«Перенести человека из стен камеры на просторы свободы». Кто и зачем пишет письма политзаключенным

С 2014 по 2023 год число политических заключенных в России выросло в 15 раз: с 40 человек до 600. Часто письма для них единственный способ поддерживать связь с внешним миром. Пока практика переписки с заключенными легальна и безопасна. «Такие дела» поговорили с теми, кто пишет письма в России и за границей, и узнали, как начать переписку с политзаключенным.

Вечер писем Фото: Екатерина Красоткина

Кто такие политзаключенные

Политзаключенными называют тех, кто находится в СИЗО или колониях по делам, в которых есть политические мотивы. Эти люди оказались в тюрьме, так как отстаивали свои гражданские права. «Огромную долю заключенных составляют “свидетели Иеговы” и представители других конфессий, которых преследуют за веру», — рассказывает координатор по уголовным делам «ОВД-Инфо» Ева Левенберг.

Самый известный список политзаключенных ведут правозащитники «Мемориала». Сейчас в нем 668 человек, 422 из них преследуют из-за религии. При этом в перечень «Мемориала» не попадают люди, которые совершили какие-то насильственные действия, например подожгли военкомат.

Некоторые организации ведут свои списки. Проект «Сказки для политзаключенных», созданный в 2015 году, поддерживает более тысячи человек. Основательница «Сказок» Елена Эфрос говорит, что проект добавляет в свой список адресатов всех, кого, по мнению волонтеров, «несправедливо осудили» и в чьих делах есть «хоть какой-то намек на политический мотив».

«У нас в списке — осужденные или подозреваемые по самым разным статьям. В том числе там может оказаться человек, который, по мнению следствия, совершил диверсию. Разумеется, мы не одобряем диверсии, — объясняет Елена. — Но раз он уже в тюрьме, то нуждается в помощи. Еще в XIX и начале XX века была традиция: дамы из высшего общества брали корзинку и шли в острог навещать заключенных. Там были и революционеры-народовольцы, и воришки, и разбойники, и попавшие в беду женщины, да кто угодно. Это делалось просто из соображений милосердия».

Зачем писать политзаключенным

«Я считаю, что письма крайне необходимы людям, которые оказались в тюрьме за свои взгляды, за стремление к свободе, праву и демократии. Это дает силы держаться и вселяет веру. Важно знать, что мы не одни, что о нас помнят» — так объясняет значение писем Евгений Бестужев, осужденный в ноябре 2022 года по статье о «фейках» о российской армии.

Письмо Евгения Бестужева из СИЗО Фото: «ОВД-Инфо»

Михаил Жариков, которого приговорили к шести годам колонии за антивоенные посты, рассказал, что письма нужны политзаключенным, чтобы быстрее адаптироваться к тюремным условиям. «У них нет опыта, а значит, нет понимания, чего ожидать. Как следствие, [у них] шок на первом этапе. Человек сваливается во внутренний вакуум и замыкается», — объясняет Жариков.

По его словам, зачастую у политзаключенных нет способов социализироваться, кроме писем. «Конечно, приятно получить письмо от неизвестного [человека], [приятно] от понимания, что ты небезразличен», — добавляет Михаил.

Жариков говорит, что переписка вселяет в человека уверенность, что он не забыт и что его дело не напрасно. Это крайне важно для политзаключенных, отмечает Ева Левенберг. «Благодаря письмам они понимают, что сидят за то, что было полезно для общества. Их вклад подтверждается таким образом», — говорит она.

По словам правозащитницы, заключенным важно получать информацию о том, что происходит на воле. Даже те новости, которые кажутся обычному человеку незначительными, уникальны для заключенных, у которых нет возможности пользоваться интернетом и свободно общаться.

И правозащитники, и сами политзаключенные говорят, что письма помогают обеспечивать людям в тюрьме безопасность. «Частота и объем писем дают сотрудникам системы понимание, что есть люди, которые в случае чего спросят, что произошло», — объясняет Жариков.

Фото: Valeria Reverdo / Unsplash.com

Кто и почему пишет политзаключенным

Проект «Сказки для политзаключенных» создавался, чтобы поддержать тех, кто оказался в тюрьме после протестов на Болотной площади. Сначала в проекте участвовали 10–20 человек — некоторые из них писали в тюрьмы еще с советских времен.

Волонтеры отправляли заключенным письма с историями, которые были им интересны. Это могли быть биографии известных людей, новости науки или конспекты лекций.

