Army from "Gardener"

How authorities are cracking down on xenophobia to turn migrants into cannon fodder

“Don’t you want to get the fuck out of Russia?” the Nazis shout, kicking a guy with slanted eyes, but the photographer who has lived his whole life in Saratov does not understand where he should go.

“Why are they here and not in the Northern Military District???...don’t they defend Russia??? There has never been such rudeness, lawlessness, crazy black faces,” a resident of Kotelnikov was indignant after a raid by riot police on a prayer house.

“If you are not ready, as a citizen of the Russian Federation, to fulfill your military duty, you need to make a decision to deprive such a person of citizenship,” says the head of the Investigative Committee, Alexander Bastrykin, about migrants who have recently received citizenship.

You have just read a short script of how xenophobia is rising again in Russia. She is actively supported by security forces, propaganda media and ordinary nationalists. And it is beneficial to the authorities, who are bogged down in the “denazification of Ukraine.” Frightened by the “ring of enemies,” TV viewers themselves denounce migrants and “not like that,” and the police can only push them all into trucks and send them to the front. The scheme is very simple and everyone knows what to do. Except for the migrants themselves.

The No Future correspondent looked for the answer in the heart of the “ethnic enclave”...

"The Last Russian Kotelnikov"

“In the Yuzhny microdistrict, a Tajik ethnic enclave has been created in all its glory. <...> Migrants live in huge numbers in rented apartments. All our human rights have been violated. We are scared to live here and walk here. Migrants are harassing underage teenage girls, and there are a lot of threats coming our way,” a blonde in pink sweatpants reads from a sheet of paper. Behind her, against the backdrop of a forest park, another 20 people lined up, including two bored girls. These are, as they call themselves, the “few remaining Russians” Kotelnikov. And they record a video message to the “higher administration” and Vladimir Putin.

One of the main complaints of the initiative group is an “illegal mosque”, opened under the guise of a cultural center on the ground floor of one of the residential buildings - according to local estimates, from 600 to 1000 people flock there for Friday prayers. The signatories say that there is not enough parking, the schools are filled with only migrants, and visitors have polluted the forest. Residents are asking to tighten migration policy and take action, because “it is impossible to live.”

Last summer, the video went viral. It is unknown whether it reached the president, but soon after its publication, the parishioners of that same Kotelnikov mosque themselves turned to Putin. They also asked to be protected, but from the security forces.

“On July 7, 2023, on the holy day of Friday, at 13:25 Moscow time, during the obligatory prayer for Muslims, armed riot police officers burst into our premises. Without taking off their street shoes, they burst into the room where people were praying. Showing disrespect to the worshippers, shouting, using obscene language, and using physical force, they insulted the parishioners, most of whom are Russian citizens,” Salavat Ibatullin, chairman of the religious organization of Kotelnich Muslims, says in this video, surrounded by 17 bearded men and two confused boys.

Salavat was especially struck by the fact that riot police dragged a random woman from the street by the neck who was passing by in a hijab, threw her on the floor next to dozens of men, and then began to beat her with a stun gun.

“They were all with machine guns, and when our people began to be indignant and get up, they said: “Lie down!” recalls the religious leader in a conversation with No Future. “When our people didn’t listen, one of them took a fire extinguisher and started spraying everyone.” It was a fire extinguisher that eats up the air and it became impossible to breathe at all. They even sprayed small children of 7-8 years old: well, right, this is a non-Russian child, which means you can do this to him.

In the video, Salavat says that attacks by security forces occur “at the order of dubious people.” He does not specify who he is talking about, but the customers do not hide themselves. An hour after the raid, a video from the operational shooting of the security forces was posted by activists of the “Russian Community” - an organization that, according to their official website , is engaged in building horizontal ties between Russian people. “The police, at the request of the Russian Community, visited two illegal mosques built right in residential buildings. More than 70 people were accepted. We are waiting for deportations,” said her Telegram channel.

The attack on the Kotelniki prayer house was condemned by the heads of Chechnya and Dagestan ; in the center of Moscow, Muslims held a spontaneous rally, marching from the mosque on Bolshaya Tatarskaya Street along Zamoskvorechye. In response, nationalist supporters suggest that Muslims pray at home and go back if they don’t like something, and also sincerely do not understand how they “have the impudence” to complain about the actions of the riot police. Among hundreds of comments on a video with a collective appeal from Muslims posted in the district group “Kotelniki 24,” sympathy for neighbors is almost invisible.

