Пропаганда через X

Как российское телевидение выставляет эмигрантов «бомжами» и «идиотами», посвящая их постам в соцсетях целые сюжеты

Даже среди других пропагандистских федеральных телеканалов «Россия 24» всегда занимала особое место. Возникнув в структуре ВГТРК как «Вести 24» в 2006-м году, медиаресурс сразу же столкнулся с критикой за необъективность, предвыборную пропаганду и свою собственную бессмысленность: на «России» и «Первом» показывали те же самые новости с теми же акцентами, разве что не круглосуточно.

Но постепенно у «Вестей» проявился свой фирменный стиль. Свою нишу они нашли в отказе от даже показного следования не только журналистским и этическим стандартам, но и минимальным стандартам качества контента и фактчекинга. Именно «Россия 24» в 2011 году рассказала о знаменитом результате в 146% на думских выборах, в 2013-м — переврала статистику об итогах президентства Михаила Саакашвили в Грузии, а в 2014-м посвятила сюжет на семь минут заметке Виктора Шендеровича об Олимпиаде в Сочи. Завершился он демонстрацией известных кадров попадания журналиста в «медовую ловушку» спецслужб и «экспертным комментарием» Кристины Потупчик на этот счет.

Именно последний жанр — посвящение длинных псевдоаналитических программ нулевым инфоповодам — «Россия 24» отточила до совершенства. Вероятно, это обусловлено круглосуточным вещанием, из-за которого эфирного времени не жалко. Однако за последние 10 лет качество аналитики еще больше снизилось, и Шендеровича потеснили треды российских эмигрантов в X (Twitter до ренейминга. — Прим. ред.).

Через них федеральный канал стремится представить послевоенную эмиграцию из России уделом маргиналов, который ведет к нищете, безработице, десоциализации и потере многочисленных преимуществ, которые имелись у релокантов на родине. Насколько убедительно выходит?

Все четыре сюжета, о которых пойдет речь, были показаны на «России 24» этим летом в программе «Вести с Алексеем Казаковым» в прайм-тайм.

Озабоченность «релокантской тематикой» у медиаресурса обострилась в августе, когда только о твиттерских злоключениях диаспоры за три дня вышли в эфир аж две шестиминутные передачи.

Возможно, это чуть запоздалая «отработка» резонансного июльского исследования The Bell о том, что с 2022-го из РФ уехали и не вернулись 650 тысяч человек, — и эту потерю госСМИ было велено обесценить.

О качестве этих сюжетов многое говорит фигура самого Алексея Казакова. Известно о ведущем очень мало. На ВГТРК он с 2014 года, и с тех пор успел спровоцировать несколько скандалов. Например, в 2018 году он в эфире обвинил корреспондента «Новой газеты» Павла Каныгина в употреблении кокаина, за чем последовало разбирательство в коллегии по жалобам на прессу с итоговым решением в пользу «Новой». У Казакова также крайне нетипичные для ведущего телеканала особенности дикции: он не выговаривает звук «р», часто запинается и обладает глухим, безакцентным тембром голоса. Что вполне в духе наметившейся в 2014-м тенденции на снижение профессионализма кадров на федеральном ТВ.

Эта тенденция затронула и приглашаемых в эфиры экспертов. Почти во всех «твиттерских» сюжетах в качестве комментатора выступает «политолог» Григорий Назаренко — в кавычках, поскольку статус этот подтвердить просто невозможно. Об этом человеке в сети нет никакой информации, у него (или о нём) нет ни одной публикации в СМИ — только телеграм-канал на тысячу подписчиков, где он рассказывает о том, что Юлия Навальная записывает ролики «бухая».

«Мы видим инфантильного идиота, который ведет себя как баба, которая из своего комфорта, где он обложен ватой был, переместился в условия, не подходящие для его изнеженной персоны», — таким экспертным мнением Назаренко дополнил сюжет о программисте Михаиле Князеве, который опубликовал в Twitter тред о трудностях эмиграции в Грузию. В частности, о том, что для содержания семьи ему пришлось в три раза больше работать, а найти хорошую школу для сына в новой стране оказалось не так-то просто.

