"I have nothing to repent of"

The jury recognized the person involved in the case of the “network” Maxim Ivankin guilty of the murder of Ekaterina Levchenko and Artem Dorofeev. What evidence did the investigation find? And why does the defense speak of the fault of "other people"?

In the Ryazan Regional Court, the jury was recognized by Maxim Ivankin, the defendant of the case of the “network” , guilty of the murder of her friends - Ekaterina Levchenko and Artem Dorofeev. 19-year-old Levchenko and 21-year-old Dorofeev disappeared in the spring of 2017 in Penza, in the fall of the same year, Artem’s body was found in the forest near Ryazan. The whereabouts of Catherine remained unknown while in February 2020, Alexei Poltavets, another defendant in the case of the “network”, located outside of Russia, did not admit to the Medusa reporters in involvement in the murders. Poltavets said that he killed Dorofeev, and Ivankin, already convicted of 13 years in a colony, Levchenko. Ivankin, according to the jury verdict of January 10, does not deserve condescension - however, the verdict itself will be passed later. Medusa studied the multi -volume case of the murder of Ekaterina Levchenko and Artem Dorofeev, as well as the audio recordings of several court hearings - and talks about how this process ends.

There is a mat in this text. If this is unacceptable for you, please do not read it.

What you need to know about this matter

Main

21-year-old Artem Dorofeev and his girlfriend, 19-year-old Ekaterina Levchenko, disappeared in Penza on April 1, 2017 (on this day they talked with relatives on the phone for the last time). Soon their parents turned to the police and the Lizaalet volunteer association, which was engaged in the search for the missing. But it was not possible to find traces of Artem and Catherine.

Initially, parents connected the disappearance of the couple with the criminal prosecution of their friends: Mikhail Kulkov and Maxim Ivankin. On the night of March 31, 2017, the police detained Kulkov, Ivankin and their acquaintance, 16-year-old Alexei Poltavets (he moved to Penza from Omsk). Kulkov admitted that he was working as a layman, he was sent under house arrest. Ivankina, as a suspect, was released home on a recognizance not to leave. The minor Poltavavez remained a witness, he had to wait for Ivankin from Omsk to his mother from Omsk.

But the very next morning, Ivankin and Poltavets fled. On April 25, their example was followed by Kulkov. As a result, Poltavets disappeared abroad, and Ivankin and Kulkov in Moscow, where both were detained on July 2, 2018. By that time, they were charged in absentia in absentia - on the participation of the “Network” terrorist community. ”

After the detention of Ivankin and Kulkov, employees of the Penza police and the FSB were interrogated many times - but they were interested in drugs and the “terrorist organization”, and not the disappearance of Levchenko and Dorofeev. However, one of the operatives then told the parents of Catherine that, according to Kulkov , his friends went from Penza to the Krasnodar Territory. The same version, according to Mother Artem Dorofeev Nadezhda, heard from her son the mother of Ivankina.

At the end of April 2017, Ekaterina Levchenko also told her mother Tatyana. She wrote in the Jabber messenger that she was not to blame for anything and she and Artem were going to leave, but where she did not specify. In parting, the girl promised to continue to write to her mother, but she did not get in touch anymore.

Six months later, on November 27, a hunter with a dog discovered the body of an unknown man in the forest under Ryazan. In 2019, the examination, including independent, found that it was Artem Dorofeev. After the identification of the remains, the Ryazan investigators interrogated friends and acquaintances of the murdered, including those who were in the Penza pre -trial detention center of the case of the “network” Mikhail Kulkov and Maxim Ivankin. Now both claimed that the last time they saw Artem and Catherine in Penza on March 30, 2017 - and do not know why they disappeared.

The murder of Dorofeev and the possible involvement of the defendants in the “Network”, as Medusa found out, was discussed in 2019 among the support groups of defendants and among some human rights activists and independent journalists. However, this became publicly known only at the end of February 2020, when Alexei Poltavets told Medusa that after escaping from Penza in the spring of 2017 he was hiding in Ryazan with Ivankin, Dorofeev and Levchenko. According to Poltava, some other persons of the “network” from Penza were involved in the drug trade. They said Poltavian, feared that Dorofeev and Levchenko would testify against them, and therefore decided to kill them. The Poltava and Ivankin had to execute this decision, he said.

The murders occurred in the forest, not far from the village of Lopukhi in the Ryazan region. Poltavets pointed to the approximate place where Levchenko was buried (according to him, before the murder, Ivankin took Catherine a hundred meters north-east of the place of the night). Medusa transferred this information to law enforcement officers. In early March 2020, human remains were discovered in the forest (northwest of the place of night), subsequent examinations confirmed that they belong to Ekaterina Levchenko.

On October 5, 2021, Maxim Ivankin was charged with the murder of Levchenko and Dorofeev. Another accused in the case was Alexei Poltavets, still located outside of Russia, he was arrested in absentia.

Maxim Ivankin did not publicly comment on the investigation of Medusa, published in February 2020. However, he was one of the persons defendants in the case of the “network”, who in March of the same year addressed the chairman of the Investigative Committee Alexander Bastrykin and the head of the Prosecutor General Igor Krasnov with a request to interrogate them.

Then the lawyer Konstantin Kartashov, representing the interests of Ivankin, spoke about pressure on the client. According to Kartashov, on March 13 and 16, operational employees came to the Penza pre -trial detention center No. 1, where Ivankin was located (which department was unknown) and invited him to admit the murder.

