Как меняется мир: недельный дайджест зарубежной прессы

Вернуться к публикациям Обзоры d3j2waiyyu7z3y2rf9hyh7vqib0h7u1s

В центре внимания — новый формат международных отношений после краха американского либерального мирового порядка; успешная тактика Ирана на Ближнем Востоке; мышление Путина и нарративы российской пропаганды; идеи Солженицына как идеологический базис российской пропаганды; три фактора, которые нужно принять во внимание, чтобы предотвратить негативные последствия внедрения ИИ

Мировая политика

The Hill — о новом «Европейском концерте» (Эндрю Лэтем)

• Новый мировой порядок по своей форме может быть похожим на «Концерт Европы». Это система международных отношений, которая зародилась после окончания Наполеоновских войн
• При помощи этого порядка, несмотря на то, что он был небезупречным, удалось добиться установления временного затишья и прекратить войны на европейском континенте практически на целый век.
• В XXI веке новый мировой порядок, возможно, вернется к системе поддержания управления миром сильными государствами, где США, Китай, ЕС и, может быть, возрождающаяся Россия станут играть роль ключевых игроков.
• Новый мировой порядок будет в меньшей степени привержен великим либеральным идеалам и более сфокусированным на искусстве договоренностей

Foreign Affairs — об ошибках США и успехе Ирана (Сьюзан Малоуни)

• С 1979 года политическое руководство Ирана считало, что хаос и волатильность, будь то внутри государства или снаружи, могут стать возможностью для продвижения своих интересов и влияния
• Тегеран воспользовался следовавшими друг за другом конфликтами на Ближнем Востоке, чтобы укрепить свое положение. Самые ценные возможности предоставлялись Ирану после ошибок США и их союзников (например, такой ошибкой стало американское вторжение в Ирак в 2003 году)
• Начиная с 2013 года КСИР наладил работу со своей подопечной организацией, Хезболлой, чтобы мобилизовать бригады афганских и пакистанских шиитов для участия в гражданской войне в Сирии на стороне Башара Асада
• Ирану в итоге удалось выстроить тесное партнерство с Россией во время гражданской войны в Сирии, которое затем привело к стратегическому сотрудничеству после февраля 2022 года

Россия и Украина

The New Statesman — о Путине как стратегическом фанатике (Лоуренс Фридман)

• Кремль использует ложь и фабрикацию фейков для продвижения высшей правды, утверждая, что мир контролируют нацисты и сатанисты в лице англосаксов, жаждущие разрушить российскую цивилизацию
• Согласно этой доктрине, украинцами управляют нацисты, потому что любой, кто сражается против России, должен быть отнесен к нацистам
• Есть старая социологическая максима (известная как теорема Томаса), которая утверждает, что, если верить в то, что что-то реально существует, то оно становится реальным по своим последствиям
• В советские времена власть была способна быстро переходить от одной догмы к другой, если старая оказывалась неудобна. Сейчас же, возможно, как предполагает историк Тимоти Снайдер, Путин потерял эту гибкость.

Foreign Policy — о Солженицыне (Кейси Мишель)

• Солженицын открывает себя читателю не только как русский националист, но и тот, кто охотно верит в разного рода конспирологические теории и мистику, которая позже станет источником вдохновения для президента Владимира Путина
• Сочинения Солженицына пропитаны глубинными русским шовинизмом. Солженицын винил «монгольское вторжение» и «польскую колонизацию» за то, что они разделили русских и украинцев (и белорусов), положив начало «трём ветвям» русского народа
• Солженицын писал, что «все разговоры об отдельном украинском народе, который существует чуть ли не с IX века и обладает собственным непохожим языком, — недавно придуманная ложь»
• Именно Солженицын заложил фундамент текущей российской антиукраинской пропаганды

Другое

Project Syndicate — о революции ИИ и последствиях (Дарон Аджемоглу)

• Во-первых, как и в случае с глобализацией, необходимо оказать помощь тем, кто проиграет от массового внедрения ИИ-технологий — и делать это надо сейчас, а не потом
• Во-вторых, мы не должны предполагать, что дезорганизация (disruption) неизбежна. Искусственный интеллект не обязательно должен вести к массовой безработице
• В-третьих, мы должны помнить, что существующие социальные и экономические отношения чрезвычайно сложны. После того, как они будут разрушены, последуют различные непредвиденные обстоятельства.

читайте также Обзоры Назад в будущее: что было 20 лет назад Обзоры Сериалы на майские ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