Для «России 24» это стало поводом для почти семиминутного глумления над Князевым, чья «тонкая натура» «сама себе организовала проблемы». В ту же передачу также был включен ролик молодой девушки, в слезах рассказывающей на камеру о переживаниях в связи с переездом в Лондон.

Пропагандисты выбрали очень своеобразную стратегию для дискредитации этих людей — банальное насмехательство. После того как Князев вкратце представляет «лондонскую страдалицу» и «рыдающего релоканта», в студии появляется его коллега Евгения Петрухина и с широкой улыбкой начинает буквально выкрикивать ценные «афоризмы» вроде «в Грузии одними хачапури сыт не будешь» (опять же, с частыми запинками).

Дальнейшее повествование выстраивается на основе выборочного упоминания твитов Князева с их последующим опровержением, например: «Я не хочу, чтобы мои дети росли в фашистском государстве», — «Вот так он отзывается о стране, которая как минимум дала ему образование! Откуда такая ненависть?»

Все релокантские цитаты в этом и других сюжетах Петрухина проговаривает с нескрываемым, вычурным презрением и насмешкой в тоне и мимике. Ни о какой журналистской нейтральности или хотя бы деликатности и речи нет.

Сеанс коллективного глумления резюмирует еще один «политолог» с туманным бэкграундом Мовсес Газарян, который просто додумывает за Князева содержание его треда: «Он прекрасно понял, что себя не найдет». А впоследствии оценивает планы программиста по переезду в Уругвай как «путь в никуда», обвиняя «прозападную пропаганду» в одурманивании россиян и склонении их к эмиграции. В частности — «Новую газету Европа».

Это уже следующая передача от 4 июля под заголовком «Задача либеральной прессы — придержать релокантов за границей». В ней пропагандисты приписывают «Новой-Европа» социологическое исследование о том, что уехавшие после начала войны россияне стали меньше думать о возвращении на родину. А автора исследования Нику Костенко называют «социологом “Новой газеты”» — хотя речь идет о материале ресурса T-Invariant, которым «Новая-Европа» просто поделилась в Instagram. Это к слову об уровне фактчекинга на канале с аудиторией в десятки миллионов зрителей.

Весь сюжет, собственно, посвящен опровержению гипотезы о желающих остаться жить за границей россиянах. Например, через упоминание твита активиста Бориса Золотаревского об отказе грузинских пограничников пустить его в страну: «Его там больше не ждут — буквально оторвали человека от тарелки с хинкали!» — в кадре вновь появляется Петрухина, лейтмотив которой подхватывает Газарян:

«Как они говорят, что уже полюбили хинкали, куда уж без этого… Особенно если их оплачивают твои кураторы!»

При чём здесь вообще кейс с отказом в пересечении грузинской границы, — который скорее дискредитирует пророссийскую политику Тбилиси, — непонятно. Когда ведущие и эксперты после многократного повторения шуток про хинкали вспоминают про инфоповод и необходимость его опровержения, всё начинает выглядеть еще причудливее. Они сами усложняют себе задачу и превращают обсуждаемую гипотезу из «всё больше релокантов остаются за границей» в «релоканты за границей могут преуспеть». Эту тезису пропагандисты противопоставляют десятисекундный рассказ Газаряна о неназванном московском бизнесмене, который сейчас «торгует овощами в пригороде Брюсселя». За этой исчерпывающей историей следует претензия Петрухиной в адрес «Новой-Европа» — в том, что она подкрепляет «свое» исследование лишь фотографией Ники Костенко: «А где анкеты респондентов, реальные данные соцопросов?.. Как она это считала, лично стояла в аэропортах?» (все детали и описание методологии есть в подробных отчетах на сайте проекта Костенко OutRush, ссылка на который приводится уже в лиде текста T-Invariant).

На этом эфире попытки спорить с социологией «Россия 24» оставила. И в следующей своей «твиттерской» программе прибегла к другой тактике — казуистике. В середине августа в Twitter вирусным стал тред 36-летнего релоканта Дмитрия Чекайкина о его конфликте с собственницей квартиры в Ереване из-за задержки арендной платы. Позднее хозяйка поделилась фотографиями жилья, которое Дмитрий за несколько месяцев настолько запустил и замусорил, что даже представители клининг-сервиса отказались там убираться. Это кейс, в котором сторона релоканта грубо неправа даже при самом благожелательном отношении, к чему добавляется особая «эмигрантская карикатурность» Дмитрия: из-за его статуса квир-персоны, специфического лексикона и яркой внешности. Чем, конечно, воспользовались пропагандисты «России 24», решив отождествить с Дмитрием всех покинувших РФ из-за войны россиян.

