«Неплохо приняли вчера!»

Как превратить лесные пожары в штрафы за дискредитацию армии, а защиту охраняемых объектов — в закон о фейках

Фото пустых кресел, игра в шарики на телефоне, схваченный в объектив оператора сладкий сон иного законотворца — избиратели прежде не раз обвиняли парламентариев в ничегонеделании. Пришлось даже принимать популистский закон о лишении мандата за месяц прогулов.

Ныне все в прошлом: после 24 февраля депутаты мобилизовались так, что сами себе количество заседаний увеличили с двух до трех в неделю. И вот результат: 653 закона — рекордное количество — было принято российской Госдумой в прошлом году.

Столь интенсивный труд на пользу населения, конечно, не всем дается легко. Например, депутат Гурулев, как мы недавно рассказывали, всего дважды успел выступить с думской трибуны, причем представляя один и тот же законопроект. Зато он с лихвой компенсирует это, выступая на телеэкранах. Такую частоту появления в эфирах Соловьева тоже не всякий потянет. Злой человек упрекнет его в отсутствии персональных законодательных инициатив, но есть чем ответить: в нынешнем созыве это тренд, проекты вносятся коллективно. Одна голова хорошо, а 389 — лучше. Именно столько авторов у столь насущного в наше трудное время закона о запрете ЛГБТ-пропаганды.

В сторону отошли межпартийные распри. Гармония воцарилась такая, что даже самые неоднозначные инициативы уже не вызывали противоречий. Грызлову с его легендарным: «Парламент — не место для дискуссий», — и не снилось.

Например, 15 февраля 2022 года за обращение к президенту о признании независимости ДНР и ЛНР, которое было очевидным шагом к столкновению с Украиной на поле боя, проголосовал 351 депутат из 450. Против — всего 16. Многие, правда, не пришли. Но всё ведь только начиналось.

За октябрьские законы о вхождении в состав РФ все тех же территорий плюс Запорожской и Херсонской областей уже голосовали почти все: от 413 до 409 депутатов (за присоединение «республик» — больше, чем за два последних субъекта). Против — ни одного.

Ни один депутат не отдал голос против законопроектов о дискредитации и фейках об армии — тех самых, по которым теперь платят штрафы и сидят в СИЗО несознательные соотечественники. Принимали их молниеносно — за сутки. Законы исключительно востребованные: за одну только дискредитацию с россиян в казну собрали в виде штрафов уже 200 млн рублей.

Никто не голосовал и против закона об электронных повестках. Его внесли сразу 67 авторов, наперебой стараясь ускорить своим избирателям визит в военкомат — без лишней бюрократии.

Не вызвал разногласий и проект о запрете отождествления действий нацистской Германии и СССР. А также о внесудебных блокировках СМИ. Почти ⅔ новых законов были приняты единогласно.

Симфония правых и левых повлияла и на тех, кто несет черную метку «Умного голосования» (проект ФБК, признанного в России экстремистской организацией). Большинство из 15 депутатов, поддержанных им, по принципиальным вопросам принимают решения аналогично парламентскому большинству. Напрасно ругали пропагандисты эту затею. Смотрите, как хорошо голосуют! Почти все, кого авторы проекта позиционировали как противовес ЕР, жмут на кнопки так же, как их якобы оппоненты.

Вот кнопки от этого как раз и страдают. Процедура принятия любого закона долгая и многоэтапная. Каждый шаг голосуется. Недаром иные откровенные депутаты признавались: высидеть невозможно. И оборудование стоит пожалеть — с техникой теперь туго.

Да и как успеть все? Ведь рассмотрение законопроекта может занимать от нескольких месяцев до нескольких лет. Например, закон о домашнем насилии пытаются принять с 2016 года, несколько раз он отклонялся, вновь ставился на повестку, но не принят до сих пор. Ну ладно, насилие никуда не денется. А как быть с более срочным? Как депутату отреагировать на актуальную повестку, если рука тянется к карточке для голосования, а до этого голосования еще недели и месяцы?

Возможно ли было не принять запрет дискредитации Вооруженных сил уже через неделю после начала СВО? А как это удалось? Сейчас продемонстрируем лайфхак!

В лагерном фольклоре есть понятие «консервы» — это приятель, которого берешь с собой в побег. Если путь затянется, «консерву» съедают.

Нашли «консервы» и в парламенте — законопроекты, когда-то принятые в первом чтении и подзабытые. В нужный момент их можно вскрыть, предъявить сразу на чтение второе и окончательное — и ввернуть при этом нужную поправку, ради которой все и затевается.

О чем проект-донор, в тело которого вживляется чужой, — в сущности неважно. Равно как и то: кто, когда и зачем его вносил. Нужная поправка развернет все в верном направлении.

От такого одни плюсы. Актуальные инициативы просто обходят первое, самое сложное и детальное чтение проекта. Спрямляем!

В первом чтении обсуждается общая концепция, основные положения, оценивается соответствие Конституции. Слушаются заключения фракций, профильных комитетов, правительства, приглашенных лиц. В первом чтении Дума вдобавок может принять решение о вынесении нового закона на всенародное обсуждение.

Это самая публичная стадия, подразумевающая наиболее широкую дискуссию. Именно на этапе первого чтения отсеивается большинство законопроектов. А можно ли так рисковать?

Например, возьмем все ту же «дискредитацию армии». Прошел бы закон о ней экспертизу на соответствие Конституции? Не факт, мешает неизменяемая 29-я статья Основного закона, которая гарантирует свободу слова и выражения мнений. А если это мнение — против СВО?

