Nikemeshi

How graduates of orphanages die and go to prison, what is new in battles for orphan capital and apartments

They leave the orphanage, and on their accounts in different ways: a million, smaller or more. Alimony, Monsobia, etc. They also get apartments. This is from the state. And there are philanthropists, society. They also pay off from trouble, like busy parents, toys and gadgets. And crime comes to orphans. He sculpts to them, he is waiting for their release (however, the gadgets are before that in a pawnshop). I ask about extortion at the orphan, about how their accounts are rapidly empty, about sudden disappearance and deaths of graduates. About the hell that the most good intentions and acts of the state and society turn. The psychologist Denis Elistratov says - on the dysfunctional right -bank of Krasnoyarsk, he prevented for nine years from the municipality “negative manifestations in the youth environment”:

COMMENT

Psychologist Denis Elistratov:

- The last of what I personally came across. On an important day for my family, I made a mortgage in the “Saber”, at the “Motherland” ( this, if that, the name of the cinema, well, or orphanages, in their “Batorsky” language, from the word “incubator”, usually walk here. - A. T. ). In general, natural bandits entered the bank with me, they saw their “six” at the entrance: bearded, ragged, bastards are some kind of unwashed, but such a strong physique. They - with me living - in the next window, withdrew money from the account of the boy. The orphanage, with whom I got acquainted in the commission on minors, Sopovtsa ( is registered as a socially dangerous situation. - A. T. ). In recent months until adulthood, the guy was actually exiled to Vanavar ( this is in Evenkia. - A. T. ), to the forest, to bears. The four unsightly look and the boy took money off the account, took the cash desk, looking at me, and he looked at me, and I looked at him. Situation. I had a rush to help, but how? I actually have a baby in my arms, wife, realtor, bank manager, conclusion of a mortgage agreement. Well, that is, I just physically could not intervene. Of course, he wrote to his acquaintances inspectors, but they immediately told me: he is 18 years old, everything, we do not answer for him.

The phenomenon is not new, evil always knew and knows where to look and wait: remote areas and people that no one will cry about, the outskirts, the owl is a gray zone.

Where anything can happen to you. Where one word was erected to the rank of national idea, one concept: a freebie. For free and lime cottage cheese. There was always enough hunters to take an orphan money. But there are new nuances.

And one more thing: here, of course, not only about orphans. Just what is happening to them is more visible. I don’t know who came up with the term “social orphanage”, but the state uses it. A lot of things fall under it, regardless of the composition of the family and age; Successful term.

A suffocating reception

In May 2017, the pupil of the orphanage Sergei Evdokimov disappeared - by that time he was 26 years old, worked as a utility worker on a farm in Emelyanovo, a suburbs of Krasnoyarsk. I received an apartment from the state: the poor outskirts of the city’s right -bank - Leninsky district, the village of Energetikov, Chisinau Street. From work, the guy left home for the weekend, at that time he left for the May. And he did not return, he did not answer the calls, the employer went to the police. They found out that the last time he was seen in the power engineers.

After 5 years, in September 2022, he published the data of the missing person and asked to help on the wanted list. By that time, information appeared not only that the guy was killed, but also who killed. And the matter began to swell, questions to act. He was opened; The operatives of the city criminal investigation department told the “new” details, asking only to not call the killer until the sentencing.

Well, the point is not at all in the name. The case is in a social niche, in hundreds and hundreds of niches throughout Russia, which exist next to orphanages and are inevitably filled. And what human material - well, probably what it is. People who take the patronage of the orphanages entering the world are different. How lucky.

Andrei K. (let's call him so as not to name the true name) in his own way supported orphans in their first steps in independent life: he registered them on the labor exchange, resolved legal issues for them, and helped to receive apartments from the state. In any case, he positioned himself that way. That this is his merit, his ties in government agencies. Well, he demanded his share from orphans.

The mechanism is simple, in any closed team it acts, everything is worth it in prison: they give you protection, angle, you are saved from the world. You are in response to share what you can. Transmits, money, we’ll cut off the list on this.

