Теперь конфискация имущества грозит не только осужденным за «фейки» об армии — но и участникам «нежелательных» организаций и даже дезертирам

Что сможет отнять у них государство?

В статью УК РФ о конфискации имущества (104.1 УК) собираются добавить новые преступления, за совершение которых суд сможет приговорить обвиняемого к такой санкции. Среди таких преступлений:

• Распространение военных «фейков» (207.3 УК);
• Призывы к деятельности против «безопасности» государства (280.4 УК);

Также в статью добавят все преступления, которые в Уголовном кодексе названы «деятельностью, направленной против безопасности Российской Федерации». Большинство из них и раньше были упомянуты в статье о конфискации имущества, но некоторые появились там впервые. Например, «Оказание содействия в исполнении решений международных организаций, в которых РФ не участвует, или иностранных государственных органов» (284.3 УК), «Участие в деятельности нежелательной организации» (284.1 УК), «Неисполнение приказа» (332 УК), «Дезертирство» (338 УК).

Соответствующие поправки в Госдуму внесли 22 января, в тот же день Комитет по госстроительству и законодательству рекомендовал парламенту принять поправки в первом чтении.

«Медуза» впервые опубликовала этот текст 16 января, когда о существовании законопроекта сообщили российские СМИ со ссылкой на источники в правительстве. 22 января, после внесения документа в Госдуму, мы обновили материал.

В этот список входят деньги и ценности, полученные в результате совершения преступления, и предметы, с помощью которых человек нарушил закон. Также в некоторых случаях это средства и имущество, «используемые или предназначенные» для финансирования «преступной» деятельности (что это означает — мы расскажем ниже). Речь о конфискации всего имущества осужденного в законопроекте не идет.

Как отмечает юрист ЦЗПЧ «Мемориал» Мария Немова, конфискацию имущества исключили из УК как вид наказания в 2003-м, но уже в 2006-м вернули как меру уголовно-правового характера. С тех пор конфискацию проводят только с целью не позволить виновному обогатиться за счет нарушения закона — и лишить его средств совершения преступления.

Сейчас в статье 104.1 УК перечислено несколько десятков статей УК, при нарушении которых человека могут приговорить к конфискации. Это, к примеру, убийство (статья 105 УК), похищение человека по предварительному сговору (часть вторая статьи 126 УК), невыплата заработной платы или пенсии (статья 145.1 УК) — если преступление совершено из корыстных побуждений.

К сожалению, не факт.

Как пишут юристы правозащитной организации «Первый отдел», силовики могут конфисковать другое имущество, если у них не выйдет изъять то, что получено непосредственно в результате «преступления». При этом стоимость такого имущества не может превышать стоимость «незаконно» полученных вещей и средств.

Однако обвинение должно будет доказать, что имущество нажито именно преступным путем. Об этом говорится в статье 73 УПК РФ (которую депутатам тоже пришлось обновить — по техническим причинам).

Важно, что закон не имеет обратной силы — то есть у людей, уже осужденных по перечисленным статьям, конфисковать имущество нельзя.

Да, именно так.

В статье о военных «фейках» (207.3 УК) уже сейчас есть пункт, предусматривающий совершение преступления «из корыстных побуждений». Однако, по данным правозащитников, из 273 уголовных дел по этой статье известны единицы, в которых людей обвиняли в корыстных мотивах(например, так было в деле колумбийца Энрике Сарая, а также политика Владимира Кара-Мурзы). В основном россиян обвиняют в распространении «фейков» на почве «политической ненависти».

В статье о призывах к деятельности против «безопасности» государства (280.4 УК) корыстных побуждений раньше не было — депутаты предлагают добавить такой пункт. Также в этой статье появится еще один мотив — политическая, идеологическая, религиозная и расовая ненависть.

В обоих случаях конфисковать смогут имущество, полученное «в результате совершения преступлений».

Нет, статьи о дезертирстве, неисполнении приказа, участии в деятельности «нежелательной» организации и «оказании содействия в исполнении решений международных организаций» добавили в другую часть статьи 104.1 УК — и это важное отличие.

В этих случаях речь должна идти о деньгах и имуществе, которые «предназначены и используются» для преступной деятельности (при этом корыстный мотив, как с «фейками», прямо в законопроекте не прописан). Что это может быть за имущество — предположить сложно. Например, обвинение может посчитать, что человек пытается помочь МУС или не исполняет приказ за деньги — и попытаться доказать, что эти деньги существуют.

Как отмечает координатор по уголовным делам «ОВД-Инфо» Ева Левенберг, статья о сотрудничестве с «нежелательными» организациями в этом пункте самая опасная — особенно если следствие посчитает вас организатором или спонсором:

Здесь речь уже не идет о конкретной заработанной сумме — следствие может посчитать, что все ваши деньги на счету предназначены для финансирования «нежелательной» организации, а значит подлежат конфискации в полном объеме.