“They hinted at physical reprisal. According to them, it will look like suicide, and since it is registered in pre -trial detention center No. 1 as inclined to suicide , other versions of the incident will not be considered, ”Kartashov said.

According to Ivankin, Maxim Zhulin also crushed him, sitting with him in the same cell of the Penza insulator in March and April 2020. Zhulin, being a “watching” , allegedly tried to knock out recognition from him. Based on the case file, in December 2020, Zhulin really informed the investigation that the former cellmate allegedly told him how Levchenko and Dorofeev killed him in detail.

What is known about Juline?

Maxim Zhulin is a native of the village of Zemetchino in the Penza region. He is 33 years old, he is four years older than Ivankin.

In July 2019, Zhulin was sentenced to two years conditionally under an article on fraud (part 4 of Article 159 of the Criminal Code ). A few months later, in December, he ended up in the Penza pre -trial detention center on charges of theft (paragraphs “a” and “c” of part 2 of Article 158 of the Criminal Code and paragraph “a” of part 2 of Article 158 of the Criminal Code). The court substantiated the arrest of Zhulin by the fact that he could "continue to engage in criminal activity" and "prevent the proceedings in the criminal case."

On such an extent, the investigation insisted. However, in May 2020, when the case against Zhulin was not yet completed, the investigator proposed to soften the position of the accused and appoint him a ban on certain actions . Despite the fact that Zhulin, according to investigators, was the organizer of the criminal group and even after the arrest tried to put pressure on his accomplices, the court agreed to release him from the pre -trial detention center.

In November 2020, Maxim Ivankin was transferred from the Penza insulator to a penal colony No. 9 of the strict regime in the Chuvash Republic, where he was supposed to serve a 13-year term in the case of the “network”. Before that, Ivankin wrote a letter to his wife Anna Shalunkina (it is in the case file):

If suddenly I “confess” in something (if you do not have time [come to the rescue]), then this will definitely be done under torture and pressure. I have nothing to admit. All accusations are complete game!

In the case of the murders of Ivankin (at first as a witness) they tried to interrogate in April 2021, but he refused to answer questions without a lawyer. The next time, in August, Ivankin also abandoned his testimony, although his lawyer Kartashov was present during interrogation. After that, the head of the investigation group, Colonel Sergei Solonkin ordered the transfer of Ivankin to the Ryazani pre -trial detention center. The investigator explained this by the need to conduct with Ivankin and the “series of investigative actions” living in the Ryazan region.

Following the stage, Ivankin ended up in the IK-3 hospital of the Vladimir Region, whose concluded repeatedly complained about torture. According to the case materials, from September 13 to 27, 2021, he took place there a “treatment course” due to the exacerbation of a boil on the left cheek. All this time Ivankin had no connection with relatives and lawyer.

After the end of the “treatment”, he said that prisoners from among the “asset” (that is, those who cooperate with the colony workers) humiliated and insulted him, and also threatened physical and sexual violence, beat him with his palm on the back of his head and kidneys, put him on “stretching”. As a result, he gave a confession in the case of the murder of Dorofeev and Levchenko - in it, according to Ivankin, a version of events from the text of Medusa was stated.

What exactly?

The version, presented by Maxim Ivankin in a confession, really coincides with the one published by Medusa. But there are differences in it:

• Ivankin said that he himself decided to kill Levchenko and Dorofeev. “I realized the possible consequences and, fearing that Levchenko and Dorofeev upon returning to Penza, will be informed by law enforcement officers about the facts of my criminal activity, [I], by threats, bowed the Poltava to their murder,” he said in the turnout with a guilty.

Poltavets told Medusa that the Penza defendants in the case of the “network” voted on the murder of Levchenko and Dorofeev. The decision, according to him, was announced by him with Ivankin in the correspondence by another person involved in the case, Dmitry Pchelintsev. “He [Pchelintsev] also wrote on behalf of the rest of the Penza,” said Poltavets. “It can be assumed that Bee himself made a decision for everyone.”

Poltavets added that he was against the murder and agreed to participate in the crime after Pchelintsev allegedly told him: “Either you are with us or under us. Understand as you want, but you understand everything. ”

Dmitry Pchelintsev responded to the article “Medusa” from the Penza pre -trial detention center, rejecting all the accusations. During the interrogation in the Ryazan Regional Court (without the presence of jury), he said that he was not familiar with Alexei Poltava, but he knows "Lesha Small." Whether this is a man, he could not say Bee.

• Maxim Ivankin also told the investigation in detail about the circumstances of the murder of Catherine: “I inflicted two blows with a knife in the back with a knife, after which she screamed, then I inflicted several blows to her with a knife in the neck. After my blows, she stopped showing signs of life. ”

In the articles of Medusa there was no this information. The Poltavets, who did not see the moment of the murder of Levchenko, retold Ivankin’s words that Catherine screamed, since “a scarf prevented him from.” In addition, Poltavian suggested that the Smersh knife was used to kill Levchenko. Whereas Ivankin himself said that he had committed a crime by the so -called rolled knife - he allegedly threw him into the train window along the way from Ryazan to Moscow.

In addition, according to the Poltava, he shot in Dorofeev from the Saiga-12 rifle belonging to Ivankin, which, before the West from Penza, shortened the bee. Ivankin, in the appearance of a guilty, said that he himself modernized the weapon. And after the crime, he also got rid of him another gun-“Saiga-410k”,-having dismantled them in parts and buried them “in different places on the outskirts of Ryazan” (where exactly, he could not remember). He allegedly buried his traumatic gun already in Moscow, not far from the River embankment.

