальном названии РПЦ, — после начала «СВО» это стало очевидно и многим поместным православным церквям во главе с Вселенским патриархатом…

Родоначальник советского атомного проекта Игорь Курчатов и его коллеги, которые никак не участвовали в церковной жизни и среди которых едва ли можно найти верующих людей, работали, как уверяет теперь патриарх РПЦ, под прямым руководством преподобного Серафима — «потому что по неизреченному Божьему промыслу это оружие создавалось в обители преподобного Серафима». Следуя такой «логике», придется ли признать, например, что страшные пытки и бессудные казни, которые претерпевали заключенные Соловецкого лагеря особого назначения, происходили по молитвам преподобных Зосимы, Савватия и Германа Соловецких, поскольку совершались на территории их обители?!

Большевики и чекисты вообще любили устраивать свои тюрьмы и пыточные центры в монастырях — эти миникрепости легче было охранять, а то, что происходило внутри, не было заметно снаружи. Бывшие центры аскетической жизни превратились в свою полную противоположность — в центры сатанинского зла, страданий и беззакония. Не миновала чаша сия и прославленную Саровскую обитель.

Однако теперь патриарх Кирилл поучает, что всё это было «во слову Божию», а главное — ради свободы и величия России.

О нём и подобных ему деятелях пророчествовал тот самый Серафим Саровский, когда говорил, что в заблудившейся России будущего архиереи «так онечестивятся, что… главному догмату веры Христовой и веровать уже не будут».

Наделяя ядерное оружие божественными свойствами (в частности, функцией спасать мир от гибели, а целые страны и народы — от порабощения), Кирилл демонстрирует это самое «неверие главному догмату», то есть учению о всемогуществе и вездесущии Бога, Который и удерживает созданное Им творение от разрушения и небытия.

Это «ядерное православие», которое первоначально называлось «атомным», стало неотъемлемой частью доктрины «русского мира» — идейно-мифологического обоснования «СВО». На большой пресс-конференции в Кремле в 2007 году новое учение лично благословил Владимир Путин, заявив: «И традиционная конфессия Российской Федерации <православие>, и ядерный щит России — те составляющие, которые укрепляют российскую государственность, создают необходимые предпосылки для обеспечения внутренней и внешней безопасности страны». Один из идеологов «русского мира», обозреватель канала «Russia Today» Егор Холмогоров договорился до того, что провозгласил Саров (он же — секретный город Арзамас-16) духовной столицей России именно благодаря «синтезу» преподобного Серафима с ядерной бомбой. Холмогоров констатирует: «Атомное православие становится практически официальной идеологией современной России… Чтобы оставаться православной, Россия должна быть сильной ядерной державой».

Знакомая большевистская идеология: загонять в «царство добра» силой, а нежелающих загоняться — уничтожать. В современной версии она звучит еще хуже: «Зачем такой мир, в котором нет России?»

Эсхатологическая перспектива «русского мира» проста и однозначна, как путинский сортир, без всяких хитросплетений Апокалипсиса: «Мы попадем в рай, а они просто сдохнут». К этой нехитрой формуле свел «нацлидер» многовековые духовные искания русской культуры.

«Ядерное православие» не оставляет человечеству шансов: Бог наделил человека свободой и предсказал (Матф., 13:24–30), что пшеница и плевелы будут расти вместе до конца времен, а значит, в русское «царство небесное» захотят не все, останется такой мир, в котором «нет России». А он, если верить Путину и Гундяеву, подлежит уничтожению.