Один из адресатов Елены Эфрос, например, интересуется продажами электромобилей в разных странах мира.

«Я отправляю ему сводки, сколько электромобилей продали, скажем, в Китае или во Франции за месяц — интересы у людей могут быть самые неожиданные», — рассказывает Елена

Сейчас в группе «Сказок» почти три тысячи участников. Наиболее активные волонтеры обновляют список узников, собирая информацию по открытым источникам, ведут учет политзаключенных, а в начале каждого месяца составляют список именинников, которых можно поздравить с днем рождения. Тем политзаключенным, которым больше некому помочь, отправляют не только письма, но и посылки, в том числе книги.

Параллельно по всей стране и за ее пределами проходят вечера писем политзаключенным, появляются группы поддержки отдельных людей. «Пишут письма очень многие, потому что сейчас это, пожалуй, единственная правозащитная деятельность, которая осталась в легальном поле», — говорит Елена Эфрос.

Правозащитник Петр Иванов начал писать письма политзаключенным в 2020 году, после дела «Сети». «Я знал, что показания из ребят выбивали под пытками, — говорит Петр. — А потом им дали беспрецедентные сроки в 16, 18 лет. Мне хотелось их поддержать».

Петр продолжает писать политзаключенным — сейчас среди адресатов есть и те, кого до заключения он знал лично. По словам правозащитника, письма поддерживают и его самого: благодаря этой связи он меньше боится стать фигурантом политического дела.

«Я увидел, что, даже если человек попадает за решетку, у него все равно может сохраняться какой-то контакт с внешним миром. Так я стал себя чувствовать намного увереннее», — рассказывает Петр.

Записка, которую передали в спецприемник Александру Мишуку Фото: из личного архива Александра Мишука

Организаторы проекта Letters of Freedom в Ереване Иван Любимов и Александр Мишук до эмиграции сами прошли через спецприемник. «Я стоял в пикете 25 февраля, меня забрали. Пока я сидел на своих сутках, получал маленькие записки и письма, — говорит Александр. — Это очень поддерживает, помогает в этих условиях не сойти с ума, помнить, что где-то там есть обычная жизнь, люди тебя ждут. Эти записки у меня до сих пор с собой».

По мнению Ивана, письма политзаключенным — один из немногих способов повлиять на ситуацию в России, находясь за пределами страны. «Письма может писать каждый, и это напрямую затрагивает людей, которые находятся внутри системы ФСИН», — говорит он. Еще одна организаторка Letters of Freedom, Дарья Горчакова, присоединилась к проекту удаленно — из Тбилиси.

Letters of Freedom родился из разрозненных вечеров писем год назад. Организаторы решили писать политзаключенным раз в месяц, в первую очередь поздравлять именинников с днем рождения и иногда проводить дополнительные встречи, посвященные громким делам. Участники всегда указывали обратный адрес: идея была еще и в том, чтобы получить ответ и вступить в длительную переписку.

Сейчас в месяц волонтеры Letters of Freedom отправляют от 400 до 600 писем и открыток для 200 политзаключенных. На встречи в среднем приходят около 20 человек, иногда больше.

Под Новый год волонтеры решили организовать марафон, чтобы поздравить с праздниками 400 политзаключенных. Через сарафанное радио они распространили информацию об этом по всему миру. Во Франции на вечер писем пришла Надежда, мама художницы Саши Скочиленко, осужденной на семь лет за антивоенные ценники. Постепенно к марафону присоединились активисты из 12 стран. За месяц удалось написать больше 800 открыток — по несколько на каждого заключенного из списка.

«Мы поняли, насколько много тех, кто пишет письма, — говорит Дарья Горчакова. — Мы объединились, чтобы сделать общее дело»

К марафону Letters of Freedom присоединилась в том числе команда из Черногории. Ольга Степанова познакомилась с несколькими единомышленниками на выставке, посвященной политзаключенным, — она проходила в Будве в октябре 2023 года. С тех пор активисты собираются вместе по вторникам каждую неделю, пишут бумажные и электронные письма и отправляют их в Россию.

Карта с адресами СИЗО и колоний, в которые отправили письма из Черногории Фото: из личного архива Ольги Степановой

Ольга говорит, что для их вечеров в Будве важна рефлексия. Пока гости пишут письма, кто-то из организаторов читает вслух последние слова политзаключенных — это помогает настроиться на переписку или определиться с адресатом. Любой желающий может рассказать историю человека, которому он хочет написать.