During the interrogation of September 28 (on the same day he was charged with the murder of Dorofeev and Levchenko) Ivankin partially changed his testimony.

For example, he said that Poltavavez was a layman and it was he who belonged to the idea of ​​hiding from the investigation in Ryazan. Poltavets allegedly was the first to worry that Dorofeev and Levchenko could “surrender” him and Ivankin of the police. After that, they took the murder together, said Ivankin.

In early October 2021, Ivankin abandoned his recognition. “Before carrying out all investigative actions, investigators and operational employees instructed me,” he wrote in comments to one of the protocols. “<...> If I someday admit the guilt of the commission of this crime, this will mean that pressure is again on me.”

But by that time he had already been charged with the points “A, B, F” part 2 of Article 105 of the Criminal Code . And the Investigative Department of the IC in the Vladimir region refused to initiate a criminal case under articles on abuse and abuse of authority. In the UK, they considered that Ivankin’s words are refuted by the testimonies of operatives, colony officers and prisoners. The department emphasized that during the examinations before giving testimony and after it on the body of Ivankin there was no bodily harm (this is allegedly confirmed not only by the words of witnesses, but also by the video from the examinations).

In addition, they assured in the UK, Ivankin did not complain to investigators about pressure from the side and declared that he gave a confession voluntarily. And all his later statements are supposedly only “a negative reaction to attracting as an accused for a particularly serious crime, for which punishment in the form of life imprisonment is provided.”

All this does not mean that Ivankina did not torture

“Violation of the criterion of impartiality”-so, explains the lawyer-lawyer who spoke with the “Medusa” on the terms of anonymity, is the situation in which the investigation and the court tend to trust not to the person who declared torture (especially if he has a criminal record), but to law enforcement officers.

To answer the question of whether prohibited methods of influence were applied to a person, a human rights activist continues, it is necessary to conduct an appropriate examination. Surface inspection and its fixation on the video is not enough. “The video can be with such quality that it will not be possible to determine whether there are bodily harm or not,” the human rights activist says. - For example, if swelling has formed from the blow - how can this be fixed? Especially if the speech [as in the case of Maxim Ivankin] is about a shock on the back of the head, where the hairy part of the head and even hematoma can not be seen. ”

In addition, some traces of violence can already take place by the time of inspection and video shooting, and the very appearance of such traces depends on many factors. For example, from the intensity and strength of the blows (or other exposure), the type of skin and, in general, from the physiological characteristics of the person to which torture was applied.

It is also necessary to take into account, the human rights activist says that there are ways to reduce the likelihood of damage. For example, when striking through a thick fabric, a book or a bottle of water, the pain will be severe, and there may not be traces.

Finally, torture is not only a physical impact on a person, the human rights activist says. Loud music, deprivation of sleep, the opportunity to go to the toilet or the ability to breathe - all this is also illegal and can negatively affect a person, bringing him suffering. And to prove whether such methods were used or not is very difficult.

What else is the charge against Ivankin is being built

For a year and a half, the investigation group interrogated dozens of witnesses in Penza, Ryazan and Moscow, studied the data of mobile numbers billing, video recordings from road chambers, as well as conclusions of all kinds of examinations-and, as they believe in the department, managed to partially restore the events that have been taking place from spring to autumn 2017.

Drug trade

The investigation is confident that Artem Dorofeev, Mikhail Kulkov and Maxim Ivankin were bookmanships. This is allegedly indicated by correspondence on VKontakte, which the social network provided at the request of the FSB, which was operating on behalf of the UK. Here are a few examples of messages from it (spelling and punctuation are preserved):

December 7, 2016

Message from Kulkov: “What are you there? Left? "

Dorofeev’s answer: “Yes”.

Kulkov: “Can I send Pasha [Ivankina]? The task is important, will we share the profit for this? Deleted all such messages. ”

Dorofeev: "Come on."

December 8, 2016

Kulkov: "Red [Ivankin] cleared"

Dorofeev: "Excellent."

Kulkov: "There, the second one in a week, he gave 5 hundred, I forgave hundreds of hundreds."

December 9, 2016

Dorofeev: “Mish. Sednya Sasha Grishin may take. Give a little more a bit. "

January 1, 2017

Kulkov: "For tomorrow until 5 pm there will be 51k)))"

Dorofeev: “I mean? How much do you need to do [bookmarks]? "

Kulkov: “30. 51 ET total number. And in general, in the toad , the knocking if we continue. ”

March 19, 2017

Dorofeev: "Are you at home?"

Kulkov: “Yes. And what? Why ask if the answer is unnecessary? "

Dorofeev: “Need. We will be soon. There is something to discuss. ”

Kulkov: “Chuvaki did not find a pyenek. Discuss at least positive? "

Dorofeev: "Fuck ((("

Kulkov: "Or again problems?"

Dorofeev: "About business."

Kulkov: "I understood this."

In a conversation with Medusa, Alexei Poltavets suggested that Artem Dorofeev and Mikhail Kulkov began to trade in drugs to earn on the opening of shopping shops. According to Artem’s mother, Nadezhda Dorofeeva, her son told her that he was working with Kalkov in the Penza Porcelain restaurant - only after Artem disappeared that he had quit six months before.

“At the end of 2016 - early 2017, rumors began to appear among our common acquaintances that Kulkov and Ivankin were engaged in drug trafficking,” the defendant in the case of the “network” Ilya Shakursky, sentenced to 16 years of strict regime, told the investigation. He emphasized that he himself did not see them “for this occupation”.

