Танки в Беслане

В 20-ю годовщину самого страшного теракта в России «Новая» публикует материалы уголовного дела, которое государство столько лет скрывает от потерпевших и общества

Эти документы, публикуемые впервые, касаются самых главных вопросов обстоятельств штурма школы № 1, в котором погибло более трех сотен человек, в том числе 186 детей. 20 лет прошло, но следствие так и не ответило ни на один вопрос потерпевших, затрагивающий вину власти и ее конкретных представителей.

В предыдущих главах нашего расследования (читайте здесь и здесь) мы рассказали о том, как следователи скрывали факт стрельбы по бесланской школе из огнеметов и гранатометов, и почему пожар начали тушить лишь тогда, когда живых заложников в полыхающем спортзале уже не осталось. Сегодня поговорим о применении танков.

…Беслан. 2 сентября 2004 года. В оперативном штабе, созданном для проведения контртеррористической операции, активно идет подготовка к штурму школы. В какой-то момент начальник ЦСН ФСБ генерал Александр Тихонов информирует начальника штаба, руководителя УФСБ Северной Осетии Валерия Андреева, о том, что он обратился к командованию 58-й армией с просьбой выделить спецназовцам «Альфы» и «Вымпела» для проведения операции по спасению заложников… танки. (Это документально подтвержденный факт, известный из показаний Андреева в суде по делу Нурпаши Кулаева, единственного, по версии следствия, выжившего террориста, участвовавшего в захвате бесланской школы. — Ред.).

Идея использовать в городских условиях и тем более в ходе «операции по спасению заложников» танки, в боекомплект которых входят осколочно-фугасные снаряды, ни у кого из членов штаба возражений, видимо, не вызвала. Неизвестно, обсуждалось ли вообще членами штаба это весьма сомнительное с точки зрения успешности спасения заложников тактическое решение. Письменные протоколы совещаний членов штаба не велись.

Впрочем, неизвестно даже, проходили ли вообще эти совещания, так как на суде по Кулаеву большинство членов штаба сообщили, что они узнали о своем включении в его состав только после трагической развязки бесланских событий.

Как следует из показаний самого Андреева, он принял информацию генерала Тихонова к сведению, а командующий 58-й армией Виктор Соболь, также входивший в оперативный штаб, беспрекословно отдал соответствующий приказ о вводе танков в Беслан.

В 18 часов 2 сентября, ровно через час после того, как бывший президент Ингушетии генерал Руслан Аушев вывел из захваченной террористами школы 26 заложников и смог убедить боевиков продолжать переговоры и разрешить увезти тела погибших заложников, в Беслан вошли танки и демонстративно встали вблизи трансформаторной подстанции рядом с переездом через железнодорожное полотно, в трехстах метрах от захваченной террористами школы.

Безымянные командиры

В операции были задействованы три танка Т-72 с полным боекомплектом и, соответственно, три экипажа танкистов. Номера танков, как и имена членов экипажей, известны. Танки были «приданы ЦСН ФСБ РФ», что в переводе с военного языка означало следующее: 2 и 3 сентября танкисты подчинялись и выполняли приказы не командования 58-й армии, а офицеров ЦСН ФСБ. Но, как следует из показаний самих танкистов, они при этом не знали ни как зовут этих офицеров, ни даже их позывных. То есть приказы экипажам танков отдавали люди, которые сохраняли свою полную анонимность и тем самым перекладывали ответственность за последствия применения танков в ходе штурма школы на самих танкистов. Большинство из них, кстати, были срочниками.

3 сентября, примерно в 14 часов, по приказу офицеров ЦСН ФСБ танки выдвинулись на свои огневые позиции в соответствии с подготовленным накануне оперативным штабом планом штурма школы. Танки № 325 и № 328 заняли позиции вблизи частного домовладения по адресу: ул. Коминтерна, № 101. Танк № 320 занял позицию с противоположной стороны, у частного домовладения по адресу: ул. Коминтерна, № 95. Прямо напротив школы.