“There the system was like this: he raised orphans around him, who went out of the orphanage, organized, helped them embark on the path, organized work,” they say in the criminal wanted list. - At first it was laundry. Then construction brigades. They all lived together, a commune, it can be called. He rented an apartment for them, and he periodically took the money from them, those who came to them for six months (like compensation from the labor exchange). He took the cards from some, disposed of money - they say, they live in his apartments, he pays housing for this, buys food for them. And thus compensates for his expenses.

When Andrei was under the “cap”, when the operatives began to work on it and the information about this immediately spread among the orphans, they stretched to him - demanding to return the selected money. Get clear how it happened. Here are the episodes as early as 2015-two years before the murder:

Andrei and the accomplice took one, who disagree, took to the forest belt near Krasnoyarsk and beaten with a stick, and the 20-year-old orphan gave 30 thousand (one-time monetary compensation after graduation at the school).

The 19-year-old orphans put in a car: before that he helped her issue unemployment benefits and received a monthly 5 thousand, such an order, such a system. The orphan said that she would no longer pay. Andrei explained what he would do with her, and she refused to rebel. (But by the way, I didn't pay anymore.)

The organs were enough for the first three cases that could be documented and for which it was possible to catch on to start the development. Many years have passed since Evdokimov’s disappearance, they say that everything has already forgotten about it, and it was not even clear how to approach, well, they decided to try extorting (although these episodes were even earlier, but, apparently, people remember more, longer and more confident). Be that as it may, it fired, it turned out.

We went to a childhood friend Andrei and accomplice. Andrei himself was only five years older than Evdokimov, and this friend was seven, now he was 37 and 40 years old. A friend helped take out a corpse, and before that he helped to extort money from orphans. He began to tell how it was. And all this was subsequently confirmed: how gradually Andrei demanded gratitude in more and more. And with Evdokimov exactly on this basis the conflict occurred. Andrei came to his house, they began to drink, and he began to present: let's sell the apartment, give the share. Sergei refused - he had nowhere to live. There is a conflict, and during his course Andrei Evdokimov strangled. Andrei's friend helped to push the corpse into the cabinet - the TV stood on it, rewound with tape, the cabinet into the car and taken away towards Kuskun, buried in the forest. This friend, who helped to pack and export, gave the whole alignment, showed the place where he was buried. "I don't want to sit for my own." Concluded a pre -trial agreement.

Stop. There are oddities. Evdokimov’s growth in the orientation of the investigation of 190-200 cm, and Andrei is an extremely compact man. He was fond of by martial arts (he says that he served in a special forces), second place in the Thai boxing championship, but performed in weight up to 60 kg (it was in this weight for 2022 that he, for example, appears as a candidate in the national team of the Krasnoyarsk Territory in the order of 172-p of 04/15/2022 of the regional Minister of Sports Petrovsky). These parameters, of course, mean nothing, and yet.

As he was able to strangle Evdokimov, it becomes clear from the video of investigative actions: Evdokimov sat, Andrei walked around him and captured him from his back, using a suffocating reception.

And yet - a piece. The village on the federal highway 55 km from the city. Forest massif in the Mansky district. Why was the corpse taken so far? Little land under the Krasnoyarsk itself? It turns out that Andrei in Uyar - this is just along the way, for a piece, has his own recreation center, he often went to her, studied the road well, and now he decided to go away, where there are quiet eyes.

Almost six years after the murder, the bodies drove the excavator to the indicated place. The corpse was found.

The murdered Evdokimov also had a sister and a brother, but they, separated, grown up for orphanages, did not communicate. The brother also received an apartment from the state in a good brick house, on the second floor - in the very Uyar where Andrei has a recreation center. Now this apartment-Andrei, has a contract of sale. And the brother is alive, but in the suburbs.

In addition to the murder of Andrei, extortion was charged with the use of violence in the group.

The happiness of rats

The psychologist Elistratov shows traces of the stay in this life of the orphan of Kostyakov. The profiles filled with him, “consent”, pictures in social networks.