“Omon - well done! And all these hordes of praying 99% of Central Asia, who bought citizenship and filled our cities,” writes a discussion participant with the nickname Sponge Bob. Anna Shcherbakova calls for all migrants to be sent to the front: “He says Russian citizens were present... Why are they here and not in the Northern Military District???...don’t they defend Russia???” и возмущается засильем «охуевших черномазых рож», до которого в Котельниках «жили все мирно и спокойно». “Ah.. the black-assed nits ate Evan, where did the stinkers go to gather everyone on a letter train and downhill,” writes Olga Parkhomenko, who, judging by her profile, lives in Kotelniki and put a photo of her dogs on her avatar.

These opponents of migrants are also outraged by the “fraudulently opened” house of worship. “We don’t break into your houses and behave like barbarians there, we don’t open churches in your houses, etc.,” says one of the residents. As confirmation, the district group posted a photograph of a crowd gathered in front of the entrance to the prayer house to celebrate Eid al-Adha. “The chaos is that this is a residential building!!!!! This is a residential area!!!!!”, “Religious organizations cannot be established in a residential building!!!!!”, “It would be better if these sheep learned to behave like human beings. We came in large numbers from the villages,” “Lord! What our city has become!!,” wrote some residents of Kotelniki in the comments.

Inside the "illegal mosque"

Signs of the emergence of Muslim culture in Kotelniki are immediately noticeable. At the exit from the final station of the Tagansko-Krasnopresnenskaya metro line, one increasingly sees shops with the sign “Halal”, women in hijabs with several children, dark-skinned guys with beards and shaved mustaches, and elderly men in skullcaps.

I want to see for myself what the microdistrict surrounding the “illegal mosque” has become and am looking for traces of “hundreds of migrant workers” toiling around one of the residential buildings. But it’s not easy to find - there is no sign on the doors of this room. The passage to the “other world” is opened by Salavat Ibatullin, a tall, strong man of about 45 with a shaved head and a gray beard to the middle of his chest.

Inside the room, at the entrance, there is a red-green carpet, in front of which, as in any mosque, you should take off your shoes; Opposite the doors is a painting of Mecca. Inside there is a pulpit for the Imam's sermons with sound amplification equipment, a hall for ablutions and a clock indicating the time of the five obligatory prayers. But there are no traces of “guest workers who fucked everything up.” On the contrary, perfect order catches your eye literally from the threshold.

Women here do not mix with men and are in the half reserved for them: through a crack in the door you can see a boy playing with a ball, whom his mother brought with her to the prayer house. Although social orders have remained conservative, modernization has not spared the world of Islam: voluntary sadaka alms can be paid with a bank card or through a contactless payment system.

“Is it legal to open a mosque in a residential multi-story building?” I ask Salavat the main question. He patiently explains that this place is not a place of worship - a mosque - but a house of prayer - a place where Muslims can gather collectively to pray.

“We are often told that we are an illegal mosque, but if it were illegal, the court would have long ago ordered us to leave the premises,” reflects Salavat. “In three years, we’ve definitely had more than ten prosecutorial checks, and this is a very serious thing, when all the authorities go around and almost check every book with a magnifying glass. If we really were here illegally, we would be closed instantly.

The Mufti of Moscow advocated the opening of such prayer rooms and Muslim cultural centers last year. As planned, this was supposed to eliminate the shortage of religious institutions for Muslims, who previously could only pray in four public mosques in Moscow. But they objectively could not accommodate all the Muslims living in the city - this, according to various estimates, is from two to four million people. As a result, places for Muslims were opened in every district of Moscow, and in the South-Eastern Administrative District there are three of them: near the Lyublino, Bratislavskaya and Pechatniki metro stations.

“Usually up to two hundred people gather with us, but after we stopped services in Yuzhny and the community in Dzerzhinsky closed, up to two thousand gathered there, more people began to come,” says Salavat. “Some of them moved here, the rest, mostly young people working in the center, began going to the mosque on Prospekt Mira.

"Legitimate Mosque"

Every Friday, around noon, a crowd of people pours out of the Prospekt Mira metro station. In the stormy stream you can see migrant workers from the Central Asian republics in work clothes, Islamic hipsters in fashionable glasses and with beards trimmed in a barbershop, immigrants from the North Caucasus, residents of Arab countries and Africans. They have all arrived for Friday congregational prayers and are pushing through a rut of metal barriers. On the other side, as during mass protest rallies or sporting events, “cosmonauts” are on duty and paddy wagons are parked. Right next to the metro exit, security forces, guided by a logic that only they understand, pick out random people from the crowd, routinely check their documents and go through their pockets.