То, что все больше людей вовлекается в переписку с узниками, очень важно, считает Елена Эфрос, основательница «Сказок для политзаключенных». Когда волонтеров мало, не получается поддержать всех, кто в этом нуждается. К тому же один человек не может позволить себе оплатить бесконечное количество писем.

«Кто-то выходит из тюрьмы, а на его место попадает десяток новых [политзаключенных]. Репрессии — они как лернейская гидра, которой Геракл отрубал одну башку, а на ее месте росли десять новых», — говорит Эфрос. Поэтому таких проектов и вообще людей, которые пишут письма, должно быть много, считает она.

Фото: Valeria Reverdo / Unsplash.com

О чем писать политзаключенным

По словам Евы Левенберг, людям часто неловко рассказывать заключенным о том, как они живут на свободе. Но на самом деле человеку в тюрьме интересно узнавать о жизни за ее пределами.

«Вы можете главное — на время прочтения вашего письма и ответа на него перенести человека из стен камеры на просторы свободы. Вы можете дать то, что у него забрали, — возможность (пусть виртуальную) быть там, где он хочет», — передает через «ОВД-Инфо» Михаил Жариков.

При этом он просит использовать в письмах «поменьше сожалений и гипотетики»: человеку в СИЗО или тюрьме трудно объяснить, что «скоро все будет хорошо». «Лучше, мне кажется, этой темы не касаться, ибо человек и так в неврозе и зол», — пишет он.

По мнению Левенберг, в письмах лучше не злоупотреблять рассказом о своих проблемах. «Заключенные живут идеей, что рано или поздно выйдут на свободу, — объясняет правозащитница. — Они хотят, чтобы картинка их будущего была счастливой и солнечной».

Однако режиссерка Женя Беркович, которую в мае 2023 года арестовали по делу об «оправдании терроризма» из-за спектакля «Финист Ясный Сокол», в одном из писем просила рассказывать обо всем: «Умоляю, перестаньте извиняться, что вы: а) не писали; б) давно не писали; в) пишете про грустное, а я тут сижу; г) пишете про веселое, а я тут сижу; д) не знаете, что писать…»

«Я радуюсь всем письмам (кроме тех, где советы заниматься спортом). <...> И да, в меня можно и нужно ныть, а я буду жалеть. Мне же тоже охота быть полезной!» — писала Беркович

Елена Эфрос советует начинать письма новым адресатам со знакомства: «Здравствуйте, дорогой (имя). В СМИ публиковали рассказ о вашем деле. Я хочу поддержать вас в вашей трудной жизненной ситуации».

Чем больше деталей будет в первом письме, тем легче завяжется переписка, отмечает Левенберг. Она советует спросить у собеседника, о чем бы он хотел узнавать, нужна ли ему какая-то помощь.

Петр Иванов признается, что первое время ему было трудно начинать переписку: он думал над каждым словом. Но когда стали приходить ответы, он почувствовал себя увереннее.

«Я понял, что, когда ты лишен свободы, тебе важно получить любое письмо, — рассказывает он. — Любое слово имеет ту или иную ценность. Когда я пишу незнакомым людям, я стараюсь предварительно узнавать детали дела и обсуждать что-то, что нам обоим может быть близко. В открытках я желаю хороших вещей, стараюсь найти поддерживающие слова или написать, что у нас совпадают ценности».

О чем писать нельзя

Все письма в системе ФСИН проходят цензуру. Ева Левенберг отмечает, что здесь огромную роль играет человеческий фактор: разные цензоры одно и то же слово могут и пропустить, и зачеркнуть. Петр Иванов рассказывает, что в его случае цензура всегда пропускала пожелания мира. При этом цензоры зачеркивали словосочетание «политический активист».

У Елены Эфрос однажды не пропустили письмо, в котором она рассказывала про Михаила Булгакова и его отношения со Сталиным

Ева Левенберг не рекомендует обсуждать с политзаключенными политику или уголовные дела, особенно те, по которым пока нет приговора. Нельзя упоминать фигурантов дел. Адвокат «ОВД-Инфо» Сергей Подольский отмечает, что в письмах вообще не стоит упоминать все, что касается новых и старых статей УК.