Mikhail Kulkov fully pleaded guilty to the spread of drugs. Maxim Ivankin did the same, but emphasized that he was not a layman. On the evening of the detention on March 30, 2017, Ivankin said , he only dictated the addresses of the bookmarks (the record was found on Kulkov’s phone with his voice) - only to help a friend, whose activity did not approve, and “get to end with this as soon as possible.”

According to Ivankin, he tried drugs “several times”. However, in the letters written by him to his wife Anna Shalunkina from the pre -trial detention center and seized during a search of his parents' house, he complains: “For me, this is difficult for me. Especially on the condition of LSD. Мне оч сложно без него себя перепраграмировать». В другом письме Иванкин пишет: «Я больше года не выходил из накуренного состояния. Сейчас я так не хочу. Вернее хочу, но не для того, чтобы убегать [от реальности] :) Думаю, ты поняла».

Причастность Левченко к торговле запрещенными веществами следствие не установило. В то же время Екатерина, как и Артем, судя по их переписке во «ВКонтакте» (есть в материалах дела), употребляла наркотики.

Что еще в этой переписке?

Вечером 1 января 2017 года Левченко прислала Дорофееву фотографию. «Паша приехал?» — уточнил у нее Артем. «И Антон», — подтвердила Екатерина.

Пашей фигуранты дела «Сети» называли Максима Иванкина, Антоном — Дмитрия Пчелинцева. Об этом «Медузе» рассказывали их знакомые. На снимке, отправленном Левченко, лица молодых людей рассмотреть невозможно из-за плохого качества.

Дмитрий Пчелинцев отрицает знакомство с убитыми.

«Сады»

Следствие поговорило с жильцами дома на улице Чехова в Пензе, где, по словам Алексея Полтавца, находилась конспиративная квартира левых активистов «Сады» . И где, предположительно, скрывались Екатерина Левченко и Артем Дорофеев после исчезновения в апреле 2017-го.

Эта квартира принадлежит Елене Шалункиной. Примерно девять лет назад она переехала из Пензы в Сочи, с тех пор за жильем присматривала ее дочь Анна — двоюродная сестра Дмитрия Пчелинцева. Незадолго до приговора пензенским фигурантам дела «Сети» она вышла замуж за Максима Иванкина.

Большинству соседей квартира Шалункиных на протяжении последних лет казалась пустующей. Однако некоторые из них вспомнили, что с осени 2016 по весну 2017 года там жили несколько парней и девушка. К ним часто приходили гости, но компания всегда вела себя тихо. Среди них они узнали по фотографиям Дмитрия Пчелинцева , Алексея Полтавца , Михаила Кулькова, Екатерину Левченко , Артема Дорофеева, еще одного фигуранта дела «Сети» Василия Куксова и знакомую пензенских активистов Викторию Фролову.

То, что в «Садах» собирались фигуранты дела «Сети», следствию также подтвердили Илья Шакурский и Виктория Фролова. Последняя рассказала о «Садах» и журналистам.

«Они все-таки опубликовали про квартиру? Пздц. Devils. Фрол конечно умничка, но и дурочка. Она хоть с кем-нибудь согласовала это интервью?» — отреагировал на эту публикацию Максим Иванкин в письме Анне Шалункиной (есть в материалах дела).

Особенно Иванкина возмутило, что Фролова частично подтвердила правдивость переписки, обнаруженной в телефоне у Андрея Чернова (фигуранты «Сети» настаивали, что ее фальсифицировало следствие). «Кароч теперь из этого дерьма надо выкручиваться. Заебало вертеться в этом пиздеце. Да, сами себе его устроили, знаю», — написал Иванкин.

В другом письме он рассуждает:

Надо будет сделать большой упор на «переписку». Мне кажется глупо отрицать, что она не имеет… Стоп. Not so. Глупо будет говорить, что она вся, с ног до головы сделана в ФСБ. Я думаю, что тут надо больше ссылаться на то, что ведь Полт. [Полтавец] признает наверняка свою причастность к ней? Вот откуда она у ФСБ и взялась + они ее подредактировали.

Также Иванкин предлагал Шалункиной обмануть следствие, а именно уговорить кого-то из знакомых сказать, что это они жили в «Садах».

Сама Анна Шалункина во время следствия отказалась отвечать на вопрос, проживал ли кто-то в квартире ее матери. В декабре 2020 года там провели обыск. Однако служебные собаки не нашли запах оружия или наркотиков.

Побег из Пензы

До явки с повинной Максим Иванкин лишь однажды, если верить материалам уголовного дела, давал показания о своих пропавших друзьях. Это было в апреле 2019 года, после официального признания Дорофеева погибшим . Поиски Екатерины Левченко на тот момент еще продолжались.

Иванкин сообщил: Дорофеев знал о том, что Кульков торговал наркотиками. «Я думаю, что он мог испугаться и убежать», — сказал Иванкин следователям из Рязани. Левченко же, по его словам, «постоянно говорила, что хочет все бросить и переехать жить к морю».

После побега из дома в начале апреля 2017 года, говорил Иванкин, с друзьями он не общался, «прятался в лесу недалеко от Пензы». Когда из-под домашнего ареста сбежал Кульков, они стали скрываться вместе — где именно, Иванкин рассказывать отказался, подчеркнув, что был не в Рязанской области.

Причастность к убийству Дорофеева и он, и Кульков (его тоже допросили в апреле 2019-го) отвергали. Кульков даже предоставил следователям образец ДНК, однако Иванкин не стал этого делать. Также оба отказались от допроса с использованием полиграфа.