The atmosphere is reminiscent of an oriental bazaar - while some go to pray, others try to earn a little extra money from them. In the underground passage, embarrassed to speak loudly because of the nearby police, a bearded man offers me free SIM cards. On the street, a woman in a wheelchair extends her hand to passers-by for alms. A little to the side, an oriental-looking guy with a narrow, unshaven face is handing out business cards advertising an “Islamic dentist.”

Near the mosque, someone shouts into a megaphone: “Brothers! We don’t delay, we move through in an organized manner!” I pass through the metal detector, empty the contents of my pockets onto the table next to me, and the police officer pats me down with lazy slaps before entering the courtyard of the Cathedral Mosque. I am here to see if the crowd of Muslims gathering for Friday services is as terrible as the “last Russians” Kotelnikov imagine it to be. And also to understand why people from the Salavat community generally gather in an outbuilding in a high-rise building instead of meeting with fellow believers and Allah in a “real” mosque.

On the first floor, with some difficulty, I find a place to take off my shoes, put my sneakers in one of the wooden cabinets and try to remember the place in as much detail as possible. If you lose your landmarks, then finding them among so many other people’s shoes will be a truly impossible task. I climb the carpeted stairs to the second floor and find myself in a huge hall with luxurious decoration: the top of the columns supporting the vault of the mosque at a height of tens of meters is painted with blue ornaments and golden Arabic calligraphy, and a huge crystal chandelier donated by the Turkish Embassy is suspended from the ceiling. Some Muslims, despite the cramped space, squat down right next to the aisle, but most try to squeeze closer to the center, where the imam's Arabic speech is heard.

Guided by the stripes on the carpet, people line up in tight rows so as not to touch those in front, bowing to the ground. Some people are not shy about taking selfies right in the church, filming a crowd of their fellow believers, and recording circles for their relatives waiting at home. Looking at this, I also stop being shy about taking pictures with my phone in a sacred place. Although I still feel awkward, standing like an idol while others bow in a rhythm I don’t understand.

After about an hour, the prayer ends and most of those gathered rush to the exit, creating a crowd. I barely manage to go around people sitting on the floor without hitting them, and end up on the street. If you imagine that next Friday all the Muslims of Moscow, who now gather in prayer houses in residential areas, will come to the mosque on Prospekt Mira, it will turn into real pandemonium. Most likely, this will not be liked either by the believers themselves, who will step on each other, or by the “cosmonauts” who will be brought on duty from all over the city, and even less so by the local residents, who are probably not happy with the weekly street closures anyway.

So the initiative of the Mufti of Moscow to open houses of worship really helps make life easier for residents of the center, but, at the same time, causes strong discontent among xenophobes from the outskirts. At least, Salavat Ibatulin from Kotelnikov is sure that the security forces come to Muslims precisely because they are called by “well-wishers”, and not because of the authorities’ orders.

Muslims in an Orthodox church

It is difficult to say with certainty who is at the origins of security forces’ raids on houses of worship, but the police visit them with enviable regularity. A few weeks after riot police poured a fire extinguisher on children, law enforcement came again. They informed the stunned believers that they had received information about the mining of the house of worship. At the same time, Salavat recalls that people living in the same building calmly looked at what was happening through the window, and shops and a fitness club continued to operate. “Then you evacuate these poor fellows too,” Ibatullin suggested that day, but the police insisted that only visitors to the house of worship needed to be “rescued.”

“They didn’t let us read Friday prayers, they didn’t let anyone in here,” recalls Salavat. “And for a Muslim, Friday prayer is an obligation. Out of despair, people went to an Orthodox church, asked if they could pray here, and there they performed Friday prayers. For people who saw Muslims praying in an Orthodox church, of course, it was a shock - this should not happen. Of course, both the temple and the mosque are places of worship of God, but the religions are still different.

The right-wing radicals did not like the Muslims in the Orthodox church even more than the Muslims in the “underground” mosque. “The migrants’ actions were clearly carried out for show. They do not want to put up with the fact that they are forced to live according to the laws of Russia and do not consider it necessary to obey the authorities. Their arrogance, aggressiveness and permissiveness knows no bounds,” wrote then one of the nationalists’ mouthpieces, the telegram channel “Tales with Zez.” Another far-right organization, Russian Strategy, called on its supporters to write appeals to the Main Directorate of the Ministry of Internal Affairs for the Moscow Region with a request to “check the legality of the actions of persons who on July 28 held a public prayer on the territory of the land plot of the Church of the Holy Warrior Martyr Victor in Kotelniki without coordination with municipal authorities in the manner prescribed by law.”