COMMENT

Psychologist Denis Elistratov:

-A wandering little boy, he once came to me, sat in our youth center all day. He told many strange, confused stories. 21 he was at that time, 22 soon turned away. Originally from the Tashtyp district of Khakassia. The name in VKontakte is Konstantin Neurimov. He had money in the account, six months later he died. The last photos were from some kind of “Laksheri”-khata, and he was clearly drunk. Nucked with an incomprehensible adult type. I tried to cling to someone. My colleague-the foreman of the labor detachment-collected money for him for the coffin ... Obviously, this is a vulnerable category, and somehow crime through the crooking administrators of orphanages, perhaps, or through graduates finds the necessary for them, clings. In general, this is a parallel universe, but for them everything in it is transparent and obvious-what is not visible to us. Moreover, the orphans are neither to me or you, I am sure, they will not tell anything. Well, because such a system of values, in it it will surely look like a rat.

That is, not those rats who make money on orphans, for whom orphans are living and who dares to take out the CROs from the hut.

Yes, that parallel universe is so arranged - constantly refers to patriarchal attitudes, to the laws of the animal world. But selectively. To his symbios, where, say, ants are warmly loved by aphids, are interested in its reproduction, but only to milk it. The fact, however, is that orphans are not aphid. When it became clear that Andrei was engaged in the opera, that he would sit down, the former orphanages themselves went to demand their money back to him. That is, it was worth the orphan to see that there was also some power over Andrei, that in this world there was something else in addition to the law of the jungle, they immediately reached for this lumen.

But the fact is that such a lumen is an exception to the rules, a breakdown in the worked out schemes.

Psychologist Nikolai Shcherbakov has been working with orphans 15 years old. He also recalls such stories, but the orphanage has nothing to do with it, but what about the guardians. The story with the guardian in Kansk (Krasnoyarsk Territory) orphan Dasha Ugryumova and with a realtor, who also wanted to become her guardianship, but did not become a separate song . Shakespeare has about this competition: "The evil creature is sweet before the creature of the evil."

As for the winner who was heading later in Sochi, so far I’ll say nothing, but the loser of the realtor in December 2021 will call “black”: she treated alcoholics and asocial types for several years, “scourge-as-and-which”, as one witness said, squeezed and sold their housing, even though it is municipal, even a lot of episodes, even a lot of episodes. More - victims, but this is not even the point. Now about how information can be leaked to crime - the bases of orphan, orphan housing, orphan payments, accounts, etc.

A month after the arrest of the Black Realtors and the failed guardian of Dasha (bought her sneakers-“shod an orphan”, sent money, made a little, made joint plans) started the case for the first vice-mayor of Kansk Peter Ivanets: this lady paid him and received lists of persons in need of improvement of housing conditions, which then used for fraud-used for frauds. She went out on them and entered into agreements with them on the selection of housing and the presentation of their interests in power departments and institutions. Everything is simple. But, as a rule, orphans are even easier.

COMMENT
Psychologist Nikolai Shcherbakov:

- Correct Denis said: a parallel universe. But I do not think that employees of orphanages participated in extortion. Typically, pupils are closer to the release well know who has what kind of money is on the account. So, I think, one of his own passed this freak to this freak. The same, most likely, was with Goryunov in Minusinsk (also Krasnoyarsk Territory) - there, apparently, the local cops also covered him, so he did everything he wanted.

Ghouls build pyramids

About Goryunov and Minusinsk. Last summer, the regional court gave the orphanage Vita Shestakov 14 years in a colony. He was found guilty of two murders. In the same May 2017, when the Krasnoyarsk orphan Evdokimov disappeared, the Minusinsky orphan of Shestakov, as follows from the court sentenced, shot the chief editor of the city newspaper Tons-M and the former deputy of the City Council Dmitry Popkov. The customer of the reprisal was held by the former deputy of the district council of Isa Khashiev. Shestakova was also found guilty of the murder of the former good acquaintance Vladimir Vereskin.