Совсем другую версию случившегося «Медузе» рассказал Алексей Полтавец. По его словам, после задержания по делу о наркотиках он и Иванкин решили вместе скрыться в Рязани. Туда их якобы отвезла подруга фигурантов дела «Сети» Виктория Фролова ; в машине также был Илья Шакурский.

Журналистам «Медузы» Фролова в начале 2020-го заявляла, что не подвозила знакомых. На аналогичный вопрос следователей — во время допроса в июне того же года — она не ответила. Только спустя год Фролова признала, что подвозила Иванкина и Полтавца в Рязань 4 апреля 2017-го. Об этом же следствию (а затем Рязанскому областному суду) рассказал и Шакурский. Однако его слова вызвали недоверие у стороны защиты. Адвокат Константин Карташов обратил внимание суда на то, что, согласно материалам уголовного дела «Сети», в этот день Шакурский был в Пензе и встречался с секретным свидетелем под псевдонимом «Кабанов».

При этом показания Фроловой и Шакурского подтверждают данные со стационарных рубежей контроля на федеральной трассе М-5 «Урал», полученные следствием в сентябре 2020-го. А также биллинг их телефонных номеров.

«Мы выехали [в Рязань] примерно в восемь часов утра, вернулись [в Пензу] вечером до 22 часов, — рассказала на допросе Фролова. — Поскольку у меня на тот момент не был оформлен полис ОСАГО, а при въезде в Рязань расположен пост ДПС, где проверяют водителей, я высадила их [Полтавца и Иванкина] на какой-то автобусной остановке у дороги, не доезжая примерно 20 километров до Рязани. Куда они отправились, когда вышли из машины, я не видела».

Рязанский областной суд, рассматривающий дело Максима Иванкина, несколько раз пытался допросить Викторию Фролову, однако связаться с ней не удалось. Где она находится — неизвестно.

Ryazan

В Рязани, как рассказал «Медузе» Алексей Полтавец, он и Иванкин жили в квартире, которую нашла для них Алина (под этим именем девушка фигурировала в расследовании «Медузы»), знакомая фигурантов дела «Сети». Через несколько дней к ним присоединились Артем Дорофеев и Екатерина Левченко.

Ольга Полынова (это настоящее имя «Алины», как выяснило следствие) 9 апреля 2017 года сняла на месяц комнату в общежитии на улице Нахимова в Рязани. Об этом четыре года спустя следствию рассказал владелец комнаты Геннадий Грачев и живущая с ним Светлана Назарова (так как Грачев, по собственным словам, в то время много пил, арендой занималась именно Назарова).

По словам Назаровой, в этой комнате Ольга вместе с матерью жили на протяжении нескольких лет, но потом съехали. Необходимость возобновить аренду, рассказала она следствию, Ольга объяснила конфликтом в семье и желанием пожить отдельно: «В конце апреля 2017 года она снова позвонила мне… и сказала, что она [снова] съезжает. О том, что в комнате Геннадия [Грачева] проживали какие-то молодые парни и девушки, я никогда не слышала, соседи мне также ничего не рассказывали» (слова Назаровой подтверждает детализация телефонных звонков, полученная следствием).

В разговоре со следователями жильцы дома на улице Нахимова вспомнили, как несколько лет назад видели в подъезде и около него незнакомых молодых людей. Один из свидетелей опознал по фотографии Артема Дорофеева.

Самые подробные показания дали пенсионеры Игорь и Татьяна Калинины. По словам Игоря Калинина, в апреле 2017 или 2018 года около пяти утра он был у своего дома, когда увидел пятерых молодых людей, вышедших из лесопарка поблизости. «Они разделились, двое направились к проезжей части, — рассказал Калинин. — Трое других молодых людей прошли примерно в двух метрах от меня, подошли к подъезду и несколько минут стояли».

Компанию, уверял Калинин, он хорошо запомнил, потому что два парня и девушка были пьяны, «шли шатаясь, громко между собой разговаривали». Позже он узнал в двух из них Екатерину Левченко и Максима Иванкина. Несмотря на то, что с тех пор прошло четыре года, Калинин подробно описал их внешность и одежду. По его словам, Иванкин был в темной рубашке в красную клетку.

Татьяна Калинина также опознала по фотографии Иванкина и указала, что он был в черно-красной рубашке в клетку. «Я ранее не встречала людей с рыжими бакенбардами, поэтому обратила на него внимание», — объяснила Калинина. По ее словам, она видела его в компании молодых людей во дворе дома, когда гуляла с внучкой на детской площадке. Незнакомцы, рассказала Калинина, были пьяны и вызвали у нее «чувство опасения». В другой раз она встретила в подъезде Артема Дорофеева (на нем почему-то была «военная камуфляжная форма зеленого цвета»).

В июле 2023-го, выступая в Рязанском областном суде по видеосвязи из колонии, Илья Шакурский заявил, что в двадцатых числах апреля 2017-го был проездом в Рязани и встречался с Иванкиным, Полтавцом, Левченко и Дорофеевым . «Мы [с Ольгой Полыновой, у которой я остановился] зашли в какую-то съемную квартиру, — рассказал Шакурский. — Там как раз находились Алексей Полтавец, Максим [Иванкин] и ребята, Дорофеев и Левченко. Мы с ними поздоровались. <…> Сколько они будут находиться [в Рязани] и поедут ли куда-то дальше, какие дальнейшие планы, они мне не говорили. Насколько я понимаю, они на тот момент сами не знали еще».

