Начальник наследников

Получила свою развязку интрига с внезапными отставками в Чечне. Бывший премьер Хучиев едет в Москву, а бывший спикер парламента Даудов садится на «расстрельную» должность

23 мая Кадыров прилетел в командировку в Москву по случаю визита в Россию короля Бахрейна Хамада Бен Исы Аль Халифы — глава Чечни является важным посредником в контактах Кремля с ближневосточными партнерами. Во время этой рабочей поездки корреспондент телеграм-канала Shot спросил Кадырова о дальнейшей судьбе Магомеда Даудова, внезапно ушедшего в отставку с поста спикера чеченского парламента.

— Ищем работу для него, — скупо ответил Кадыров.

— Но это будет на федеральном уровне или в Чечне? — уточнил корреспондент.

— Не знаем пока, — прокомментировал глава региона.

А уже на следующий день, когда стало известно о назначении бывшего председателя чеченского правительства Муслима Хучиева помощником российского премьера Михаила Мишустина, «нашлась работа» и для Магомеда Даудова: Кадыров выдвинул его на должность руководителя правительства Чечни, в тот же день чеченский парламент единогласно проголосовал за кандидатуру Даудова.

Спрашивается, зачем нужна была эта интрига, если полномочия Кадырова позволяют ему в любой момент назначать членов республиканского правительства, включая премьера, и не согласовывать это с Москвой?

Логично было бы предположить, что изначально задумка была все-таки другой и, как подтверждают наши источники, глава Чечни все-таки пытался трудоустроить за пределы республики не только Муслима Хучиева, но и Магомеда Даудова. Не случайно чеченские провластные паблики активно распространяли слухи о его якобы уже состоявшемся назначении главой Ингушетии. Это назначение, безусловно, было на руку Кадырову, так как усилило бы влияние чеченских властей в Северо-Кавказском регионе и потенциально могло привести к объединению Чечни и Ингушетии.

С учетом шаткого положения главы Ингушетии Калиматова, которого, очевидно, сменят уже в сентябре, эти слухи имели право на существование.

Но с Магомедом Даудовым у Рамзана Кадырова ничего не получилось. По данным нашего источника в УФСБ по Чечне, Москва не изменила свое отношение к одному из самых одиозных соратников Кадырова и вежливо, но твердо отказала в его продвижении. «Такое уже бывало неоднократно, заметил наш источник, — Рамзан несколько раз пытался назначить Даудова министром республиканского МВД, что также требует согласования с федеральным центром, но всякий раз получал отказ». Причина тому — жесткая позиция федералов в отношении ближайших Кадырову чеченских силовиков. Явно усилившийся за время войны в Украине лоббистский ресурс главы Чечни оказался достаточным, чтобы переломить ситуацию в отношении чеченских технократов, но преодолеть «вето» в отношении Даудова Кадыров не смог.

Формально должность премьера для Магомеда Даудова — это повышение. Более того, формально, по Конституции Чечни, именно премьер республики исполняет обязанности руководителя региона на период отпуска, в случае недееспособности или смерти действующего главы региона. Здоровье главы Чечни очевидно ухудшается, в связи с чем некоторые журналисты и комментаторы уже окрестили нового чеченского премьера «сменщиком Кадырова».

Но наш источник в окружении Даудова утверждает, что он сам оценивает свое назначение вполне трезво и далеко не так оптимистично. Никаких иллюзий в отношении лояльности к нему Москвы (а именно там будет решаться судьба региона в случае недееспособности Кадырова) у Даудова не осталось.

Не радует его и новая должность: болезнь Кадырова в разы осложнила процесс управления Чечней для человека, который не является кровным родственником главы республики.

Как бы Кадырову ни хотелось, он не может передать власть по наследству. Поэтому глава Чечни пошел другим путем и совершенно бесстыдно расставляет своих детей и их мужей/жен по всем ключевым постам Чечни, которая за последние два года на глазах изумленной публики и при полном попустительстве Москвы превратилась в настоящую семейную корпорацию.

Подлинной же причиной всей этой высосанной из пальца интриги с отставками и назначениями в Чечне была, очевидно, необходимость освободить пост спикера чеченского парламента.

Если в сентябре на выборах кто-то из ближайших родственников Кадырова изберется депутатом и, затем, спикером, то в руках правящей семьи будет сконцентрирован полный контроль за республикой не только де-факто, но и де-юре.

Что касается Магомеда Даудова, то ему, в отличие от всех его предшественников, досталось самое непредсказуемое чеченское правительство, в котором непотизм возведен практически в абсолют и которое уже на треть (и это — далеко не предел) состоит из прямых родственников Кадырова.

Даудову, привыкшему руководить подчиненными весьма жестко, предстоит каждый день иметь дело с министрами, коими являются годящиеся ему в дети наследные принцы и принцессы. Они не признают никакого иного авторитета, кроме своего отца-падишаха. Им нельзя отдавать указания, их нельзя критиковать, им нельзя перечить и на них очень опасно жаловаться. Сам Даудов (как и все без исключения соратники главы Чечни) десятилетиями превозносил отпрысков Кадырова и даже в своих соцсетях писал о них не иначе как капслоком: «МОЯ ДОРОГАЯ ПЛЕМЯННИЦА, заместитель Председателя Правительства Чеченской Республики АЙШАТ КАДЫРОВА», «МОЙ ДОРОГОЙ ПЛЕМЯННИК, министр спорта АХМАТ КАДЫРОВ», «МОЯ ДОРОГАЯ ПЛЕМЯННИЦА, заместитель руководителя администрации главы и правительства ХАДИЖАТ КАДЫРОВА»… А теперь, когда его «дорогие племянницы и племянники» стали активно вмешиваться в управление регионом, Даудов формально оказался их начальником. В этом аспекте его новая должность выглядит скорее «расстрельной», чем многообещающей.

Кроме того, на эту непростую ситуацию накладывается еще пара объективных вызовов, с которым столкнется Даудов-премьер:

отсутствие опыта работы с федеральным правительством и, главное, уже никак не компенсируемый недостаток образования.

Предшественник Даудова Муслим Хучиев закончил не только факультет журналистики МГУ, но и Российскую академию госслужбы, получив степень магистра экономики в РАНХиГС. Хучиев был весьма опытным проводником непомерных бюджетных аппетитов Кадырова. Он знал всех нужных людей в российском правительстве и мог обосновать им необходимость финансирования из федерального бюджета самых безумных проектов в Чечне. Кроме того, Хучиев был способен цивилизованно представлять республику на экономических мероприятиях федерального и международного уровня.

В отличие от Хучиева, у Магомеда Даудова высшее образование только на бумаге, потому что в то время, когда он должен был учиться, в Чечне шла война. Его реальным университетом был чеченский лес, а его настоящими преподавателями — Шамиль Басаев и Хаттаб.

На протяжении всей его предыдущей карьеры «лесное» образование скорее помогало Даудову справляться со своими обязанностями, так как воспитало в нем крайнюю жестокость. Но жесткие методы, которыми он привык оперировать в Чечне, работают только в отношении простых чеченцев. В отношении наследников Кадырова и, тем более, федеральных чиновников они абсолютно бесполезны.

Магомеду Даудову, который ничего, кроме Чечни, в своей жизни не видел (Саудовская Аравия — единственная страна, где он бывал, да и туда ездил исключительно в хадж), придется учиться всему с нуля. Но у него для этого нет ни времени, ни команды, на которую можно положиться.