What preceded the court, how Vitya got out of the orphanage straight to the bandits, and then to prison, as he was pressed there, “new” wrote in detail . Vitya studied at a school for children with mental retardation, he has oncological problems, underwent surgery on the brain. The day after passing the final beekeeping exam in agricultural college, his, another 17-year-old, was actually abducted and held by a slave, a pear for whiting. He cleaned, cooked, washed the cars in the house of Nikolai Goryunov, which appears in both murders as an accomplice.

Goryunov, like Krasnoyarsk Andrei K., took graduates of orphanages for informal custody. He, too, like Andrei, was fond of boxing, but not Thai - ordinary. He took the orphans to his hands, took it into work or as victims (milk them, pick up their money and apartments), or as his fighters - choking a criminal group from them. Extremely aggressive, according to all reviews, type. Sabbed on faith in reptiloids, in the power of Masons, flat land, built a bunker, in stores he bought only flour from products. Goryunov concluded a pre -trial agreement with the prosecutor, and the charges against him were considered separately.

“I was very afraid,” says Vitya about the prison period, when he was forced to memorize and then pronounce the necessary words to the investigator. “I was very afraid,” Vitya says about the previous period of life at Goryunov and near Goryunov.

From the orphanage, which Vitya now recalls as an abandoned paradise, he fell into one circle of hell, then in another, everywhere he was eaten by fear, everywhere they wanted and demanded something from him. “Everything went back on May 24, 2017,” that day he took him like a kitten, Gorunov’s group (however, why “how”, Vitya slept in the house of a benefactor Goryunov on a rug in the hallway) and held for three years to use his orphaned money: he accumulated 1.2 million, and the payments continued to drip-there were one hundred thousand craps, then even a hundred thousand craps, then still Something, then from the labor exchange. And on the same day when Vitya was taken, they killed Popkov.

Perhaps he was taken under this - to present it later, if suddenly someone asks for what the Goryunov group did in Minusinsk. Vitya told, for example, why Goryunov, wherever he rode, took it with him: there was always a weapon in the car, and Vitya had to take this weapon on himself, to say that it was him. But there were no questions from Minusinsky law enforcement officers. With the law enforcement agencies, Goryunov was all smooth until the moment when, when he approached the police car, he shot Vereskin, who had broken off from his group (they quarreled because of orphaned capital, who was driving in orphans bought for orphans; Vitya gave the Mercedes Goryunov, and then transferred Saiga to Vita and forced him to shoot at the traitor too-the policy also already focus on the traitor. I saw everything.

And Saved by Goryunov from the hardships of the outside world and his frightened Vitya pressed the trigger so that he gave a burst, and then, as the benefactor told him, he took everything on himself.

Well, the same simple and therefore trouble -free mechanism that acted among the Krasnoyarsk orphanages and Andrei. Only brought to the maximum. You can recall how the Old Believers saved their mentors and teachers, called their names - who would analyze them, all with beards and in the homespun. Более точный пример приводит психолог Елистратов, вспоминая ритуал камерных крестин у Пикуля в «Каторге» (Сахалин), когда в камере по велению блатного начинают прессовать новичка с коротким сроком заключения, и тут этот самый блатной его спасает и пригревает, «дает защиту, угол, пусть обоссанный, — и импринтинг в ответ, благодарность; простые, тупые манипуляции, однако в той ужасной гормональной ситуации мальчишке открывают портал в рай, и за это они меняются именами, и вор выходит, а тот в камере — расходник. На таких Витях, на этом сиротизме держится русская земля».

Насчет просветов в этой вселенной, все-таки с нашей пересекающейся: Витя трижды пытался сбежать от Горюнова. Но тот обещал сломать ноги тем друзьям (и сломал бы), кто его приютит, а в последний раз, когда Витя добежал до полиции и написал заявление на Горюнова, что тот его удерживает, отняв документы и деньги, менты тут же набрали Горюнова, он пришел и забрал беглеца.