ИЗ ДОПРОСА ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО-СРОЧНИКА ДМИТРИЯ ГОДОВАЛОВА, КОМАНДИРА ТАНКА № 328
«3.09.2004 г. мы проснулись утром, позавтракали. Кто-то из командиров сообщил нам, что наши 2 танка Т-72 с номерами 325 и 328 придаются в распоряжение «Альфы». Затем к нам подъехала а/м «Газель», из нее вышел мужчина в камуфляже зеленой расцветки, спросил, кто старший. К нему подошел старший лейтенант Абуладзе Гурам. Он сел к нему в машину, затем вышел минут через 5, показал нам схему, огневые точки.

После этого ко мне на броню, за башню танка сели спецназовцы «Альфы» и мой танк выдвинулся на огневую позицию. Танк Абуладзе также выдвинулся на огневую позицию. Мой танк No 328 встал между зданием ДОСААФ и жилым домом, а танк No 325 встал между зданием ДОСААФ и спорткомплексом…»

ИЗ ДОПРОСА ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО-СРОЧНИКА ГЕННАДИЯ ГОРБУНОВА, НАВОДЧИКА ТАНКА Т-328
«Сотрудник ОСН «Альфа», когда мы ехали к ДОСААФ, находился на трансмиссии за башней, а когда мы встали на позиции около ДОСААФ, сотрудника «Альфа» я уже не видел. Какой был позывной, звание, подразделение сотрудника ОСН «Альфа», его анкетные данные, этого я не знаю».

Столовая-западня

С огневых позиций, заранее определенных планом штурма, под обстрел танков попадало все главное здание школы, и в первую очередь — окна столовой (на первом этаже школы) и актового зала (второй этаж школы).

Спортивный зал, в котором на момент начала штурма находилось более 1100 заложников, расположен во дворе школы, перпендикулярно главному зданию, и с улицы Коминтерна с танков не просматривался и не простреливался.

После первых взрывов, прозвучавших в спортзале, когда стал очень быстро развиваться объемный пожар, террористы вывели из спортзала большую часть заложников и рассредоточили их в главном здании школы. Очень много заложников оказалось именно в столовой и на кухне, а также в мастерских южного флигеля. Таким образом, выжившие после первых взрывов в спортзале заложники оказывались на прямой линии огня танков.

Террористы это хорошо понимали, и поэтому скинули часть парт, которыми забаррикадировали окна столовой в первые день захвата школы, и заставили заложников встать на подоконники.

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ЗАЛОЖНИЦЫ АЛЕНЫ ГАССИНОВОЙ
«Нас ввели в столовую и погнали к тем окнам, которые выходят на плац. Мы детей заперли в туалет, а сами встали на окна… Мне <другие заложники> показывали, чтобы я зашла внутрь. Но я не могла зайти, потому что видела, что перед школой ходит танк».

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ЗАЛОЖНИЦЫ ВИКТОРИИ КАСТУЕВОЙ
«Чтобы девочку не подняли на окно, к угловому окну столовой был подвинут стол, и я влезла на него с больной раненой ногой. Потом мне <террористы> сказали: «Поставь стул на стол, сиди на стуле и маши <занавеской>… Мне подали стул, я на него села. Вот так мы и простояли: рядом со мной в окне женщина тоже стояла. У нее челюсть разбитая была, с маленьким мальчиком. Девушка, которая рядом со мной стояла, говорила, что у нее двое маленьких детей осталось в спортзале. Рядом на полу стояла женщина, у которой там <в спортзале> осталось трое…»

Танкисты, находившиеся в своих боевых машинах, прекрасно видели через смотровые щели и триплекс заложников на окнах столовой.

ИЗ ДОПРОСА ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО-СРОЧНИКА ДМИТРИЯ ГОДОВАЛОВА, КОМАНДИРА ТАНКА № 328
«Заложники стояли в окнах <столовой> и махали белыми тряпками».

…Для заложников эта столовая стала настоящей западней. Дело в том, что во всей 1-й школе только на окнах столовой были установлены решетки. Причем решетки были установлены не снаружи окон, как это обычно бывает, а изнутри помещения. Этот факт отчетливо зафиксирован на многочисленных фотографиях разрушенной в ходе штурма столовой, в том числе такие фото есть и в материалах уголовного дела.

