Об уверенности в завтрашнем дне

Леонид Гозман — о том, почему война не закончится, пока у власти Путин, и что будет дальше

Я уверен в завтрашнем дне. И этот завтрашний день мне не нравится!

Что нас ждет в ближайшем будущем?

Путин продолжит войну. Никакие потери — людские, экономические и прочие — его не остановят. Он, конечно, проведет мобилизацию: дураки, готовые подписывать контракты, заканчиваются. Это видно по ежедневно меняющимся ценникам: за смерть платят всё больше, значит, солдат не хватает. Он вербует наемников по всему миру: в Непале, на Шри Ланке, в Индии, — всё равно не хватает. Люди мобилизацией будут недовольны, будут давать взятки военкомам, прятаться, какие-то акции будут проводить матери призывников, но массовых протестов не будет.

Нужный объем пушечного мяса он наберет. Экономическое положение, если и когда оно ухудшится, тоже на войну не повлияет. От народа ничего не зависит, поэтому на мнение людей можно не обращать внимание. Он, если понадобится, посадит население на карточки, поставит к станкам подростков, проведет трудовую мобилизацию, но войну будет продолжать. Война — самое важное для него. Может быть (хотя глядя на то, как он охраняет свою жизнь и здоровье, в это трудно поверить), война для него даже важнее жизни. И уж точно важнее благополучия и жизней его подданных и спасения человечества от термоядерной войны.

Путин продолжит бомбежки Украины и разрушение ее энергообъектов. Он надеется, что украинцы, устав от неимоверных страданий, теряя близких, страдая от холода, начнут требовать от своего правительства мира и капитуляции. Он понимает, что там демократия, а значит руководство Украины не сможет игнорировать позицию граждан. Таким же был и замысел Третьего Рейха, когда Люфтваффе бомбила британские города. У гитлеровцев не получилось: британцы сдаваться не захотели.

Пока и у Путина неудача: сдвинуть сколько-нибудь значительный процент украинцев к поддержке капитуляции или обмена мира на территории, судя по опросам общественного мнения, не удалось.

Но Путин верит, что рано или поздно это сработает, и будет бить в эту точку бесконечно. Сколько бы там ни погибло детей, какие бы страшные картины ни становились достоянием общественности, он не остановится.

Протесты Запада и собственных оппозиционеров ему, разумеется, безразличны. Более того, не исключено, что он считает демонстрацию на Западе совершенных его войсками злодейств выгодной для себя: любить всё равно уже не будут, так пусть боятся!

Он продолжит свою борьбу за Новый Порядок. Он чувствует недовольство стран второго и третьего ряда и пытается объединить их в противостоянии с Западом. И у него пока получается. Азербайджан и Турция хотят в БРИКС; похоже, туда пытаются завлечь и Сербию. Дело не только в реальной значимости этого и других важных для него союзов, но в формировании новой идентичности. Например, мы, БРИКС и примкнувшие, — это те, которые против стран G-7 и остальной Европы. А для людей и структур с такой идентичностью конфликт с Украиной — внутреннее дело Путина, который подавляет мятеж на своей исконной территории.

С БРИКС у него, правда, не всё гладко. БРИКС — союз ситуативный и, по определению, непрочный. Это объединение тех, кто не пробился в главный клуб, но мечтает об этом. Если, например, Индии будет предложено присоединиться к G7, она немедленно забудет о БРИКС. Кроме того, главные западные союзы, ЕС и НАТО, стоят не только на прагматических интересах, но и на ощущении общности судьбы и цивилизационного единства. Между странами БРИКС (например, между Россией и Эфиопией или Южной Африкой) такой взаимной идентификации нет: мы предельно далеки друг от друга, в основе союза лишь прагматика и противостояние более сильным.

Путин продолжит и глобальную войну с европейской (христианской) цивилизацией. Собственно, война в Украине, вмешательство в выборы в США, подавление всего живого в России, поддержка радикалов в Европе — это всё отдельные аспекты этой единой войны. В основе этой войны не трезвый расчет: Путин, наверное, и сам понимает, что Запад нам ничем не угрожает.