Goryunov had not yet fully drew this resource, he was waiting for Vitin an apartment from the state, even found a lawyer to speed up its receipt. Впился как налим в утопленника, и пока не высосет всего, не уплывет.

“He was afraid of him scary,” says Vitya. И это в какой же ужас надо было погрузить душу юноши, чтобы сейчас он радовался, что благодаря тюрьме избавился от покровительства Горюнова. Вот пара красноречивых отрывков из его тюремных писем Щербакову (он с ним работал в его детстве, Витя его помнит), с сохранением орфографии и пунктуации источника:

ИЗ ПИСЬМА ВИКТОРА ШЕСТАКОВА
«Щас в камере у нас окна сняли хоть теперь не душно, а то была духота. Мне осталось 10 лет и 10 месяцев сидеть. Буду время проводить с пользой, не просто так же сидеть. Читать побольше, размышлять над жизнью. Я просто теперь стал понимать, как все резко может измениться в любую сторону. Я на аборот не много рад что попал в тюрьму так как это оказался единственный способ, чтоб этот человек от меня отстал. Который «досудебщик»! А щас даже повода нету для печали».

«Уж и не думал что судьба матушка так все организует, так все повернет, причем хорошо повернет. Ладно не будем долго обо мне говорить. Много чести!»

А рядом с Горюновым стояли те же выпускники детдома, просто поднявшиеся в иерархии группировки выше Вити.

Сирот — на глазах у всех — присваивают бандиты. Действительно, это могло бы показаться другим — четвертым, пятым, шестым — миром, но в чем принципиальная разница с миром нашим, с его давней историей и историей, творимой сейчас, состоящей почти исключительно из цепи преступлений, где каждое происходит затем, чтобы прикрыть или попробовать исправить предыдущее, следующее объясняется предшествующим и из него вытекает; так и тут, у детдомовцев, —

это пирамида: здесь все про всех всё знают, держаться умеют только вместе, и свои тянутся к своим, и никого тут особо никуда заманивать не надо — все само собой идет.

Сначала ты жертва, но тебя не отпускают, вовлекают в процессы, и дальше ты сам ищешь таких, как ты прежде, новых жертв среди тех, кто подрастает там, где ты уже вырос. Network marketing. Воспроизводство упырей. Незаметное отрастание хвоста — причем хвоста скорпиона, который потом его владельца же убивает; у детдомовцев все, как в большой России, что, повторяя циклы, уничтожает своих граждан.

Иван Федоров, воспитатель Вити в детдоме, уволившийся за два года до трагических событий и затем проведший собственное расследование , рассказывает, что в тот же день, когда Витя якобы убил Попкова и когда в реальности его разводили на деньги, убили еще одного воспитанника детдома, он учился вместе с Витей. За сиротский капитал бьются группировки, это на поток поставлено: Витю вырвали из одной ОПГ, которая тем же промышляла, так же охотилась на сиротские деньги, также набирала себе бойцов, в другую. From Shushenskaya, where he went from an orphanage to college - to Minusinsky, where he stands an orphanage.

И в правовом поле, говорит Федоров, сделать ничего нельзя. The boy was 18 years old, leave me alone. The director of the orphanage tried-and the banks turned to the banks in order to somehow prevent the withdrawal of money, both to the authorities and to the prosecutor's office. Alas. Возвращаемся к началу заметки, к ответу инспекторов Елистратову. You can’t do anything. Человеку 18, он вправе распоряжаться своими деньгами, не грейте себе голову.

«Спите себе, братцы…»

Охотиться за сиротским «приданым» теперь становится сложнее. Кормовая база криминала сужается. Времена меняются: сирот убивали за квартиры, теперь их посылают стрелять в других за квартиры. «Сиротам — участникам спецоперации дается приоритетное право на получение жилья», — цитирую Госдуму, закон принят .

Не сразу, конечно, понимаешь, что значит «приоритетное право» на то, что всем сиротам и так положено: сироты, выпускаясь из детдомов, имеют право на «внеочередное получение жилья», если у них нет своего угла или жить в нем невозможно. Внеочередное!