Such claims against migrants are in line with stereotypical manifestations of xenophobia, explains the head of the SOVA research center, Alexander Verkhovsky. His organization has been analyzing the problems of nationalism and xenophobia in Russia for more than 20 years. In 2016, the center was recognized as a foreign agent, and in August 2023 it was liquidated by court decision. It continues to operate under a new sign (IC “Sova” instead of ROO Center “Sova”).

— One of the main complaints against migrants is that they establish their own rules in some places. This claim has many subvariants, but we are always talking about conflicts that are positioned as ethnically charged. You can talk about this in more elevated tones, like the Patriarch, who spoke in the spirit that if there are too many migrants, then our entire culture and spirituality will change. Each individual migrant in this model is not bad in itself, but their numbers create a threat: a threat to the particular type of spirituality that he stands for. There are other complaints, but they all boil down to the fact that migrants do not behave as we expect, they are different, and this is unpleasant for us. If they live here, they should behave the same as we do. And if they don’t behave this way, then we put it forward as a complaint. This is what can be called cultural distance.

Ibatullin clarifies that the problem of misunderstanding between local residents and migrants in Kotelniki is not in Islamic culture as such, but in the specifics of the profession of market seller, common among the latter. Заметную часть прихожан котельничского молельного дома обеспечивает рабочими местами расположенный на юго-востоке столицы рынок «Садовод». Жилье в Котельниках они снимают именно потому, что оттуда можно быстро доехать до рынка, и оно достаточно дешевое по сравнению со столичными ценами.

— Люди, которые там работают, привыкли вести себя как на рынке. Работают они без выходных, зазывая людей по 12 часов с пяти утра до пяти вечера. Когда они оттуда уходят, то автоматически ко всем мужчинам независимо от возраста обращаются «дядя», а ко всем женщинам — «девушка», даже если это уже бабушка, — объясняет Салават. — Эти люди часто себя неподобающе ведут, но не в силу того, что они не русские, а в силу того, что они работают в таком месте. Я недавно ездил в Таджикистан и Узбекистан, там однозначно люди так себя не ведут. И поэтому я на всех встречах говорю: ребята, друзья, проблема тут не в нас, проблема в рынке «Садовод». Если вывести его за пределы МКАДа, то все люди, связанные с «Садоводом» поедут туда, и решится проблема Котельников.

Но это не единственный способ решить проблему. Салават подчеркивает, что сами котельничские мусульмане были бы не против пообщаться со своими ненавистниками из числа местных жителей. Они же вместо того, чтобы встретиться и высказать соседям претензии напрямую, предпочитают бомбардировать доносами все возможные инстанции. Организовать встречу между мусульманами и инициативной группой жителей однажды пытался глава городского округа Котельники Сергей Жигалкин, но жители на нее просто не явились, предложив иноверцам общаться вместо себя с отцом Павлом из местной церкви.

— Я говорю, а при чем тут отец Павел, у нас же не межрелигиозный диалог был намечен, — недоумевает Салават. — Как будто мы вызываем у них такое раздражение, что им вообще неприятно с нами в одном помещении находиться.

Бритоголовые вернулись

Тем временем, часть ультраправых от анонимных доносов и мелких пакостей мусульманам перешла к уличному насилию. В страну словно вернулись нулевые с их роликами «Формат-18», когда правые скинхеды издевались над приезжими. В соцсетях все чаще мелькают видео с нападениями на людей нетитульной национальности. Праворадикалы выкладывают ролики с прокалыванием колес машин, принадлежащих людям с нерусской фамилией; нападением с молотком на киоск с шаурмой; попыткой поджога овощной палатки; стрельбой из пневматического пистолета по продавцу; обстрелом мечети из ракетницы (неясно, правда, заметил ли эту акцию вообще кто-нибудь, кроме самих ее участников). Но особенно многочисленны случаи, когда националисты распыляют перцовый баллончик в лицо прохожим неславянской внешности.