При этом во время следствия Шакурский уверял, что в Рязани их не видел. Новые показания он объяснил суду тем, что «восстановил в своей памяти те обстоятельства, которые сейчас озвучил».

В разговоре с «Медузой» Алексей Полтавец не упоминал о визите Шакурского в апреле 2017-го. Ольга Полынова говорила, что никогда не видела Левченко и Дорофеева. Общаться со следствием по делу об убийствах Полынова не стала. В письме Максим Иванкин у своей жены Анны Шалункиной (есть в материалах дела) спрашивал:

Эта ебаная наша подруга из РЗН [Рязани]. Оля, которая не Оля (я хз кто она прост по имени), она показания СК давала? А то меня Эндрю [вероятно, речь о фигуранте «Сети» Андрее Чернове] в блуд вводит и говорит, что раз она в показаниях сказала, что я был в РЗН, то надо это подтверждать, а отрицать бессмысленно. <…> Но блт, может и 105 [статью об убийстве] признать, раз Полт. [Полтавец] об этом говорит?!

Лопухи

Пенсионерку Светлану Самошкину из деревни Лопухи, рядом с которой обнаружили останки Дорофеева (а затем и Левченко), впервые опросили в 2018 году. Тогда Самошкина ничего важного для расследования рассказать не смогла, но спустя два года вспомнила, что в апреле 2017-го видела из окна своего дома незнакомых людей.

«Я подумала, что это могут быть туристы, — рассказала Светлана Самошкина. — Я сразу вышла на крыльцо дома, и мимо меня прошли два парня и девушка. Я спросила у них: „Вы на прогулку?“ На что один из парней повернулся ко мне и сказал: „Ага“. Более ни о чем мы не разговаривали, и они пошли дальше по дороге [в сторону леса]».

Хотя с тех событий прошло три года, Самошкина подробно описала молодых людей. Один из них — в темной куртке, камуфляжных штанах и черных берцах, худощавый с рыжими бакенбардами — ей особенно запомнился. Причина, объяснила пенсионерка, — его «злой взгляд исподлобья». По фотографии Самошкина узнала в нем Максима Иванкина.

По словам Алексея Полтавца «Медузе», в апреле 2017-го по пути в лес он, Иванкин, Дорофеев и Левченко не заходили в деревню, обойдя ее. Через Лопухи, рассказал Полтавец, они с Иванкиным возвращались уже после убийств. В явке с повинной Максим Иванкин также не говорил о том, что они заходили в деревню по дороге в лес.

Новые экспертизы

В начале марта 2020-го следователям удалось найти останки Екатерины Левченко. А также одежду и другие предметы, которые могли принадлежать ей, Дорофееву, Иванкину и Полтавцу (в интервью «Медузе» Полтавец рассказывал, что после убийства они с Иванкиным сожгли вещи, которые могли указывать на их причастность к преступлению). Among them:

• две садовые лопатки без черенков, которыми, по словам Полтавца, он и Иванкин копали ямы, чтобы захоронить Дорофеева и Левченко;
• кофта темного цвета и безрукавка, которые носил Артем Дорофеев;
• шарф, похожий на тот, что носила Екатерина Левченко;
• ремень, на пряжке которого изображены якорь и звезда. Во время следствия Илья Шакурский опознал этот ремень, заявив, что похожий был у Максима Иванкина, однако в суде он не смог подробно описать ремень. По словам Максима Жулина, его бывший сокамерник Иванкин якобы говорил о том, что оставил свой армейский ремень в лесу. Сам Иванкин отрицает, что найденный на месте преступления ремень принадлежит ему. Адвокат Константин Карташов просил суд изучить фотографии армейского ремня Иванкина, но суд отказал в этом.

Также на деревьях недалеко от места убийства Дорофеева обнаружили повреждения, похожие на огнестрельные. В выводах баллистической экспертизы говорится, что «наиболее вероятно» они появились «в результате воздействия пули, выстреленной из охотничьего оружия 12-го калибра». Но не исключено, что эти повреждения возникли от дроби или картечи. Следы от огнестрельного оружия есть и на одежде Дорофеева, а также на образцах его кожи. Выстрел в него, пришли к выводу эксперты, произвели с близкого расстояния.

Кроме того, на шее Дорофеева нашли колото-резаную рану, ее могли нанести ножом. Назвать причину смерти Екатерины Левченко эксперты не смогли «ввиду скелетирования трупа с утратой значительной части костных образований». Но на безрукавке, найденной рядом с ее останками, также обнаружили следы порезов.

Ольга из Москвы

Следствие также нашло жительницу Москвы по имени Ольга. Именно у нее, рассказал «Медузе» знакомый фигурантов дела «Сети» Илья Хесин (он первый поделился с журналистами своей версией случившегося с Дорофеевым и Левченко), какое-то время скрывались Максим Иванкин и Михаил Кульков. Ей же, по словам Хесина, они якобы признались в убийстве.

Об этом, рассказал журналистам Хесин, он узнал от жены Максима Иванкина, Анны Шалункиной. В апреле 2019 года Шалункина якобы написала в один из общих чатов и рассказала, что на заседании по избранию меры пресечения к ней подошла женщина, представившаяся Ольгой. Она сообщила, что знакома с Иванкиным и Кульковым. Те какое-то время жили в ее квартире и якобы однажды порезали себе вены, объяснив это тем, что у них «руки в крови». Говорить об Ольге с журналистами «Медузы» Шалункина отказалась. А в суде отрицала их знакомство (Шалункину не стали допрашивать при присяжных, посчитав, что в ее показаниях прослеживается «явная заинтересованность»).