Сегодняшняя практика на местах все поясняет: всех, кому положено жилье, сгрудили в одну очередь, в т.ч. тех, кто идет вне очереди. То же самое, кстати, происходит по другим льготам — только что разговаривал с «афганцем», не могущим добиться своего по медицинской части: «Нас убрали из отдельной очереди, мы шли как участники Великой Отечественной, теперь со всеми, с детьми и дедами. Делят на всех, а давать-то больше не стали».

А участники СВО среди всех внеочередных льготников — теперь действительно самые-самые.

— Вот государство и помогает сиротам получить жилье, — говорит Щербаков, и это только кажется черным юмором. Психолог вспоминает песню Окуджавы полувековой давности: «Спите себе, братцы, — все придет опять: / Новые родятся командиры, / Новые солдаты будут получать / Вечные казенные квартиры».

Щербаков показывает сообщения 19-летнего выпускника Большеулуйского детдома Дмитрия П., три недели назад подписавшего контракт, отправившегося из Ачинска в зону СВО и уже находящегося в Бахмуте. При этом годом раньше он рассказывал, что получил «белый» билет, освобождающий его от службы в ВС РФ. И соответственно в армии Дима не служил. And he was not going. Хотел, окончив училище, получать высшее образование. Щербаков, находясь на связи и с Димой, и с его ачинскими друзьями, восстановил картину. Никуда уезжать Дима не собирался, но у него был условный срок по 158-й статье, за мелкую кражу, и участковый и военком настояли, чтобы он поменял свой «белый» билет на «красный». Иначе его осудят по каким-то только им ведомым статьям, и он пойдет в тюрьму, а так, после службы по контракту, судимость погасят. В результате мягкий и послушный Дима подписал все документы.

То же самое происходит и с другими бывшими детдомовцами, не только в Ачинске, — редко у кого из них нет судимости, и всем им предлагают подписывать контракт. Сидящих или имеющих «условку» убеждать легче. Многих и убеждать не надо, сами рвутся. Вот что говорит Владимир (он из того же Минусинска, что Шестаков):

Vladimir:

— Так я кого знаю, кто контракт подписал, они все трое на условном сроке. И сами не против идти на СВО. Им предложили, видимо, и они согласились. Спрашиваю: ходи, отмечайся, работай, зачем тебе туда ехать? Не хотят работать. Туда хотят ехать. Решили уже все для себя. […] А у меня три брата там. One died. Второй — сам военный по образованию, ну и служит. Третий попал по [частичной] мобилизации.

Витя Шестаков, кстати, тоже, получив срок, засобирался было на СВО. Вот отрывки из его тюремных писем Щербакову, в хронологическом порядке, с сохранением орфографии и пунктуации источника:

ИЗ ПИСЬМА ВИКТОРА ШЕСТАКОВА
«Многие в тюрьме не верят, что я убийца. Everyone understands everything perfectly. Ну ничего страшного, Господь им судья. Насчет «Вагнера» скажу так что я и не собирался, были мысли, но потом передумал».

«На сщет армии какой там из меня воин? Да никакой слава богу. Как там жизнь на воле? Nature? Дышет земля? А то по радио про загрязнения как всегда передают. Я конечно не ожидал что моя жизнь так сложится».

«Я понимаю что вам моя идея не понравится и что вы на меня разозлитесь! Что вы столько усилий на меня потратили и все зря! Но порой мне уже мысль приходит в голову об том чтоб уехать на [СВО]! Только ваши письма с потдержкой не дают отпускать руки и надеятся на лудшее! Но желание уехать на [СВО] порой все перебарывает. Только одно держит пока! Что вы потом скажете мне что зря старались! А так хоть поеду на *** [СВО] статья моя позволяет. Так хоть деньги детскому дому буду отправлять. Хоть им и не нужны деньги такой ценой. Но дедский дом для меня очень многое сделал. Хоть и не пишет мне но все равно любит».