Кроме того, в переписке нужно избегать формулировок, которые можно интерпретировать как призыв к экстремизму или терроризму. «Таким письмом можно подставить и себя, и адресата», — говорит Подольский.

Елена Эфрос добавляет, что в письмах нежелательно упоминать все, что связано с темой ЛГБТ, особенно если адресат — мужчина. Даже если он сам не относится к ЛГБТ-комьюнити, после такого письма на него могут начать давить, объясняет журналистка.

Фото: Jonathan Cosens Photography / Unsplash.com

Как отправить письмо политзаключенному

Выберите адресата

Можно изучить список «Мемориала», базу «ОВД-Инфо» или сайт «РосУзник» — там есть информация о деле каждого заключенного. Можно воспользоваться телеграм-ботами «Свобот» или «Напиши политзеку» — они выдают случайного адресата. Списки именинников публикуют в группе «Сказки для политзаключенных».

Правозащитники советуют писать в первую очередь непубличным людям, которым отправляют меньше писем. Но если хочется написать кому-то известному, не стоит себя останавливать.

Узнайте актуальный адрес заключенного

Обычно адреса оперативно обновляют в «Своботе», на сайте «ОВД-Инфо», в «Сказках для политзаключенных». Если адреса нет либо о человеке давно не было новостей, лучше немного подождать или связаться напрямую с адвокатом либо семьей заключенного.

Письма политзаключенным, написанные в Черногории Фото: из личного архива Ольги Степановой

По словам Евы Левенберг, если написать письмо на неактуальный адрес, возможно, его перенаправят в другое учреждение, но, скорее всего, оно вернется отправителю. Либо придет ответ, что письмо не доставлено.

Выберите формат письма

Можно послать бумажное письмо «Почтой России», но ответа придется ждать долго — до нескольких месяцев. Можно отправить электронное письмо через «Ф-письмо» и «Зонателеком». Такие письма приходят быстро, но не все колонии и СИЗО подключены к этим сервисам.

Подумайте об обратной связи

Если вы хотите получить ответ, важно сделать так, чтобы заключенный смог его написать. Для этого в бумажное письмо нужно вложить пустые листы и конверт с адресом и марками. А если письмо электронное — оплатить бланки для ответа через онлайн-сервисы.

Если вы пишете бумажные письма из-за рубежа, найдите волонтера в России

Если отправлять письмо напрямую из-за границы, есть шанс, что оно не дойдет до адресата — из-за иностранных марок и конвертов. Часто в тюрьме их просто забирают на каком-то этапе, рассказывает Ольга Степанова.

Поэтому активисты стараются найти доверенное лицо в России, передать ему письма и попросить отправить их по почте, указав собственный адрес. Когда приходит ответ, волонтер может отсканировать его и отправить человеку за границей, а уже при случае передать само письмо.

Можно присоединиться к одной из инициатив, которые централизованно занимаются отправкой писем. Помимо сообществ в Ереване и Будве, Дарья Горчакова перечисляет:

• «Весточка свободы», «Мемориал», Сообщество свободных россиян в Италии;
• Reforum space в Вильнюсе;
• «Открытки из шуфлядки» в Кишиневе;
• From Portugal with Hope в Португалии;
• «Мемориал» во Франции;
• «Россия будущего» в Швейцарии;
• Российское демократическое общество в Сербии;
• Russian Canadian Democratic Alliance в Монреале;
• Писем политзаключенным в Тбилиси.

Кроме того, можно воспользоваться сервисом отправки писем из-за границы Letters Across Borders от «ОВД-Инфо».

Если ответ долго не приходит, выясните, что случилось

Елена Эфрос рассказывает, как действует в таких случаях: «Когда пропадают письма, я пишу заключенному снова: “Я не понимаю, куда деваются мои письма и ваши, потому что согласно статье 91 УИК РФ вы имеете право получать и отправлять за счет собственных средств письма, почтовые карточки и телеграммы без ограничения их количества. Если этого не происходит, мы будем вынуждены жаловаться во ФСИН, прокуратуру и уполномоченному по правам человека”».

Как правило, после таких слов письма начинают приходить. Формально вы пишете своему собеседнику, но цензор тоже читает и делает выводы, объясняет Эфрос.

В материале используются ссылки на публикации соцсетей Instagram и Facebook, а также упоминаются их названия. Эти веб-ресурсы принадлежат компании Meta Platforms Inc. — она признана в России экстремистской организацией и запрещена.