Эти решетки стали главным препятствием для дислоцированных со стороны улица Коминтерна оперативно-боевых групп «Альфы» и «Вымпела», потому что не позволяли попасть спецназовцам внутрь школы. Об устранении этой преграды при разработке плана штурма не могли не думать. Накануне штурма спецназовцы ЦСН ФСБ провели разведку местности вокруг школы, само здание, все коммуникации и подходы к нему были тщательны изучены.

В штабе пытались разработать сценарий штурма с минимальным количеством жертв как среди заложников, так и спецназа — об этом генерал Тихонов говорил на заседании парламентской комиссии, кроме того, этот момент отражен и в ситуационной экспертизе, но, к сожалению, любой сценарий заканчивался плохо, и прогноз по жертвам получался неутешительным.

Решетки на окнах столовой могли стать определяющим фактором для решения об использовании танков. Потому что внутреннее крепление решеток не позволяло ни сбить их, ни вырвать наружу при помощи тяжелой техники

(а такая попытка тоже была предпринята — о ней речь пойдет дальше). Эти решетки можно было только выбить внутрь, например, выстрелив по окнам столовой.

Первый выстрел

В 14 часов 25 минут один из танков выстрелил прямой наводкой по окну столовой, на которое в тот момент террористы, как живой щит, выставили заложников. Член федеральной парламентской комиссии Юрий Савельев, подробно проанализировавший в своем особом мнении применение танков в ходе штурма бесланской школы, предполагает, что это был танк № 325, так как он по сравнению с другими танками имел более мощную активную броню, защищавшую технику и экипаж от обстрела со стороны террористов. К счастью для заложников, этот выстрел оказался неудачным: танковый снаряд попал в стойку ворот школы.

Видимо, изменив траекторию от столкновения с преградой, снаряд танка в итоге по столовой не попал, а попал чуть выше — в актовый зал. Именно на полу актового зала в ходе осмотра школы 4 сентября следователи обнаружили отрезок стальной цилиндрической стойки ворот школы диаметром около 15 сантиметров и весом примерно 30 кг с характерным повреждением одного из концов этого фрагмента стойки в виде «розочки» (как будто металл разорвало). Попасть в актовый зал школы оторванный фрагмент металлической стойки школьных ворот мог только в одном случае: его закинуло на второй этаж выстрелом танка. Кроме того, в актовом зале были зафиксированы характерные разрушения и повреждения (сдвиги) стен и пола, которые можно было объяснить только воздействием осколочно-фугасного танкового снаряда.

Вторая серия выстрелов

В суде по Кулаеву более 50 свидетелей из числа бывших заложников и горожан, в первую очередь жителей домов по улице Коминтерна, ставших очевидцами применения танков в ходе штурма, дали показания о том, что танки стреляли по столовой во временном промежутке между 15 и 16 часами (ближе к 16 часам) 3 сентября.

Как можно судить из материалов, представленных российским правительством в ЕСПЧ, именно в этом время, в 15 часов 10 минут, генерал Тихонов отдал приказ боевым группам «Альфы» и «Вымпела» на непосредственный штурм школы. До этого времени по школе, в основном по местам боевых позиций боевиков, велся активный обстрел из стрелкового и гранатометного оружия (из гранатометов стреляли снайперские группы ЦСН ФСБ, дислоцированные на крышах пятиэтажек по Школьному переулку).

Этот очень важный момент, который многие до сих пор не осознают: в промежуток времени с 13.05 до 15.10 ни один спецназовец ЦСН ФСБ непосредственно в школе не находился, так как приказа на это не было.

В это время десятки заложников смогли самостоятельно или с помощью местных жителей выбраться из разрушенного первыми взрывами спортзала.

Однако значительное количество заложников по требованию террористов перешло из спортзала в основную часть школы (классы, столовую, кухни) и в ее южное крыло.

Именно в это время была сделана попытка сорвать решетки с окна столовой силами экипажа БТР-80 № 834, которым командовал командир разведовательно-десантного взвода в/ч 12356 Андрей Шувариков. Однако террористы, прикрываясь заложниками, прямым огнем на поражение пресекли эту попытку. Пытаясь выполнить приказ, Андрей Шувариков и прапорщик Сергей Рябихин получили ранение, а БТР был подбит террористами из подствольного гранатомета.