Еще одна проблема — статья 13, запретившая идеологию. Ведь если НОДу можно кататься по Москве с картонными муляжами ракет на багажниках, а тому же Гурулеву — призывать шарахнуть по киевской «Родине-матери», то запрет пацифистам ходить в пикеты выглядит кисло. С ней, с этой статьей, конечно, еще разберутся: за ее отмену давно радеет глава Минюста Чуйченко. Ну а пока?

Еще беда. В первом чтении оценивается соответствие проекта формальным требованиям, его юридическое качество. А в законе о дискредитации армии не раскрыто понятие дискредитации — наверняка бы прицепились. Ну нет такой юридической дефиниции — и что теперь? Дознаватель — лицо процессуально самостоятельное, суд — независим. Пускай сами трактуют. И получится сплошной плюрализм: в Мурманске за ленточку на рюкзаке оштрафуют, а в Питере могут и отпустить, один суд увидит в пяти звездочках запрещенное в России слово из пяти букв, а другой — просто воблу. Право у нас не прецедентное, и вообще Россия — государство федеративное. Лишнее подтверждение тому — юный чеченский орденоносец с золотым пистолетом на бедре.

Как же все это не вылезло в первом чтении? А не было никакого первого чтения. Были поправки в уже прошедший его законопроект 2021 года. Речь в нем шла об отмывании денег (штрафы за сделки с преступно нажитым). Целью проекта, как сообщалось в пояснительной записке, было приведение законодательства в соответствие с международными требованиями. До международных ли требований сейчас?

Но 3 марта 2022 года «консерва» пригодилась. Депутаты Пискарев, Картаполов, Альшевских, Бутина, Луговой и Нилов вставили новые пункты: дискредитацию и призывы к введению мер ограничительного характера против РФ или россиян. И еще одна важная поправка: эти пункты вступают в силу со дня официального опубликования, в то время как остальные части закона (те самые, про отмывание денег) — лишь через полгода. Во втором и окончательном чтении проект приняли 4 марта — на то, чтобы проглотить нормативную инвазию, Думе хватило суток. А уже 9 марта в Амурской области составили первый протокол по новой статье. С тех пор статья 20.3.3 стала народной — по ней возбуждено уже не менее 9500 дел об административных правонарушениях.

Сложа руки не сидим: в тот же день, 4 марта, был принят еще один закон — о повторной дискредитации (это уголовка, имеется уже не менее 130 дел). В этом же проекте и «военные фейки», которые грозят реальным сроком за распространение информации о боевых действиях, не одобренной официальными спикерами Минобороны или МИД. По этому закону на 7 лет посадили Алексея Горинова — за слово из пяти букв, Илью Яшина* — на 8,5 года за эфир в соцсети.

Соответствующие поправки тоже были внесены всего лишь накануне голосования и той же группой депутатов, которая использовала тот же способ: поправки в уже прошедший первое чтение иной законопроект. На сей раз — проект закона об уголовной ответственности за исполнение санкций против РФ. В Думе он лежал с весны 2018 года.

Практика, конечно, новая, поэтому не без огрех. Через две недели после принятия закона о «дискредитации» к нему пришлось вернуться: в спешке его действие забыли распространить на российские госорганы за границей (злопыхатели тем временем обрушились на МИД и лично спецпредставителя РФ при ООН Небензю). «Консервой» в этот раз стал законопроект (внесенный в 2021 году) — о нарушениях пожарной безопасности в лесах.

Он предлагал разграничить составы административных и уголовно наказуемых деяний, повлекших по неосторожности лесные пожары. Рассматривался не спеша и первое чтение прошел только в январе 2022 года. И тут загорелось в другом месте: 18 марта депутаты Хинштейн, Панькина, Пискарев и примкнувшие к ним сенаторы Турчак и Клишас предложили ввести административную ответственность за «дискредитацию исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории РФ». И уголовную — в случае неоднократного совершения аналогичных деяний. 22 марта 2022 года — принято.

Потом оказалось, снова что-то упустили. 1 марта 2023 года депутаты Володин, Яровая, Пискарев и Картаполов принесли новые поправки. Теперь — о дискредитации «добровольческих формирований». «Поправка «Вагнера» была внедрена в законопроект о штрафах за распространение в СМИ инструкций по изготовлению боеприпасов.

Он был внесен в декабре 2022 года, уже во время СВО. Но тогда СМИ не писали так много о тюремном проекте Пригожина. А весной обсуждение тюремных биографий его бойцов было на пике интереса. И родился проект поправок, которые через две недели были приняты. А еще через несколько месяцев «Вагнер» поднял мятеж, и депутаты задумались, а не являются ли дискредитацией сведения об этом. Возник новый законопроект — с предложением исключить из поля действия закона все совершенное добровольцами вне зоны боевых действий. Но Верховный суд дал на него отрицательный отзыв. Зато был принят другой проект:

закон о военных фейках расширили на все тех же добровольцев и ужесточили с 5 до 7 лет уголовную ответственность за повторную дискредитацию армии. Авторы — снова Володин, Яровая, Пискарев, и Картаполов.

Схема прежняя: поправки к внесенному в конце 2022 года проекту совсем другого содержания — о наказании за проникновение на охраняемый объект. 14 марта нынешнего года во втором чтении он был принят.

На фоне сложностей с импортозамещением поберечь кнопки для голосования от амортизации — дело государственное. А уберечь нужные законопроекты от лишних рисков при обсуждении — тем более. Для экономии сил и времени народных представителей можно, наверное, и вовсе отказаться от обсуждения внесенных проектов. Ведь и так все ясно.

Как-то в одном региональном парламенте оппозиция предложила запретить передачу карточек для голосования. Инициатива вызвала искреннее удивление вице-спикера (в прошлом — капитана 1-го ранга). Он бесхитростно спросил коллег, зачем им что-то себе запрещать, ведь они и так «лучшие люди»! Коллеги, конечно, согласились.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».