Новый роман Виктора Пелевина — «Круть»

К сожалению, это не наша реакция после его прочтения

Новый роман Виктора Пелевина «Круть» поступил в продажу 3 октября. Ежегодно выходящие книги одного из главных русских постмодернистов уже мало кого удивляют — но их тиражи все так же раскупают. В новом романе Пелевин продолжает рассказывать о той же вселенной, что и в трех последних своих книгах. В этот раз повествование строится вокруг спасения мира — от динозавров и феминисток. «Медуза» рассказывает о новом романе писателя.

Внимание! В этом тексте есть спойлеры.

Царь динозавров Ахилл, жаждущий отомстить за вымирание своих сородичей (да, люди оказываются виновны и в этом), летит к Земле. Ахилл, как и астероид, на котором он приближается к планете, посланник хтонических сил (ведь, как мы помним, по одной из теорий, именно падение небесного тела на Землю привело к вымиранию динозавров).

Остановить Ахилла может только Маркус Зоргенфрей — лучший баночный оперативник компании Transhumanism Inc. и герой предыдущего романа Пелевина «Путешествие в Элевсин». Чтобы понять, как победить Ахилла, Маркус должен попасть на зону и разгадать тайну сидящего там авторитета Кукера, которого хотят убить. Зона в романе представляет собой подобие ГУЛАГа, но в этой вселенной им управляют феминистки. Для понимания сюжета этого, пожалуй, достаточно.

«Круть» — очередной раунд постмодернистской игры Пелевина с самим собой и читателем. Книга продолжает странный и условно фэнтезийный лор, где происходит действие трех предыдущих романов писателя: «Transhumanism Inc.», «KGBT+», «Путешествие в Элевсин». С некоторой натяжкой можно сказать, что перед нами продолжение трилогии. Пелевин легко мог бы изменить сеттинг, но очевидно, что ему в нем нравится — настолько, что автор даже не пытается его пересобрать.

Вероятно, в новом романе читателю является самый «серьезный» Пелевин последнего времени — по крайней мере, переставший играть со своим собственным творчеством. Однако градус неадекватности происходящего в книге постепенно нарастает, что придает ей черты литературы абсурда. Эту неадекватность проговаривает само название. «Круть» позиционируется автором не только как крутой — то есть классный — роман, но и как крутое — в смысле резкое и опасное — действие.

Эта книга еще один кирпич в той нише постмодернистской игры, которую Пелевин не просто занял, а сам во многом и создал. Понятно, что при двух десятках романов и других произведений автор будет повторяться, но проблема текста в другом. Пелевин пишет почти так же лихорадочно, как живут его герои, желая успеть как можно больше — не всегда, впрочем, понятно зачем. На книжном рынке уже давно говорят, что в продажу поступил не «новый Пелевин», а «очередной»; споры вокруг него тоже примета времени.

Написанный уже скорее в русле постиронии, чем постмодернизма, новый роман оказывается полностью лишен содержания, относительно которого авторская ирония была бы уместна. В конце концов, творчество Пелевина превращается в порочный круг иронии над иронией, где нет внятного посыла. Ну, или он совсем не считывается. Главное же — повторяющийся прием насмешки, которой не на чем остановиться, начинает утомлять. Если ожидать от автора последовательности, было бы логично увидеть в новом романе иронию (или постиронию) в отношении его совсем недавних произведений — но ничего подобного в книге нет.

При желании читатель может найти в «Крути» параллели с современностью — их много, и не все они на поверхности. Ключевая из них — ожидание конца войны и конца этого мира. Сюжет о приближающемся к Земле астероиде связывает «Круть» с «Меланхолией» Ларса фон Триера, но гораздо интереснее (и важнее) оказываются прототипы героев. Кажется, их поиск тоже часть игры писателя с читателем, в которой Пелевин по-прежнему на высоте. Все они — наши современники, многие объявлены «иноагентами» и «экстремистами».

По нынешним временам слишком легко считываемые прототипы могут восприниматься чуть ли не как оппозиционное высказывание — но Пелевин при этом описывает своих героев, в общем-то, без тени сочувствия. Такая считываемость намекает на более глубокую связь романа с нашей действительностью, а динозавры выступают в тексте как символ всех архаических сил, которые сегодня берут убедительный реванш у модерна. Впрочем, это только предположение.

Структура нового романа Пелевина сложнее, чем может показаться. Как обычно, в качестве основания он подводит солидный пласт мифологии — современной и древней. Ахиллес Гомера был от рождения обречен на героическую смерть и, разумеется, ни о какой мести за себя не помышлял. Вот и динозавр Ахилл «не то, чем кажется». Не будет преувеличением сказать, что для Пелевина сознание мифологично и откликается на знакомые мифы, повторяемые в культуре и литературе. Эта установка на цикличность: «Ничего нового — и хорошего — уже не будет», — также взята из постмодернизма.

Главный герой Маркус Зоргенфрей — силовик (пусть и не государственный, а корпоративный). Его фамилия отсылает к поэту и переводчику Серебряного века, репрессированному в 1938-м. Конечно, вычитывать и выискивать аллюзии, намеки и скрытые в «Крути» цитаты очень интересно, но все это, к сожалению, не поможет понять, что же хотел показать автор — умную и тонкую сатиру на общество, пародию на современную литературу или довольно грубое издевательство над современными ценностями.

С точки зрения постиронии, «Круть» высмеивает все, о чем говорит, — и далеко не всегда смешно. К примеру, в сеттинге книги есть победивший феминизм, но он сразу же предстает своей обратной стороной. Не исключено, что такое было бы оправдано в жанре антиутопии, которая критикует любое гендерное неравенство, но в романе Пелевина это трудно не считать как неуместную иронию по поводу современного фемдвижения, сопровождаемую к тому же крайне сомнительным шутками о менструации.

Виктор Пелевин, создатель культового персонажа Вавилена Татарского, пишет в своем новом романе про пришедшего из «реального» мира Владлена Татарского (настоящее имя — Максим Фомин; читатель без труда угадает погибшего «военкора» в одном из героев, как и осужденную за его убийство Дарью Трепову). Можно подумать, что писатель предсказал многие повороты современной российской политики. Если это в действительности так, диагноз печален: мы живем в ожидании конца, безо всяких ценностей, спасаясь только насмешкой, граничащей с абсурдом.

Издательство «Медузы» выпускает книги, которые из-за цензуры невозможно напечатать в России. Теперь в нашем «Магазе» можно купить не только бумажные, но и электронные версии книг. А еще «Медуза» начала издавать художественную литературу. Это один из самых простых способов поддержать редакцию и наш издательский проект

«Медуза»