«Это как раз показатель интеллектуального уровня, уровня культуры, взаимоотношений с другими людьми этой вот элиты, которую мы потеряли на пиках Верхнего Ларса… Лишились таких персонажей, как вот эта квир-принцесса из Пензы», — прокомментировал ситуацию бессменный гость «твиттерских» эфиров «политолог» Назаренко.

Другой эксперт говорит, что на основе эмигрантских публикаций в твиттере можно лишь сделать вывод о том, что их авторам требуется немедленная медицинская помощь. Схожие рассуждения на «России 24» звучали в прошлогоднем сюжете о тексте «Таких дел» про эмигрантов-фриганов (людей, питающихся едой из помоек).

Характеристика всего эмигрантского сообщества как душевнобольной квазиэлиты составляет первую категорию пропагандистской казуистики. Вторая же выделена под популяризацию тезиса о невостребованности россиян за рубежом и их «второсортности» на чужбине.

22 августа телеканал показал передачу, инфоповодом для которого стало возвращение в Россию художницы Марфы Шварц; ограниченную публичность она приобрела весной 2022 года из-за интервью The Village с довольно резкой критикой образа жизни отказавшихся от эмиграции россиян. В январе 2024-го из-за обострившихся проблем со здоровьем Марфа вернулась на родину, чего, вероятно, никто бы и не заметил, если бы медиа Михаила Светова SVTV 21 августа не выпустило об этом новостную заметку.

Уже на следующий день ведущие «России 24» почти дословно цитировали ее в прямом эфире, показав видео Марфы с водяным знаком SVTV. За критикой ее «беспринципности» следуют три минуты раздутия этого кейса и выведения из него закономерности. Приобщается видео девушки «с красным дипломом», работающей уборщицей в Канаде, статистика Financial Times о возвращающихся в РФ релокантах из-за трудностей с легализацией и поиском работы, а резюмировать берется Мовсес Газарян:

«В странах западного сообщества нет никакой потребности в России и россиянах. Более того, они столкнулись с отношением не как к людям второго, а как к людям двадцать второго сорта… Это такое полноценное отношение к нашей стране, нашему обществу».

Всё это перемывание эмигрантских косточек в прайм-тайм федерального ТВ — в особенности на фоне полной блокировки Twitter в России — кажется абсурдом, в том числе героям разобранных выше передач. Даже не имея и минимального представления о положении дел в релокантской среде, верить выводам ведущих и экспертов «России 24» чрезвычайно трудно: они или выступают с однобоким и пристрастным анализом какого-то частного случая, или делают грубейшие фактические ошибки — как со ссылкой на несуществующее исследование «Новой газеты Европа».

Такая пропаганда рассчитана исключительно на неинформированные слои населения. Потребитель такой «журналистики» вряд ли склонен ее критически анализировать и проверять.

Главный вывод, который можно сделать на основе сравнения этих четырех сюжетов с, например, той самой программой про Шендеровича из 2014-го: качество госпропаганды неуклонно снижается.

В передаче десятилетней давности ведущий Евгений Попов (ныне — депутат Госдумы) для доказательства условного тезиса «Шендерович — мерзавец, сравнения Сочи-2014 и Берлина-1936 — неприемлемы» выстраивал целую систему из исторических отсылок, представления альтернативных точек зрения других оппозиционеров (!) и мнений более убедительных экспертов — при всей одиозности Кристины Потупчик, в манипуляции общественным мнением она преуспела больше «политологов» Газаряна и Назаренко.

Как я уже писал в материале про операцию «Доппельгангер», внутренняя пропаганда на фоне укрепления диктатуры Кремля за последние годы сильно расслабилась из-за всё более интенсивного использования государством «прямых методов» убеждения — репрессий и насилия. Потенциально это явление может привести к абсолютной дискредитации телевидения как источника информации в глазах всех мыслящих россиян.