В основе — он сам, его представление о собственной миссии, его ненависть ко всему, что сделало Запад Западом:

к свободе, в которой он видит только непредсказуемость и угрозу, к самостоятельности человека, к тем, кто не хочет ходить строем, к разнообразию — неизбежному следствию свободы, к демократии, отменившей единственно правильный с его точки зрения способ управления — самовластье. В основе — его ненависть к заповедям, которые он ежедневно нарушает: все вместе и каждую по отдельности. В основе его иррациональная, хотя и объяснимая его биографией и личностными особенностями ненависть к тому миру, который возник на Заповедях, на Евангелии, в котором те, высказанные две тысячи лет назад идеи, преобразуясь и развиваясь, привлекая к себе и атеистов, и верующих других конфессий, легли в основу культуры, науки, политической системы, да и всей жизни. Поэтому завтра он продолжит и эту войну. И в ней тоже никогда не остановится.

Запад же в ответ продолжит свою внутренне противоречивую политику. Он не допускает военной победы Путина, но не хочет и полной победы Украины. По-видимому, многих на Западе устраивает многолетняя позиционная война: Путин, завязнув в Украине, не представляет, как они думают, прямой угрозы для стран НАТО и ЕС, он растрачивает ресурсы и становится слабее (ошибочный вывод, с моей точки зрения: он становится сильнее и опаснее). Кроме того, действия Запада на российском направлении сдерживаются страхом. Запад боится двух вещей. Во-первых того, что Путин всё-таки применит ядерное оружие (чему, на мой взгляд, способствует именно политика Запада). А во-вторых, Запад опасается распада России как вероятного следствия поражения или смещения Путина, а значит, и войны на ее территории, которая может перерасти в ядерную. А значит, помощь Украине и дальше будет дозироваться и сопровождаться странными для воюющей страны условиями, вроде ограничения разрешенных целей.

К сожалению, ни в России, ни на Западе я не вижу сейчас ничего, что опровергало бы этот нерадостный прогноз. Как это ни печально, завтра сегодняшний кошмар продолжится. И вообще, пока Путин у власти, будет только хуже. Надо играть вдолгую и не рассчитывать на чудесное избавление прямо завтра. А потому не позволяйте обманывать себя ни разговорами о холодильнике, ни надеждами на условную Монголию. За такими инфантильными надеждами следует неизбежное и скорое разочарование — а вам мало было разочарований? Каждое разочарование делает нас слабее, а нам так нужны силы.

Не стоит в октябре рассчитывать, что со следующей недели начнется весна. Давайте смотреть реально — она обязательно наступит, но лишь после того, как мы переживем зиму.

И вот с темой этой неизбежной весны у меня связана и хорошая новость: я уверен не только в завтрашнем, но в и послезавтрашнем дне!

А послезавтра (если, конечно, человечество доживет до послезавтра, не погибнув в термоядерной войне) этот режим рухнет. Как именно, могу только догадываться. Толчком может быть биология (не верю я ни в какие проекты бессмертия, сколько бы денег на них ни украли), неожиданный успех ВСУ (а война всегда непредсказуема) с последующей политической дестабилизацией в России, да и многое другое. Но причина неизбежности краха в том, что режим этот противоречит не только законам божеским и человеческим, но и здравому смыслу.

Он предельно искусственен и иррационален, он невыгоден большинству населения, он выдвигает наверх самых тупых и бесчестных, а талантливым и работоспособным перекрывает кислород, он перечеркивает все исторические достижения нашей страны: и времен СССР, и времен империи, он загоняет ее в архаику и лишает будущего. Да, такие режимы встречались. Гитлеровский — но он был разгромлен. Большевистский — но его экономические, людские и политические ресурсы многократно превышали ресурсы этого режима. У персоналистской системы Путина никаких трех поколений впереди нет.

Когда я обсуждал эту тему с одним умным человеком и сказал, что неизбежно, мол, всё накроется медным тазом, он ответил, что да, накроется, но что останется под тазом? Это важнейший вопрос; мне есть, что сказать, но это для другого раза.