Как выяснило следствие, Ольга из Москвы переписывалась с Максимом Иванкиным и Михаилом Кульковым, когда те находились в пензенском СИЗО. Но ответить на часть вопросов следствия Ольга не смогла, объяснив, что плохо помнит события прошлых лет: из материалов уголовного дела следует, что у нее есть психиатрическое заболевание и она состоит на учете в клинической больнице.

По словам Ольги, она познакомилась с Кульковым и Иванкиным (впрочем, точно фамилию последнего она вспомнить не смогла) весной или летом 2017 года на одном из концертов в Москве. Максим сказал ей, что приехал из Санкт-Петербурга, а что говорил Кульков — она не запомнила. Также Ольга сообщила, что у нее неоднократно был секс с Иванкиным и Кульковым. Но в начале лета 2018-го они перестали отвечать на ее сообщения — позже она узнала, что их задержали по делу «Сети».

Иванкин и Кульков, добавила Ольга, никогда у нее не жили. Но до задержания иногда приходили к ней в гости — не домой, а на съемную квартиру. Адрес следователям она сообщить не смогла, так как забыла. О причастности к убийству, заявила Ольга, фигуранты дела «Сети» ей тоже не говорили. В Пензе, вопреки словам Хесина, она никогда не была, хотя дважды покупала билеты на поезд (24 и 25 апреля), но так ими и не воспользовалась (это следует из ответа «Федеральной пассажирской компании» следствию).

Показания Ольги расходятся с теми, что следствию дали ее родственники и соседи. По словам ее матери Елены, несколько лет назад Ольга пустила в их московскую квартиру неких молодых людей. Сама Елена их не встречала, так как лето проводила на даче. Но ей не понравилось, что гости дочери отказались выполнить ее просьбу и показать свои документы, «сославшись на то, что они работают на стройке, сдали свои паспорта по месту работы и еще не забрали их». Через две недели, когда Елена пригрозила вызвать полицию, молодые люди съехали.

Эту историю подтвердил тогдашний муж Елены, проживавший в той же квартире, однако описать молодых людей он не смог. Фото Иванкина показалось знакомым трем жителям дома.

А что с Алексеем Полтавцом?

В сентябре 2021 года Полтавцу предъявили такое же обвинение, как Максиму Иванкину — но заочно. В октябре того же года его объявили в международный розыск и заочно арестовали.

Следственный комитет России трижды обращался с запросом о правовой помощи в Украину: в первый раз в апреле 2020 года, в последний — в июле 2021-го. Но единственный ответ, которого им удалось добиться, — данных о том, что Полтавец пересекал границу между двумя странами, нет (по словам Полтавца, он сделал это нелегально).

В июне 2022-го дело против Полтавца выделили в отдельное производство. Находится ли он по-прежнему в Украине, «Медузе» неизвестно.

По мнению защиты, убийство могли совершить «другие люди». That's why

Максим Иванкин настаивает на своей невиновности. Рязанскому областному суду и присяжным, рассматривающим его дело, он рассказал , что дружил с Артемом Дорофеевым и Екатериной Левченко. А также повторил: после задержания по делу о наркотиках в конце марта 2017-го он их больше не видел.

По словам Иванкина, после побега из дома родителей он попрощался с Алексеем Полтавцом и «20 дней, может, побольше, проживал у одного человека» — его имя он не называет. А увидев, что «Кульков онлайн» в одном из мессенджеров, поехал автостопом в Москву, где они уже скрывались вместе. В Рязани, уверяет Иванкин, он в то время не останавливался и никого там не знает.

Михаил Кульков, выступивший в суде по видеосвязи из колонии строгого режима в Марий Эл (там он отбывает 10 лет по делу «Сети» и торговле наркотиками), заявил , что, когда он сбежал из-под домашнего ареста и отправился в Москву, там уже находился Иванкин. По его словам, он пытался связаться в соцсетях и с Артемом Дорофеевым, но тот не появлялся онлайн. Также Кульков не помнит, что после задержания он говорил, что Левченко и Дорофеев «ушли в Краснодарский край».

В целом, выступая в прениях 9 января 2024 года, сторона защиты настаивала, что следствие так и не предоставило убедительных доказательств вины Иванкина, а также не смогло воссоздать полную картину случившегося.

Versions

По словам адвоката Константина Карташова, в суде прозвучало три версии случившегося — «Медузы», обвинения и Иванкина — и все они «расходятся в деталях».

Расследование «Медузы», по словам Максима Иванкина, — «одно из основных доказательств обвинения». При этом, считает Иванкин, оно предвзято и направлено на то, чтобы обвинить его в убийстве Левченко и Дорофеева — и «создать у общественности иллюзию наибольшего количество доказательств» против него.

Защита Иванкина сомневается в существовании источников у журналистов «Медузы» и их профессионализме, а также в том, что интервью изданию действительно дал Алексей Полтавец . Голос Полтавца на аудиозаписи, которую «Медуза» передала следствию, опознали его родственники и учителя. Согласно выводам судебной фоноскопической экспертизы, он также совпадает с тем, что звучит в интервью «Украинскому радио», которое Полтавец дал в 2018 году. Однако в суде мать Полтавца, Оксана, отказалась от этих показаний, заявив, что сомневается, что на записи голос ее сына. Кроме того, адвокат Карташов и Максим Иванкин обратили внимание суда на то, что в текстовом интервью Полтавца «Медузе» содержится больше информации, чем на аудиозаписи.