Как пишет телеграм-канал NVMP (Nazi Video Monitoring Project) Ru , занятый мониторингом нацистского насилия, за один лишь октябрь 2023 года ими было зафиксировано 68 неонацистских видео. В них задокументировано 120 случаев нападения ультраправых на людей и порчи имущества. Преимущественно жертвами становятся именно мигранты (47 видео), а также кавказцы-россияне, бездомные и люди в состоянии алкогольного либо наркотического опьянения.

Чаще всего о таких нападениях не узнает никто, кроме самих нападавших, их жертв и немногочисленных зрителей нацистских видеороликов, но иногда они попадают в новости. Так, 10 ноября в Санкт-Петербурге пятеро подростков забрали из пункта выдачи заказов сигнальный пистолет и опробовали его, обстреляв 13-летнего мальчика из Узбекистана. А 14 ноября полиция задержала троих неонацистов в возрасте 15, 17 и 20 лет: одетые по моде нулевых в подкатанные джинсы и тяжелые ботинки бритоголовые избили 22-летнего студента НИУ ВШЭ неподалеку от станции метро «Лиговский проспект». Еще спустя несколько дней трое школьников распылили перцовый баллончик в лицо 51-летнему грузчику, приехавшему в РФ из Узбекистана. В тот же день, 17 ноября, неизвестные избили с криками «Не хочешь ли ты съебать из России?» жителя Саратова Нурлана Султанова. Для последнего это был вопиющий случай — в регионе он живет с рождения и ни разу не сталкивался с такой откровенной ненавистью по национальному признаку. Он пытался объяснить в полиции, что на него напали по националистическим мотивам, но полицейский в протокол это не включил.

Такой всплеск уличного насилия может быть косвенно связан с войной, которая предполагает рост агрессивности в обществе, считает Александр Верховский. И мигранты — очень подходящая цель для выплеска этой агрессии. Его слова подтверждает и админ ультраправого паблика «Проект Разгром», который в разговоре с No Future постеснялся называть свое имя и представился «Разгромом Павловичем».

— Поток мигрантов в Россию не знает конца. С момента, как российская армия вторгнулась на территорию Украины, ситуация усугубляется во всех направлениях. Антимигрантские рейды — это показуха. Арестуют их сотню, а завезут тысячу, — жалуется националист. — Если кто-то из среднеазиатов поедет воевать и вернется живым — вполне возможно, он вместе с такими же соплеменниками начнет наводить в России свои порядки. На любые предъявы ветераны таджики будут отвечать «я за вас ваиваль!».

«Разгром Павлович» уверяет, что русские и жители Центральной Азии от природы ненавидят друг друга, поскольку генетически имеют абсолютно разный менталитет. В этом он видит корень конфликтов. Более заметные и деятельные националисты, не скрывающие своих взглядов и лица, не стали отвечать No Future на вопросы. Прочитав наше сообщение, оставили его без ответа и глава «Общество. Будущее» Роман Юнеман, и лидер движения «Сорок сороков» Андрей Кормухин, и представители «Русской общины», борющейся с котельническими мусульманами.

Компенсаторная мигрантофобия

Не только ультраправые в телеграм-каналах и патриарх Кирилл разгоняют волну ненависти к мигрантам. Периодически представители власти выступают с ксенофобскими заявлениями и предлагают разобраться с приезжими. В октябре, например, глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин намекнул , что российское гражданство нужно оплачивать кровью.

«Пока идет специальная военная операция, я думаю, надо привлечь их [мигрантов] к проведению специальной военной операции. Если ты не готов, будучи гражданином РФ, исполнять свой воинский долг, надо принимать решение о лишении такого человека гражданства», — поделился своими соображениями на военно-научной конференции глава Следственного комитета РФ.

В то же время аппарат полпреда президента в Центральном федеральном округе разработал для региональных органов власти план по вербовке на фронт 22 категорий граждан. Как выяснило издание «Важные истории», речь идет о маргинализованных группах населения: безработных, банкротах, заключенных и людях, состоящих на профилактическом учете у участкового. В числе потенциальных рекрутов указаны лица, которые недавно получили гражданство РФ или только подавшие заявление на его получение, и даже иностранные граждане, подлежащие выдворению или депортации.

Но, судя по новостям, не только в Центральном округе решили пополнять ряды российской армии мигрантами. В Красноярске 18 человек получили повестки в военкомат после рейда силовиков на местных рынках. В Сургуте полиция задержала несколько десятков посетителей кафе «Баракат Халяль», обратив особое внимание на тех, кто получил российское гражданство, но не встал на учет в военкомат. В Норильске сотрудники ФСБ и Росгвардии задержали 40 «надоедливых» таксистов-мигрантов. В Воронеже силовики нагрянули в ресторан, где веселой толпой справляли чей-то день рождения, и вручили примерно 50 азербайджанцам повестки в армию.