Несмотря на то что эта попытка оказалась неудачной, следствие тем не менее подперло ею официальную версию: военнослужащим экипажа БТР № 834 Шуварикову и Рябихину удалось зацепить тросом и сорвать решетки на окнах.

Эту версию опровергли в суде по делу Кулаева не только заложники, но и сам террорист Кулаев.

ИЗ ПОКАЗАНИЙ НУРПАШИ КУЛАЕВА:
«Когда из танка стреляли, решетка [в столовой] упала… Решетка внутри была. Танком не на второй этаж стреляли. А в решетку стреляли. Это внутрь первого этажа…»

А вот показания тех заложников, которым повезло уцелеть в столовой. (Сколько в ней погибло людей, мы не узнаем никогда. Сразу после штурма все тела погибших были вынесены из столовой. Вскрытие тел и установление настоящих причин смерти погибших в школе людей не проводилось. А в уголовном деле и справках о смерти написали, что все заложники погибли в результате взрывов в спортзале.)

ИЗ ПОКАЗАНИЙ НАДЕЖДЫ ГУРИЕВОЙ
«Раздался хлопок и решетка в столовой чуть-чуть отскочила. Все кричат: «Алик (Алик Цаголов, заложник. — Прим.ред.), что ты стоишь, убери решетку. «Они вдвоем сдвинули решетку. Решетка упала от того, что был выстрел, но это не автоматный выстрел был. И взрыва в помещении не было…»

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ЗИТЫ СИДАКОВОЙ
«Мы сидели под окном [в столовой]. Выбили решетку прям на меня. Я держала крышку от стола. Я вот эту крышку взяла и вот этой крышкой прикрывалась. У меня ноги были не под крышкой. И вот на ноги падает решетка».

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ЖАННЫ ЦИРИХОВОЙ
«Мы зашли вглубь столовой, там сидели за столом. А с улицы стреляли танки. И, когда очередной выстрел произошел, с окна отлетела решетка и рухнула на стол, прям, где мы сидели. Я помню, что был сильный выстрел, а потом уже решетка [отлетела]. То, что это были выстрелы из танка, я определяла на слух, по тому, как содрогалось помещение, когда стреляли. До этого боевики тоже стреляли из автоматов и из чего-то еще. Тогда тоже здание тряслось, но не до такой степени».

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ЛЮДМИЛЫ ГУДИЕВОЙ. ДИАЛОГ С СУДЬЕЙ
Заложница Людмила Гудиева: «Там решетки были [в столовой]. И я думала, как бы их оторвать, чтобы убежать. Раздался глухой и тяжелый взрыв, и решетка упала к моим ногам. Я ее отпихнула.

Тамерлан Агузаров (судья по делу Н. Кулаева. — Ред.): Когда Вы были в столовой, Вы видели, как танк стрелял?

Гудиева: Мы лежали на полу, потом глухой взрыв, после чего вылетела решетка. Около школы стоял танк…»

<…>

«В столовой все окна были в решетках. В общем, тупик. И вдруг, как начали стрелять, не знаю, чем! Все летело, все ужас; наверное, танками стреляли! Когда я в очередной раз взглянула на окно, смотрю, решетку выбило. Ну, наверное, от взрыва все-таки. Такой гул был мощный! Мы думали, что уже все. Мы отсюда живыми не выйдем…»

Что важно, уже 4 сентября в ходе осмотра школы следователи действительно обнаружили оконные решетки внутри помещения столовой (см. фото). Кроме того, этим же осмотром было зафиксировано большое количество характерных разрушений внутренних стен, перекрытий и потолка столовой и примыкающих к ней подсобных помещений, которые не могли произойти от применения огнестрельного оружия и разрыва гранат. Это были фундаментальные разрушения внутреннего каркаса школы, и они могли образоваться только в результате применения гораздо более серьезного вооружения.

Задалось ли следствие вполне логичными вопросами: каким образом решетки, которые военнослужащим 58-й армии якобы сорвали с окон с помощью троса и БТР, оказались внутри столовой? Что стало причиной разрушения внутренних стен и перекрытий столовой?