Мы узнаем ответ только из судебной практики — все будет зависеть от фантазии следователя. Например, можно предположить, что деньгами, полученными в результате совершения преступления, суд может посчитать гонорар журналиста, который пишет о войне против Украины, или зарплату человека, который работает на независимую правозащитную организацию.

Эта угроза кажется не такой существенной по сравнению со штрафами: за «фейки» их максимальная сумма — пять миллионов рублей, а за «призывы» — 2,5 миллиона рублей. Однако «Сетевые свободы» пишут, что таких больших штрафов пока никому не назначали:

Даже осужденных заочно уехавших журналистов приговаривают к виртуальным срокам (после чего даже снимают арест с имущества), а не к вполне реальным штрафам, которые можно было бы взыскать за счет остающегося в России имущества.

Как рассказала «Медузе» координатор по уголовным делам «ОВД-Инфо» Ева Левенберг, в нынешней судебной практике доказательствами могут быть переписка, признательные показания, проведенные оперативно-розыскные мероприятия.

Например, при обвинении в получении взятки (статья 290 УК РФ) нужно определить и доказать размер взятки, способ передачи, что было обещано или подразумевалось взамен, существование должностного лица, у которого есть специальные полномочия. Вся взятка в данном случае будет считаться имуществом, нажитым преступным путем, — и подлежать конфискации.

Адвокат Валерия Ветошкина в разговоре с «Медузой» отмечает, что в российском уголовном процессе сейчас очень низкий стандарт доказывания:

Например, в одном из дел я видела, что обнаруженные денежные средства на обыске признали нажитыми в результате преступления — при этом само по себе преступление не было корыстным, то есть обязательным элементом состава преступления не является корыстный мотив. И следователи больше никак не доказывали причинно-следственную связь между найденными деньгами и вменяемым преступлением (например, не постарались установить факт передачи денег за совершение преступления). В итоге деньги были конфискованы.

Сложно представить себе что-то, кроме техники, с помощью которой осужденный распространил неугодную государству информацию.

Конфисковать смогут компьютеры, ноутбуки, планшеты, камеры и смартфоны. Так уже происходит с гаджетами, которые используют при совершении «экстремистских» преступлений — например, публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности (статья 280 УК РФ).

Валерия Ветошкина отмечает, что даже сейчас по делам о «фейках» и «дискредитации армии» могут конфисковать компьютер, ноутбук или смартфон, если признают технику «орудием преступления».

Чаще всего это невозможно без проведения соответствующей экспертизы, объяснила «Медузе» Ева Левенберг.

Обычно при обыске изымают всю технику в доме — и затем принимают решение о признании ее вещественным доказательством по делу, но уже с привлечением специалистов. Если будет установлено, что какая-то техника не имеет отношения к делу, то она должна быть возвращена владельцу.

Маловероятно, что вы узнаете об угрозе до того, как суд примет решение об аресте вашего имущества. Но если это случится — есть несколько путей.

Самый простой — технику и деньги можно попробовать вывезти из страны (но не стоит рисковать другими людьми — их могут обвинить в соучастии или укрывательстве преступления).

Более хитрый способ (который, впрочем, не поможет сохранить имущество, но и не позволит государству его присвоить) — передать деньги и технику в любой благотворительный фонд. В статье о конфискации (104.1 УК) есть такая оговорка:

Имущество… переданное осужденным другому лицу (организации), подлежит конфискации, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий.

Возможно, в суде защитнику удастся доказать, что фонд не имел представления о вашем «преступлении». Но гарантировать этого, конечно, нельзя. И изъять гаджеты для проверки силовики смогут в любом случае.

Адвокат Валерия Ветошкина при этом считает, что для сохранения имущества в собственности организации, которой вы его жертвуете, договор о передаче техники не должен быть безвозмездным — такая сделка не охраняется упомянутой оговоркой. То есть можно заключить договор о передаче имущества за символическую сумму — или и вовсе кому-то продать его за полную стоимость, если вы не хотите заниматься благотворительностью.

Вероятность этого очень высока. Среди соавторов законопроекта указаны руководители Госдумы, главы всех фракций (кроме «Новых людей») и большинство депутатов. Российские СМИ до внесения документа в Госдуму сообщили, что в правительстве «безоговорочно» поддержали инициативу.

В пояснительной записке к законопроекту сказано, что документ «предварительно проработан и концептуально поддержан» Генпрокуратурой, Следственным комитетом, Минюстом и Росфинмониторингом.

Мы не знаем. Возможно, власти пытаются еще сильнее запугать общество. Такое предположение делает юрист ЦЗПЧ «Мемориал» Мария Немова:

Навряд ли возможные поправки имеют имущественную цель как основную. Принятие новых репрессивных норм создает атмосферу страха и подавляет возможность высказываться по «небезопасным» для государства темам, делает «несогласие» более невидимым.

Петр Сапожников