В подмосковном Реутове дело дошло уже до совместных рейдов силовиков с ультраправыми штурмовыми бригадами. В разошедшемся по социальным сетям видео лидер группы из нескольких десятков крепких молодчиков в балаклавах хвастается, что движения «Русская община» и «Северный человек» помогали силовикам выявлять нелегальных мигрантов и вручать повестки в военкомат тем, кто получил гражданство РФ, но не встал на воинский учет.

Самый массовый случай произошел в подмосковной Балашихе. Там люди с оружием и без опознавательных знаков устроили облаву на посетителей мечети «Иман» — по традиции облава прошла после пятничной молитвы. Некоторых мусульман задержали и увезли в военкомат. На тот момент здание было заполнено полностью, в нем находилось около 500 человек. Сколько из них смогли задержать и увезти в военкомат — неизвестно.

Параллельно с этим в провластных российских СМИ идет кампания об исходящей от приезжих опасности. Она продолжается с 2021 года, говорит Александр Верховский из «Совы», и периодически подпитывается заявлениями официальных или просто публичных лиц. С началом войны кампания вроде бы сбавила обороты, но лишь на время — этой осенью мигрантофобия в провластных медиа и речах политиков снова стала актуальной.

По итогам 2023 года уровень ксенофобии в России вырастет, ожидает исследователь миграции Сергей Абашин. Но это всплеск будет не таким ярким, как был в 2013 году во время выборов мэра Москвы. Тогда все политические силы решили сделать миграцию одной из главных тем в своих предвыборных кампаниях. В разговоре с No Future профессор признается, что в этом году так же связывал разгон антимигрантских настроений в СМИ и речах политиков с сентябрьскими выборами, однако единый день голосования прошел, а ксенофобия никуда не исчезла.

— Я думаю, что дело в некой политической фрустрации, — рассуждает Абашин. — Нынешняя политика стала довольно болезненной, агрессивной, мы видим явные провалы и неудачи, и видимо, политики пытаются компенсировать их мигрантофобией. Это психологическое объяснение, но другого я не имею.

Получил гражданство — на фронт

Наивно полагать, что охота военкомов на мигрантов открылась только в этом году. Массовое давление на приезжих с целью побудить их вступить в ряды российской армии началось с 24 февраля 2022 года, отмечает руководитель правозащитной организации «Тонг Жахони» Валентина Чупик. Мигрантов сгребали в полицейские участки и пытались заставить подписать контракт с Минобороны.

— В прошлом году прямо в отделения полиции приезжали неизвестные лица в военной форме — я не знаю, были ли это представители военкомата, ЧВК или действующих военных частей — и запугивали людей, избивали, говорили, что посадят их в тюрьму, убьют, сгноят их в спецприемниках, не дадут уйти, пока они не подпишут, — вспоминает Чупик в беседе с No Future.

В один лишь «Тонг Жахони» в этот период поступали до 2000 жалоб в день, а всего количество обращений достигло 40 000. При этом, по словам Чупик, только двух человек правозащитники не успели спасти, и они отправились на фронт. В октябре поток таких обращений иссяк: в стране объявили мобилизацию, и, судя по всему, военкоматам хватало забот с собственными соотечественниками. С мигрантами же с сентября 2022 года власти на какое-то время стали обращаться помягче. Теперь жалобы чаще поступают в связи с обманами: приезжего, пришедшего оформлять патент на работу или временную регистрацию, отправляют за справкой в военкомат, а там ему подсовывают на подпись невесть что, рассказывает правозащитница.

Ее слова подтверждают и другие эксперты, опрошенные No Future. Так, глава организации «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина добавляет, что плакаты с предложением заключить контракт с Минобороны висят сейчас во всех центрах временного размещения. Но такая реклама не пользуется популярностью у постояльцев этих центров, говорит профессор Сергей Абашин.

— Хотя иностранных граждан привлекают деньгами и возможностью получить гражданство РФ, они понимают все эти риски, и не так много людей подписывают контракты, — объясняет Абашин. — Многие мигранты скорее нанимаются работать на строительство и другие работы на присоединенных к России территориях. Это тоже связано с рисками, но, все-таки, это не риски участия в боевых действиях, а работы в прифронтовой зоне.