Нет. Для следствия это были не логичные вопросы, а риторические. То есть не требующие ответа.

Один, который не стрелял

До 2007 года следствие жестко придерживалось своей версии о тросе и БТР и категорически отрицало тот факт, что танки стреляли по школе в то время, когда в ней были живые заложники.

В материалах, которые российское правительство передало в ЕСПЧ, можно отчетливо обозначить три волны допросов членов экипажей танков и военнослужащих разведывательно-десантного взвода в/ч 12356. При этом российское правительство не переслало в суд ни одного допроса офицеров ЦСН ФСБ, которые 3 сентября 2004 года отдавали приказы танкистам. Нет никакой уверенности в том, что следствие их допросило или даже просто установило их личности. Зато танкистов своими допросами следователи замучили. Уже много позже, когда срочники, принимавшие участие в контртеррористической операции в Беслане, отслужили и разъехались по регионам России, следствие находило их, допрашивало и передопрашивало.

Первые допросы были проведены в сентябре 2004 года. В них сразу появляется версия о решетке, тросе и БТР. Танкисты в этих своих показаниях утверждают, что стрелял только один танк № 325. Этим танком командовал Гурам Абуладзе.

В вечернее время (с 21 до 22 часов 3 сентября 2004 года) он произвел семь выстрелов осколочно-фугасными снарядами по стенам столовой и южного флигеля. Эти выстрелы танк производил, приблизив дуло танка к стене на расстояние в 50 метров, то есть практически в упор. Цель этих выстрелов в допросах обозначена следующим образом: поразить засевших в подвале школы террористов.

Вторая волна допросов происходит в 2005 году, после того как на суде по Кулаеву потерпевшие дали показания о том, что все танки неоднократно стреляли по столовой еще днем, в момент, когда там еще находились заложники. Повторные допросы танкистов и военнослужащих в/ч 12356 почти слово в слово совпадают с их первыми допросами. Добавляется только одна фраза: «Танк № 325 (именно им командовал Гурам Абуладзе. — Ред.) стрелял по школе тогда, когда в ней «уже не было живых заложников».

В третий раз танкистов допрашивали в 2006 году. И это, наверное, одни из самых важных материалов дела по Беслану. Потому что из этих допросов прямо следует, что командир танка № 325 Гурам Абуладзе в период между 2005 и 2006 годом неожиданно и, что очень важно, добровольно поменял свои показания и под протокол рассказал о том, что

3 сентября 2004 года он и другие танкисты получили от офицеров ЦСН ФСБ РФ приказ стрелять по столовой, в которой находились заложники. Но Гурам Абуладзе, видимо, этот приказ выполнять отказался.

К сожалению, самого допроса Абуладзе в «бесланском досье» нет. Хотя о том, что Абуладзе дал такие показания, в Беслане было известно давно. Следователи рассказали об этом потерпевшим. (В частности, Валерию Карлову, чей отец Иван Карлов погиб в бесланской школе. Карлов сам активно занимался расследованием обстоятельств бесланской трагедии, у него были неплохие отношения со следователями.) Однако представить эти показания потерпевшим для ознакомления следователи категорически отказались.

Однако в «бесланском досье», которое наше правительство передало в ЕСПЧ, этот факт оказался «рассекречен». Он напрямую вытекает из допросов четырех танкистов, которых следователи допросили в 2006 году.

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ГЕННАДИЯ ГОРБУНОВА ОТ 25 МАЯ 2006 ГОДА
(орфография и пунктуация оригинала здесь и далее сохранены. — Ред.):

«Мне ничего не известно о приказе сотрудника спецслужб Абуладзе Г.И. о производстве выстрелов по школе в дневное время, когда там находились заложники, и отказе последнего от его выполнения, даже когда операция была завершена, мы в части об этом не разговаривали…

Показания свидетелей и потерпевших, которые утверждают, что после взрывов в школе в дневное время стрелял танк по школе, в том числе по столовой, я ни как объяснить не могу, но могу сказать точно, что танк, в котором я находился, выстрелов не производил…»