Дефицит тяжелых частиц

К сироте Николаю П. летят птицы, садятся ему на ладонь. Коля несколько месяцев, с полгода, не разговаривал — не мог, просто однажды от каких-то внутренних потрясений замолчал. Сейчас Коля собирает с детской братской могилы граблями облетевшие с берез листья и рассказывает нам, что легкой работы вообще не бывает, он пока, во всяком случае, не видел. Коля с его глазами — голубыми блюдцами, в красной куртке, спортивных штанах и туфлях, чуть ли не концертных. Летит первый снег. «Кроссовки вчера постирал — не высохли». На ближнее к нам дерево прилетает ворон, и Коля учит нас отличать ворона от вороны: «У вороны клюв не такой мощный, и форма его немного другая, без такого выразительного изгиба, видите?»

На братской детской могиле — фантики, видно, где птицы расклевали оставленные конфеты, где люди или звери. Работы хватает, Коля гребет листья, потом мы вместе выносим их в мешках к началу погоста.

Ему уже 23 года; божий человек, говорит знающий Колю с его детства Щербаков, он тоже с нами здесь, на кладбище станции Минино, он и собрал нас всех прибраться на могиле:

Психолог Николай Щербаков:

— Коля такой человек, что о людях только хорошо говорит и верит им до сих пор. Только что, по пути сюда, В. ( еще один сирота, работающий рядом с нами, деловой и бойкий, как раз договорился с копателями могил, что возьмет в их машине мешки. — А. Т. ) сетовал, как маленький старик, что все на тебе, мол, хотят нажиться, всем ты что-то будто должен, что даже в автобусе, если сидишь, бабки спецом рядом встанут, пыхтят, изображают, как им тяжело, на совесть давят. А Коля дал ему отпор — как-то очень по-христиански, хотя про бога речи не было… В детдом его совсем маленьким забрали, после интерната уже нашел мать, но та его не узнала и прогнала. Птицы, да, на руку садятся. На Столбы с русским швейцарцем ( русским психологом в Швейцарии. — А. Т. ), помню, ходили, он сказал напоследок, что это помогло ему современную Россию реабилитировать, а то и не верил он уже, что среди всего этого ура-патриотического угара осталось что-то здоровое и дельное, забрались все вместе на Четвертый Столб и смотрели с него на Второй, на слово «Свобода» ( с 1899 года оно там написано для всех и регулярно подновляется, подкрашивается. — А. Т. ). И есть фото, где Коля стоит как статуя Свободы в Нью-Йорке, но это в другой раз, там 16 лет ему, это сразу после выпуска. А тогда он кормил с рук семечками птиц. Рогатую гусеницу, помню, унес подальше от тропинки, дабы уберечь. Еще он выкормил, научил летать и отпустил потом на волю птенца сойки. Сойченка, видимо.

В братской могиле на мининском кладбище лежат жертвы железнодорожной катастрофы 2 июня 1959 года, помимо дачников и обычных пассажиров — многочисленные участники трехдневного пионерского слета в Красноярске, дети, едущие в пионерские лагеря. Они тоже остались сейчас тут, в громадной могиле, сиротами — их родители уже умерли, а своих детей по малолетству не завели, на могиле больше плакать некому.

Раньше за могилой ухаживал хакасский журналист Михаил Афанасьев, приезжавший с друзьями на нескольких машинах: большинство пионеров в поезде Красноярск–Абакан были из Хакасии. С весны 2022-го Михаил — в тюрьме по обвинению в фейках об армии; за могилой теперь смотрят его красноярские друзья. Прежде всего, вот психолог Щербаков и его сироты, его никчемыши, за которых он всю свою профессиональную жизнь бьется, доказывая и им самим, и окружающим, что они полноценные люди и достойны большего, чем обычно имеют.