Правозащитники соглашаются — гораздо более привлекательным ресурсом с точки зрения вербовки на фронт являются не рабочие-иностранцы, а новоиспеченные граждане РФ. Их, особенно если они еще не вышли из призывного возраста, намного проще сразу отправить в войска. Сейчас мигрантов, получивших гражданство РФ, пытаются каким-то образом поставить на воинский учет, а то и сразу отправить на войну. Тем же, кому только предстоит процедура приобретения гражданства, пытаются впарить «доппредложение» в виде контракта с Минобороны.

С середины этого лета «Гражданское содействие» начало получать сообщения от юристов и правозащитников из регионов России о том, что без заключения контракта с Минобороны мигрантам отказывают в получении российского гражданства. Им либо отказывали напрямую, либо направляли за несуществующей справкой в военкомат, где на них уже начинали давить с целью добиться подписания контракта.

— Я живу в России с 2015 года, у меня есть регистрация в Москве, и официальная работа водителем в Мосгортрансе, — рассказал No Future 44-летний гражданин Таджикистана Кахорджон Гафуров. — Я собрал все необходимые документы, чтобы получить гражданство, и пришел в паспортно-визовый центр, но там мне сказали: «иди и заключай контракт, гражданство только через контракт, а так мы гражданство оформить не можем, у нас есть приказ». Я говорю: «у меня дети маленькие, жена беременная, я все документы принес», а они мне: «нет, только через контракт». Сам я слышал еще о двух случаях, когда отказывали в оформлении гражданства без подписания контракта.

Обжаловать действия паспортно-визового центра Гафурову, как и другим людям, столкнувшимся с аналогичной проблемой, помогла Татьяна Котляр: калужская правозащитница, которая вот уже два десятилетия занимается помощью мигрантам и беженцам и фиктивно прописала у себя в квартире несколько тысяч человек, чтобы они могли официально работать, учиться и получать пенсии в РФ. С точки зрения государства, деятельность Котляр является преступлением — с 2014 года, на нее возбудили шесть уголовных дел, но наказание ограничивалось только штрафами. Сама Котляр отказывается считать фиктивную регистрацию преступлением. «Мои действия помогли сотням реальных людей стать гражданами России. И другого способа им помочь у меня не было», — говорила она на последнем слове в суде в 2017 году.

— Требование сходить в военкомат и подписать контракт перед тем, как подавать заявление на гражданство, относится ко всей Калужской области и является всеобщим: без разницы, украинец ли это, таджик, молдаванин или киргиз, — утверждает Котляр. — В Московской области, судя по рассказам, творится нечто аналогичное, только там порядок другой: сначала у человека принимают документы, потом его вызывают, возвращают документы и говорят: «а теперь сходите в военкомат и принесите оттуда справку».

В некоторых регионах такое вроде не практикуется, и, даже если человека отправляют в военкомат, там все может ограничиться информацией о том, что контракт можно заключить добровольно, говорит правозащитница. Впрочем, когда мягкие способы убедить мигранта отправиться на войну с Украиной рисковать своей жизнью и здоровьем оказываются исчерпаны, государство все равно прибегает к насилию.

«Мигранты боятся, что станет хуже»

20 октября, опять во время пятничной молитвы, когда в молельном доме в Котельниках собралось около 300 человек, мусульман на выходе задерживали ОМОН и Росгвардия. После этого тех из них, у кого не было российского гражданства, отпускали восвояси, а людей с красным паспортом сажали в автобус для перевозки задержанных: якобы для дальнейшей проверки документов. На самом деле автобусы везли собравшихся в военкомат, где для мужчин призывного возраста была организована медицинская комиссия, почти мгновенно признавшая их всех годными.

Из военкомата полтора десятка человек доставили на пункт сбора контрактников в городе Балашиха. Среди них, в частности, были 19-летний член сборной России по дзюдо Мухаммад Негматов и 25-летний финалист музыкального шоу «Перепой звезду» на Первом канале Мамут Усеинов.

— Вечером в Балашихе полковник в приказном тоне объявил им, что все они должны заключить срочный контракт сроком на год и отправляться на СВО, иначе их ждет тюрьма, — рассказал No Future друг Мамута, Егор. — Всего пять человек возмутились, и среди них был Мамут. Тогда полковник предложил им вместо этого пройти срочную службу и их отправили в другой призывной пункт в Балашихе. Четверо из этих людей только недавно получили гражданство РФ, и плохо говорят по-русски. А Мамут крымчанин, и стал гражданином РФ в 2014 году, так что повестку он тоже должен был получать в своем родном регионе.