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ИВАНА БАЖЕНОВА, МЕХАНИКА-ВОДИТЕЛЯ ТАНКА № 320, ОТ 18 МАЯ 2006 ГОДА:
«Днем 03.09.2004 г. нам привезли обед, после чего где-то через час я увидел, что спецназ «Альфа» стал готовиться к штурму школы, после чего со стороны школы и в сторону школы стали раздаваться автоматные и пулеметные выстрелы, а так же стрелял БТР «Альфы», стоявший с противоположной стороны школы напротив нас. Вскоре Лукашевич (командир танка. — Ред.) дал команду садиться в танк, после чего я понемногу <стал> продвигаться в сторону школы, сзади… за нами шел спецназ «Альфа».

Мы проехали к школе и встали чуть дальше угла школы, через триплекс я видел, что из окон… здания школы ведется стрельба из автоматов, пулеметов и гранатометов.

Вскоре Лукашевич дал команду отъехать немного назад. Когда мы отъехали, то Лукашевич вылез из танка. Вскоре в танк залез комбат Волков (командир танкового батальона. — Ред.), который приказал отогнать танк на исходную позицию, после чего Волков вылез из танка. Вскоре по радиостанции я услышал голос или Волкова или Киндеева командира полка, который кричал Годовалову или экипажу No 325, чтобы они не нервничали и не стреляли.

Из танков во время штурма никто не стрелял, по крайней мере я выстрелов не слышал. По радиостанции я не слышал, что бы кто-то приказывал Абуладзе стрелять по школе, по крайней мере когда я находился в танке, а когда выходил из него, то не мог слышать рацию…»

ИЗ ПОКАЗАНИЙ АЛЕКСАНДРА АШАРИНА ОТ 9 ИЮНЯ 2006 ГОДА:
«О том что Абуладзе отказался выполнять приказ сотрудника ОСН (ЦСН ФСБ. — Ред.) стрелять по школе когда там находились заложники, мне ничего не известно. Я не могу объяснить, почему свидетели и потерпевшие утверждают что танк стрелял в дневное время, может быть что-то напутали…»

Эти показания доказывают тот факт, что Абуладзе дал следствию показания о том, что он получил приказ офицеров ЦСН ФСБ стрелять по школе.

А вот показания Дмитрия Годовалова, которые подтверждают, что такой приказ действительно был.

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО-СРОЧНИКА ДМИТРИЯ ГОДОВАЛОВА, КОМАНДИРА ТАНКА № 328
«Мне известно, что был приказ о производстве выстрела по школе днем, когда там находились заложники. Но мы отказались стрелять по школе, так как заложники стояли в окнах и махали белыми тряпками».

Исходя из этих показания Годовалова, прямо подтвердившего показания Абуладзе, следователи по идее должны были установить анкетные данные и допросить офицеров ЦСН ФСБ, которые отдавали танкистам такие приказы. Но самое главное, исходя из этих допросов, а также из всей совокупности материальных улик и показаний заложников и очевидцев о стрельбе танков по столовой с заложниками, следствие должно было установить: а кто же выполнил этот приказ вместо Абуладзе и Годовалова?

Нам неизвестно, сделало ли это следствие. Но спустя 16 лет после штурма в Беслане оно признало, что танки действительно стреляли по школе во время штурма.

Вот как это произошло.

Болванки и болваны

В 2019 году вышла, наверное, самая важная в его блестящей фильмографии работа Юрия Дудя* «Беслан. Помни». В этом фильме Юрию удалось попасть во все болевые точки государства и нажать на них с такой силой, что государство буквально закричало. И открыло свои до этого наглухо перекрытые для темы Беслана информационные шлюзы. Именно с момента появления фильма «Беслан. Помни» о Беслане и его правде заговорили (пусть отрицая и опровергая) государственные СМИ.

В 2020 году на ВГТРК вышел фильм Александра Рогаткина. В этом фильме на 73-й минуте показывают танк № 325 и командира экипажа Гурама Абуладзе. Далее следует такой текст:

ЦИТАТА ИЗ ДОКУМЕНТАЛЬНОГО ФИЛЬМА АЛЕКСАНДРА РОГАТКИНА 2020 ГОДА
(Говорит Александр Рогаткин) «Применяли и танк. Он стрелял и болванками, для того, чтобы сделать проломы стенок для прохода спецназа, и боевыми снарядами».