Щербаков регулярно смотрит, слушает, читает, как его и таких, как он, оставшихся в России после 24 февраля, называют уже даже не пособниками и соучастниками режима, а крысами, тараканами и клопами, которых следует потравить, и вот потом, после дератизации и дезинсекции, в эту очищенную Россию вернутся те, кто смело ее покинул. Щербаков покаянно слушает и смотрит, возможно, думает, что в слове «лживый» — внутри «жив», что эти судьи живы — и ладно, и хорошо. А потом идет и тихо делает свою ежедневную работу, которую просто некому было бы делать, если б он вдруг тоже уехал.

Для всех вооруженных конфликтов последних времен контингент уемисто черпают, прежде всего, в таких вот местах, как обширные красноярские земли, и среди такого вот отчаянного народа, за кого некому заступиться и по кому некому плакать — то есть среди клиентуры Щербакова.

Черпают трудных подростков, достигших совершеннолетия, сирот и социальных сирот, выпускников интернатов, школ для детей с умственной отсталостью.

Десятки их — на связи с Щербаковым. Приходят, звонят, пишут. Больше у них ведь зачастую и нет никого.

А он стоял до СВО и стоит сейчас на пути той деструкции, что была предначертана всем его детям. Такие, выходя из детдомов, всегда калечили себя и других — одномоментно или постепенно; alcohol, drugs, or hitting crime. Тех, кто уберегся, подтачивала и разрушала «психосоматика» — свое прошлое не изменить и не обмануть. Сейчас всем этим ребятам, не знающим, какая может быть жизнь, не видевшим от нее ничего хорошего, предлагают одно простое решение — контракт на службу в ВС. Не могу сказать, что Щербаков их отговаривает, разумеется, нет — за ним завтра придут, он им просто объясняет реальное положение дел, блокирует те потоки жути и лжи, что льются на них из всех утюгов, что из России, что из-за ее рубежей (ну кому понравится, когда тебя называют крысой, тем более в 18–20 лет, тут только из беса противоречия запишешься и пойдешь показать, какая ты крыса). Щербаков устраивает для их жизней другие пути, показывает возможности, альтернативы.

Многие из его ребят уже в войсках. И они продолжают находиться на постоянной связи с Щербаковым. Тот продолжает консультировать и учить их всему, напоминать, что теперь они и все их шаги — онлайн, все снимается и пишется, а потому вести себя и там надо прилично, и они отчитываются перед ним, шлют видео.

Психолог Денис Елистратов:

— И к сиротам приходит криминал… Знаете, у Курта Левина ( немецкий и американский психолог. — А. Т. ) была прекрасная теория поля, он ввел метафору валентности, но не элементов таблицы Менделеева, а сообществ и событий, которые они создают. В этом смысле, продолжая метафору, сироты — это свободные частицы, они прилипают к более «тяжелым», входят в их орбиту, и хорошо, если им везет на ответственных взрослых.

Да, в России сегодня это главный дефицит, Денис снова прав. Никчемышем жить долго не получается, к чему-то (кому-то) люди пристают.

У меня самого метафоры попроще, жизненней: сироты вязнут в жизни, когда их выпускают на волю, как мухи в киселе; Щербаков их достает, отмывает, высушивает и показывает, куда лететь. Они, сироты, тупо садятся в первый подошедший трамвай и едут до конечной. Он их снимает с маршрута. Вот они рядом с ним — на детской братской могиле. Коля с его глазами-блюдцами, однажды замолчавший, снова говорит. Столько во всем этом не символизма, нет — той жизненности и правды, что захочет — не придумает ни самый изобретательный фантаст, ни бытописатель.

Витя Шестаков тут написал Щербакову:

ИЗ ПИСЬМА ВИКТОРА ШЕСТАКОВА
«Насчет *** [СВО] да вы правы! Нечего мне там делать с моим здоровьем! И я очень добр даже человека не смогу тронуть очень добрый. Можно сказать характером слаб. А на войне нет места слабым, таким как я (добрым). Мне лудче на лагеря со своим здоровьем. Спасибо за такое душевное письмо! Оно быстро усыпало во мне весь этот не весть от куда взявшися патриотизм. Дало понять что там точно не место для таких как я да и нет там никому место! […] Благодаря вашим писем я понял что я хоть камуто не безразличен».