Сомнения, по словам защиты, вызывает и то, что Алексей Полтавец описывал разные версии случившегося. Так, в интервью «ОВД-Инфо» летом 2018-го он говорил , что после отъезда из Пензы не виделся с Иванкиным. А весной 2019-го, отметил адвокат Карташов, отрицал причастность к убийству, настаивая на вине только Иванкина, — это следует из переписки, которую следствию предоставил Илья Хесин. Из показаний Виктории Фроловой, добавил адвокат, также следует, что в ноябре-декабре 2017 года Полтавец рассказал ей, что один убил Левченко и Дорофеева. «Эта версия не была опровергнута стороной обвинения», — сказал Карташов.

Witnesses

У Максима Иванкина рыжие волосы. Однако, по его словам, он часто красил их в разные цвета. В феврале-марте 2017 года, рассказал в суде он, Екатерина Левченко помогла ему покраситься в темно-каштановый. По словам матери Иванкина Татьяны, именно с темными волосами ее сын сбежал из дома. В Москве, рассказали Михаил Кульков и их общая с Иванкиным знакомая Ольга, Максим ходил с черными волосами.

Свидетели Калинины из Рязани и Светлана Самошкина из Лопухов же опознали Иванкина по рыжим волосам и таким же бакенбардам. «У меня есть основания утверждать, что свидетели заблуждаются», — заявил суду Иванкин.

Его адвокат Карташов также обратил внимание на нестыковки в описаниях, которые дали свидетели. Так, по словам Игоря Калинина, Левченко была на голову ниже Иванкина — в действительности они примерно одного роста. Согласно показаниям Самошкиной, Иванкин был самым высоким из увиденных ею молодых людей — на самом же деле он был выше только Полтавца и ниже Дорофеева.

Защита настаивает, что свидетели Калинины также не могли видеть Иванкина в черно-красной рубашке, которую описали. Во-первых, заявил адвокат Карташов, согласно метеорологическим данным, в те дни температура воздуха в Рязани доходила лишь до 11 градусов и Иванкин в одной рубашке просто бы замерз. Во-вторых, похожая рубашка действительно есть у Иванкина, но все время с момента его побега из дома эта рубашка находилась у его матери.

Motive

По словам Максима Иванкина, у него не было причин для убийства друзей. Как и Михаил Кульков, он уже проходил по делу о распространении наркотиков — а значит, Дорофеев и Левченко не смогли бы рассказать полиции ничего нового. Доказательств, что они знали о «террористическом сообществе „Сеть“», добавил Иванкин, следствие так и не предоставило. Также нет никаких подтверждений, что Артем и Екатерина планировали вернуться в Пензу и обратиться в правоохранительные органы.

Адвокат Константин Карташов уверен, что следствию так и не удалось достоверно установить ни орудия убийства, ни как именно погибли Левченко и Дорофеев. По версии Полтавца, напомнил суду адвокат, после выстрела Артем упал на колени. По версии обвинения — на спину, из-за чего возникла рана в левой теменной области. При этом ни в одном из спилов с деревьев, добавил Карташов, не была обнаружена ни дробь, ни картечь, ни пуля: «Каким образом был произведен выстрел — не установлено».

Также, считает адвокат, следствие не выяснило, как Иванкин мог перевезти оружие из Пензы в Рязань. На Иванкина было зарегистрировано два ружья — короткоствольная «Сайга-410К» и «Сайга-12С», которую перед побегом, по словам Полтавца, укоротил Дмитрий Пчелинцев так, чтобы она поместилась в туристическом рюкзаке. Однако об этом в суде Пчелинцева, отбывающего 16-летний срок по делу «Сети», не спросили, а его допрос прошел без участия присяжных.

Максим Иванкин утверждает, что в конце марта 2017 года оставил свое оружие дома у Кулькова и Дорофеева — и больше его не видел. Найти карабины следствию не удалось.

Clotry

Рассказ Алексея Полтавца, а также свидетелей обвинения Максим Иванкин считает оговором. Отрицает он и то, что в Рязань их с Полтавцом подвезла Виктория Фролова и Илья Шакурский. Фигурант дела «Сети», объяснил Иванкин, оговаривает его из-за боязни лишиться финансовой поддержки .

Мотивы для ложных показаний, считает защита Иванкина, есть и у других свидетелей обвинения. Например, отметили в суде Анна Шалункина и адвокат Константин Карташов, следствие еще не проверяло версию о причастности к убийствам Ильи Хесина, со слов которого и началось расследование «Медузы».

«Он говорил, что в материалах дела [„Сети“] имеется переписка с его участием, — заявила Шалункина. — Я знаю, что один из никнеймов, которым он пользовался в социальных сетях, фигурирует теперь в другом уголовном деле, и его пытаются соединить с делом „Сети“. То есть человек, переводя стрелки на других людей, хотел таким образом просто обезопасить себя». Подтверждений, что такое дело существует, нет.

«Каждую часть обвинения, каждое доказательство сторона защиты ставит под сомнение, — подчеркнул адвокат Карташов. — Только наличие убедительных доказательств может свидетельствовать о виновности. Нельзя на предположении выносить приговор, об этом прямо сказано в законе».

Максим Иванкин от последнего слова отказался. Выступая в прениях, он подчеркнул: «Мне не в чем раскаиваться. Я в очередной раз заявляю, что я к убийству Артема и Кати, к которым я очень хорошо всегда относился, непричастен. Я считаю, что все это дело в крайней степени притянуто за уши и никто не хочет ни в чем разбираться».

Kristina Safonova