ИЗ ДОКУМЕНТАЛЬНОГО ФИЛЬМА АЛЕКСАНДРА РОГАТКИНА 2020 ГОДА
Альберт Хасанов, старший следователь по особо важным делам СУ по Северо-Кавказскому федеральному округу:

«Танк Т-72 и до этого применялся, но он стрелял болванками. Боевое применение танка, то есть когда он стрелял осколочно-фугасными снарядами, это было после 21 часа».

К сожалению, следователь Хасанов, видимо, забыл, что все акты по оружию, имеющиеся в уголовном деле, давно рассекречены самими же следователями по запросу федеральной парламентской комиссии.

Так вот, в этих актах на вооружении у всех трех Т-72 значатся только осколочно-фугасные снаряды.

Кроме того, в ходе допросов танкистов следствие всегда задавало этот вопрос: а были ли болванки?

Знаете, почему? Потому что

версию про «болванки» создали сами потерпевшие, которые видели, что танки стреляют по школе, но у них в голове не укладывалось, что танки могут стрелять по заложникам, стоящим в окнах и размахивающим белыми тряпками.

Поэтому и появилась тема «болванок» — это было следствием чистой воды психологической самозащиты людей.

Все эти годы следствие задавало вопрос про «болванки», прекрасно зная, что никаких болванок не существует в природе. Есть так называемые практические снаряды и учебные снаряды, предназначенные, соответственно, для полигонных испытаний артиллерийских систем и для учебных стрельб. Однако следователи допросили и передопросили всех танкистов, все командование танкового батальона в/ч 6643, принимавших участие в контртеррористической операции, и железно доказали факт отсутствия практических либо учебных снарядов у танков № 320, 328 и 325 на момент выполнения ими боевого задания в Беслане.

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ДМИТРИЯ ГОДОВАЛОВА, КОМАНДИРА ТАНКА № 328
3 сентября при выполнении стрельбы по школе сменил наводчика-оператора Ашарина в танке № 325

«Вооружение моего танка: 125 мм пушка, спаренный с пушкой пулемет ПКТ 7,62 мм. Кажется, на башне был еще пулемет НСВТ, но я точно не помню. Боезапас танка составляли снаряды осколочно-фугасные. В боезапас боевых танков учебные снаряды не входят, в их боезапас входят осколочно-фугасные, кумулятивные, бронебойные снаряды. Учебными снарядами 3.09.2004 года мы не стреляли».

ОЛЕГ ЛУКАШЕВИЧ, КОМАНДИР ТАНКА № 320
«Могу добавить, что каждый танк в своем боекомплекте имеет три вида боеприпасов: осколочно-фугасные снаряды, кумулятивные и бронебойно- подкалиберные. Решение о применении того или иного вида типа боеприпасов определяет командир экипажа. Как правило, при стрельбе по зданиям применяются осколочно-фугасные снаряды, а при стрельбе по бронированным целям кумулятивные или подкалиберные снаряды».

ИВАН БАЖЕНОВ, МЕХАНИК-ВОДИТЕЛЬ ТАНКА № 325
«Боеприпас танка T-72 составляет 42 снаряда, в том числе бронебойные, подкалиберные, осколочно-фугасные, кумулятивные, кроме этого в танке имеется пулемет ПКТ калибра 7,62 мм, а так же на башне установлен крупнокалиберный пулемет НСВТ».

В докладе использованы фотографии Д. Белякова, Ю. Тутова, Никешина, К. Завражина, В. Сварцевича.

ЧИТАЙТЕ В СЛЕДУЮЩЕЙ СЕРИИ

В заключительной части расследования, посвященного 20-й годовщине бесланского теракта, мы расскажем

• о беспрецедентной ночной спецоперации по зачистке места преступления.

• Почему из помещений, в которых шел бой спецназовцев с террористами, первым делом спешно вынесли тела заложников,

• и зачем ночью, уже после штурма, школу Беслана расстреливали в упор из танков и огнеметов.