Сейчас Мамут, как следует из его телеграм-канала, находится в местах прохождения срочной службы. В воинскую часть в подмосковном Наро-Фоминске отправили и Негматова. Тем же мужчинам с российским гражданством, кто из призывного возраста уже вышел, повезло чуть больше: в военкомате их просто мурыжили. Но и им настойчиво предлагали заключить контракт, рассказывает Салават Ибатуллин из Котельников. Возраст и состояние здоровья рекрутов работников военкомата не волновало: отправиться на фронт предлагали даже людям, чей возраст перевалил за седьмой десяток. Около 20 человек, по словам Ибатуллина, в результате подписать контракт согласились.

— В военкомате мне сказали: поедешь на войну, — рассказал No Future 42-летний уроженец Таджикистана Сангали. — Я говорю: на какую войну, у меня четверо маленьких детей, я единственный кормилец. Часов до восьми вечера нас там держали, не давая ни воды, ни покушать, ни детей забрать из школы. Я пытался оттуда уйти, но милиционер меня не пускал и спрашивал: тебе повестку дали? В конце концов, отпустили меня, вручив повестку на 25 октября, чтобы я встал на воинский учет. Я в России живу с 1998 года, с 2000 года я гражданин РФ, у меня квартира, жена и четверо детей. И ты знаешь, что самое обидное? Если бы они хотели, чтобы я встал на какой-то воинский учет, они могли бы просто повестку прислать, но вместо этого они забрали и восемь часов держали взаперти, как будто я какой-то бандит. This is chaos.

Сангали предложил более чем с десятком своих товарищей подать жалобу на действия силовиков, но все они отказались. Валентина Чупик не видит в этом ничего удивительного — случаи, когда мигранты обращаются за защитой своих прав в суды и прокуратуру, в ее практике чрезвычайно редки.

— Они боятся, что станет хуже. Им внушают, что их депортируют, посадят, станут преследовать, нигде им не будет нормальной жизни — поэтому в основном они жаловаться отказываются.

Хотя незаконные действия силовиков или требование миграционной службы о подписании контракта с военкоматом в обмен на выдачу гражданства очень нетрудно обжаловать, поскольку оно очевидным образом противоречит президентскому указу , настаивает Татьяна Котляр. Правозащитница говорит, что ей еще ни разу не пришлось доходить до суда: достаточно одной жалобы, чтобы человеку перезвонили и пригласили оформлять документы. Но, к сожалению, многие претенденты на гражданство РФ жаловаться просто боятся. Другие же решают, что и сами не хотят оформлять российское гражданство при таком отношении, и лучше до тех пор, пока страсти в стране не утихнут, лучше ограничиться, например, видом на жительство.

— Мигранты все-таки могут отказываться от отправки на войну, — отмечает Светлана Ганнушкина из «Гражданского содействия». — Случаи, когда человека быстро заставляют что-то подписать, он подписывает и оказывается в зоне боевых действий, единичны. А если человек хочет отказаться и обращается к нам — мы в силах ему помочь. С другой стороны, этому человеку могут отказать в гражданстве или не пустить в Россию, и тут мы будем уже бессильны.

Чупик, опираясь на свой опыт, добавляет, что мигранту, которого пытаются принудительно завербовать в российскую армию, достаточно перейти на родной язык и сделать вид, что он не понимает происходящего. На документах, которые ему предлагают на подпись, стоит написать на родном языке ценные мысли по поводу сотрудников, которые его задержали, и России в целом. Это сделает контракт недействительным, отмечает правозащитница.

— Мигрант, которого принуждают подписывать контракт, должен твердо сказать: «Нет», потребовать разрешения позвонить адвокату и позвонить на горячую линию, которая указана у нас на сайте, — рекомендует Ганнушкина. — Она работает фактически круглосуточно. Не надо бояться: страх, как известно, съедает душу.

Текст написал анонимный автор

Редактировал Алексей Йесод

Фото сняла Катя Д.

Иллюстрации сделал Паша Barli

To publish materials more often, we need your donations. We will spend them on fees for authors, photographers and illustrators. Below there is a form for donating any amount for the future No future.

You can send Bitcoin (BTC) to this address without a sign:

bc1qcn5qxdpz8m4ktr5p5zx9ez8rc36qtgzz47cju6

А в этой форме задонатить рублями: