«Я бы назвал эту схему преступной»

Интервью эксперта по коррупции Ильи Шуманова, в котором мы попросили его максимально просто объяснить, в чем смысл спора Каца и ФБК (и кто из них прав)

В начале октября политик Максим Кац обвинил Фонд борьбы с коррупцией в том, что они якобы помогли бывшим владельцам Пробизнесбанка Сергею Леонтьеву и Александру Железняку избежать ответственности за воровство денег, принадлежавших вкладчикам. Более того, как считает Кац, Леонтьев благодаря связи с оппозицией получил политическое убежище в США. ФБК выпустил свой ответ через три недели: фонд опубликовал видео, в котором попытался опровергнуть обвинения в «крышевании банкиров». В частности, ФБК настаивает, что «волонтер» Железняк выполнял «техническую работу» в американском юрлице фонда. В тот же день, когда ФБК опубликовал ответ Кацу, Железняк объявил о своем уходе из ФБК; именно этого Кац публично требовал от ФБК. Несмотря на то, что обе позиции — и Каца, и Фонда борьбы с коррупцией — представлены очень подробно, история многим по-прежнему кажется трудной для понимания. По просьбе «Медузы» журналистка-расследовательница Юлия Старостина попросила главу «Трансперенси Интернешнл — Россия в изгнании» Илью Шуманова еще раз разобрать аргументы сторон и объяснить, какие вопросы остаются к каждой из них.

Прежде чем начать, вспомните краткую историю Пробизнесбанка

Узнать

Пробизнесбанк в 1993 году основали друзья детства, москвичи Сергей Леонтьев и Александр Железняк. Банкиры смогли не только пережить кризис 1998-го (за неделю до дефолта их банк выдал миллион долларов на концерт Rolling Stones в «Лужниках»), но и расширить свою банковскую сеть в нулевые. Купив несколько банков в регионах, в 2006-м банкиры объединили их вместе с головным Пробизнесбанком в группу «Лайф».

К началу 2010-х группа «Лайф» занимала пятое место в России по размерам филиальной сети, а сам Пробизнесбанк, как и в 1990-е, замыкал пятый десяток российских банков. Но в августе 2015 года Центробанк отозвал лицензию Пробизнесбанка, а в октябре признал его банкротом. В день отзыва лицензии ЦБ оценил дыру в банке не менее чем в 67 миллиардов рублей. Позже регулятор не раз менял свою оценку ущерба.

Подробную историю Пробизнесбанка можно узнать из недавнего расследования издания The Bell.

— В чем Максим Кац обвиняет Сергея Леонтьева, Александра Железняка и ФБК, если объяснять максимально просто?

— Версия Максима Каца, если упрощать, следующая: денежные средства (не менее 470 миллионов долларов — здесь и далее курсивом, — прим. «Медузы») из Пробизнесбанка были похищены. Он приводит схему хищения, и ей посвящено все его расследование. Денежные средства из Пробизнесбанка размещались на счетах иностранных и российских брокеров. Потом эти денежные средства из брокерских организаций попадали в офшоры, которые контролировали Железняк и Леонтьев. Но бенефициаром этих офшоров (к примеру, в случае с компанией Vermenda на [Британских] Виргинских островах) была указана случайная женщина, которой за эту услугу заплатили 100 евро. Денежные средства, выведенные со счетов брокера, Железняк и Леонтьев использовали по своему усмотрению для личного обогащения.

Сам факт перевода денежных средств из Пробизнесбанка на счета брокера — не преступление или правонарушение, как говорит Кац. Но дальнейшее использование денежных средств, выдача кредитов, которые сам Пробизнесбанк обеспечивал (то есть гарантировал их выплату), — по факту хищение денежных средств.

В дальнейшем Железняк или Леонтьев использовали эти денежные средства в личных целях. Они играли на бирже, инвестировали, а полученную прибыль через цепочку компаний выводили, например, в траст Леонтьева, зарегистрированный на островах Кука.

Претензии Каца к Фонду борьбы с коррупцией заключаются в том, что Леонтьев и Железняк с какого-то момента финансировали ФБК пожертвованиями. Железняк занимал позицию в международном ФБК — якобы в обмен на то, что фонд должен был помогать банкирам в судах. То есть [соратники Навального должны были] выступать в их защиту, говоря о том, что эти люди борются с коррупцией и сталкиваются с политическим преследованием со стороны российских властей.

Это, конечно, очень упрощенное объяснение, трактовка расследования Каца.

— Достаточны ли аргументы ФБК для опровержения обвинений?

— Вообще, вкладчики Пробизнесбанка насчитали несколько разных схем вывода денежных средств из банка. Кац разобрал только одну историю, она действительно большая. Это использование брокеров, в том числе иностранного, для вывода денежных средств.

К объяснению ФБК есть два вопроса. Первый — к объему [средств]. Даже в своем ответе ФБК не нашел все деньги, которые были выведены и должны были вернуться в Пробизнесбанк. Я [в доступной мне отчетности Пробизнесбанка] их нашел еще меньше: из сотен миллионов долларов в виде субординированных кредитов тех, что отражены на балансе банка, поступило около шести миллионов долларов. То есть ничтожная часть [по сравнению с суммой, которую вывели]. Можно спорить [о конкретных суммах], но точно понятно, что не все деньги вернулись обратно. Я говорю, что, скорее всего, вернулась ничтожно малая часть, а ФБК говорит, что вернулось много — но тоже не все.

Второй вопрос: как и куда [выведенные из банка] деньги вернулись? ФБК в своем расследовании публикует документы и показывает, что [условно говоря] сегодня деньги пришли в офшор Vermenda, а завтра они попадают на счет Vermenda в Пробизнесбанке. Давайте для объяснения максимально упростим. Допустим, преступник похитил из банка денежные средства, пришел в этот же банк, открыл счет — и формально они отразились на счету банка. Но это не значит, что банк по-прежнему владеет этими денежными средствами. Это значит, что компания Vermenda разместила свои денежные средства на счету банка. Мы понимаем, что выведенные денежные средства и денежные средства, размещенные коммерческой компанией на счету банка, — это не одно и то же. Деньги банка и деньги коммерческой компании — это разные истории.

ФБК утверждает, что денежные средства поступали обратно в банк, но из их объяснения мне это не очевидно по одной простой причине: денежные средства поступали куда угодно, [а не только в Пробизнесбанк]. На счета коллекторского бюро «Лайф», которое формально не связано с Пробизнесбанком, на какие-то другие коммерческие проекты, которые контролировали собственники банка, — но не в сам банк. А часть денежных средств при этом вообще растворилась.

Я бы не стал утверждать, что офшорные компании возвращали в Пробизнесбанк денежные средства. По крайней мере, это не следует из того, что показал ФБК. То, что какие-то компании, контролируемые топ-менеджерами Пробизнесбанка, открывали свои счета в этом же банке, неважно. Важно, что часть денежных средств эти компании переводили в латвийские банки, а дальше по цепочке они просто уходили в неизвестном направлении.

Ответ ФБК на часть обвинения, связанную с якобы «обелением» репутации банкиров, я не хочу трогать. Не потому что у меня нет мнения на этот счет, а потому что я считаю, что комментировать это несвоевременно. Железняк [после расследования Каца] ушел с позиции в ФБК, и уже нет смысла разговаривать на эту тему. Действие, которого требовал Максим Кац, собственно, уже произошло.

Что хорошо в ответе ФБК — это то, что они признают историю, связанную с прокурорами. Ходить вокруг этой темы кругами уже бессмысленно: слишком много про эту историю написал [ученый и журналист] Андрей Заякин (по ссылке — его текст в The Insider). Мы и раньше знали, что Камо Авагумян и «Авилон» держали в Пробизнесбанке прокурорский общак, теневую кассу Генпрокуратуры. Очевидно, что одного этого уже должно хватить для того, чтобы мы вообще говорили о Железняке и Леонтьеве как о людях, которые помогали отмывать денежные средства для тех, в отношении кого сам Навальный делал расследования. Про [бывшего замгенпрокурора Саака] Карапетяна, [бывшего генпрокурора Юрия] Чайку и «Авилон» ФБК публиковал расследования — а тут их же денежные средства поступают в банк, связанный с банкирами, которые теперь занимают позиции в ФБК.

— По итогам ответа ФБК, в котором были выдержки из документов, подтверждающих, что проводки обратно были, но деньги шли в небанковские проекты, и с учетом публикации Андрея Заякина в The Insider (где Железняк и Леонтьев многое рассказали сами), как вы считаете, украли ли банкиры деньги вкладчиков?

— Смотрите, вот таких понятий, как «внешний контур» банка, «внебалансовые компании» банка, о которых все говорят, не существует. Это все уже не имеет отношения к банку. Когда банкиры выводят активы из банка, банк ими больше не владеет. Ими распоряжаются уже сами банкиры.

Когда банкиры рассказывают, что «мы там крутили, вертели, проводили какие-то операции, играли с голубыми фишками», — к банковской деятельности это отношения не имеет. Аргумент «все так делали» [тоже не засчитывается]: на самом деле нет, не все так делали. И говорить так — это просто попытка снять с себя ответственность.

Когда ЦБ [в 2015 году] отозвал лицензию и в Пробизнесбанк высадилась временная администрация, вернуть деньги с брокерских счетов оказалось уже невозможно, потому что так были составлены соглашения.

— Да, соглашения были составлены так, что в случае отзыва лицензии у Пробизнесбанка все ценные бумаги как залог остались у брокеров.

— Все верно. Это катастрофа для кредиторов, для вкладчиков. В банке — дыра. Люди, которые должны были получить свои деньги по обязательствам банка, остаются ни с чем.

Мы сейчас говорим только о схеме с операциями с брокерами, но, помимо этого, были другие. За день до отзыва лицензии у Пробизнесбанка, когда счета банка уже были заморожены, из кассы забрали 625 миллионов рублей и передали их в другой банк группы «Лайф» — «Экспресс-Волга». То есть попытки вывести денежные средства, похитить их шли даже на таком уровне.

Дальше [среди схем] — выдача кредитов на технические компании (фирмы-прокладки). Тут мы уже говорим не про сложную схему с брокерами. Это просто кредиты техническим компаниям, «помойкам», которые контролировали топ-менеджеры Пробизнесбанка. Тупая схема, которой пользовались, чтобы срочно вывести активы из банка, уже предполагая, что у него отзовут лицензию.

Есть совокупность непрямых свидетельств того, что банкиры, наверное, знали о том, что грозит Пробизнесбанку. Леонтьев уезжает за несколько дней до отзыва лицензии — вероятно, предполагая, что [вскоре против него] может начаться уголовное преследование. За несколько месяцев до этого он покупает себе паспорт Кипра, видимо, опять же страхуясь, предполагая, что за его действия последует расплата. За несколько дней до отзыва лицензии АСВ пришло и забрало свои 600 миллионов рублей, которые лежали на депозитах в Пробизнесбанке, что тоже было красным флагом [и после чего стало понятно, что санации, вероятно, не будет].

Ну и последний момент: есть рейтинговое агентство Fitch, которое за восемь месяцев до отзыва лицензии ЦБ отозвало кредитный рейтинг у Пробизнесбанка, потому что не смогло подтвердить, где размещены его денежные средства. По всей видимости, речь шла о брокерских счетах (имеется в виду, что к тому времени средства уже ушли через брокерские счета). Фактически [выведенные] активы отражались на балансе банка дважды. В первый раз — в виде тех депозитов на брокерских счетах, которые были отражены на балансе в Пробизнесбанке, и во второй — в виде субординированных займов, которые связанные с банкирами компании выдавали банку. Это значит, что банкиры фальсифицировали банковскую отчетность.

Фактически люди [Леонтьев и Железняк] говорят: «Ну, мы надували баланс, мы искажали отчетность, мы старались заработать денег». Но фальсификация — это уголовное преступление. То есть, [говоря об отчетности Пробизнесбанка], от факта нарушения закона уйти нельзя. Фальсификация отчетности привела к дыре в банке, утрате ликвидных активов — и невозможности выполнить обязательства перед кредиторами.

Добавлю к этому, что дыра была не только в Пробизнесбанке, но и в других банках группы «Лайф» — в «Экспресс-Волге», в ВУЗ-банке. То есть это история не только одного Пробизнесбанка. Просто те ЦБ начал санировать, а Пробизнесбанк не стали и просто закрыли.

— Правильно ли поступил ЦБ, отозвав у Пробизнесбанка лицензию?

— С 2014 по 2016 год Эльвира Набиуллина во главе ЦБ занималась расчисткой российского банковского сектора. И большую часть кэптивных банков, где акционеры перекладывали деньги из банковского кармана в свой, ЦБ позакрывал, поотзывав лицензии. Чем отличается от таких же банков Пробизнесбанк? Ничем не отличается.

Сами Железняк и Леонтьев признают, что использовали его как кэптивный банк для финансирования собственных проектов и часть этих проектов не была известна всем акционерам банка и согласована с ними. Леонтьев сам пояснял, что другие управленцы, инвесторы банка не дали играть с голубыми фишками на капитал банка с формулировкой «We donʼt want another bloody hedge fund» («Нам не нужен еще один чертов хедж-фонд»).

Леонтьев закрыл это направление внутри банка, но создал новую [личную] структуру, Wonderworks, которая продолжила заниматься этими сделками. То есть акционеры сказали: «Нам не нужны высокорискованные сделки, занимайтесь просто банковской деятельностью». А они [владельцы банка], как я понимаю, занимались чем угодно — брали деньги у прокуроров, отмывали эти деньги, играли на бирже, финансировали собственные проекты, но все это имело очень ограниченное отношение к банковскому делу.

— В ФБК утверждают, что часть выведенных из банка средств Леонтьев потратил на скупку акций Apple, Facebook, Google и BP, но деньги «возвращались туда, где их брали, с процентами». Речь идет о личной структуре Леонтьева Wonderworks, которая получала кредиты из Пробизнесбанка под низкие проценты. ФБК заявляет, что «если все займы и проценты по ним выплачены, то сказать, что это воровство, невозможно». Вы с этим согласны?

— Я не отвечу на этот вопрос, потому что здесь у меня недостаточно информации. Как я понимаю, из пояснений банкиров Заякину следует, что Леонтьев играл на бирже за счет кредита для своей личной компании, [который выдал Пробизнесбанк], вопреки желанию других акционеров, перекладывая все риски на них и на вкладчиков банка.

То есть по идее эти кредиты не должны были выдавать. Подконтрольная компания Леонтьева не должна была получить кредиты под 3–5% в год. В отчетности Пробизнесбанка информации о выдаче кредита одному из акционеров не было. Соответственно, это опять фальсификация отчетности — как минимум.

С точки зрения [рассуждений о том], украдены или не украдены деньги… Да, по всей видимости, Леонтьев хорошо торговал и заработал на этом. Суммы называют разные. Куда он положил эти деньги? Он положил деньги себе в карман. То есть, используя деньги банка, он заработал денежные средства, которые забрал себе.

Если это, как они [банкиры] говорят, «внешний контур банка», то Леонтьев просто вернул в банк деньги, которые у него брал. Но где тогда прибыль банка в отчетности? Ответа у меня нет. Сама по себе эта схема точно незаконна. Я бы назвал эту схему преступной.

Более того, когда речь зашла о показаниях — ведь в России против Леонтьева заведено уголовное дело, — [следователи] начали опрашивать других менеджеров банка, тех, кого Железняк и Леонтьев оставили в России. И они рассказали очень страшную историю. Дыра в Пробизнесбанке появилась гораздо раньше [августа 2015-го, когда ЦБ отозвал лицензию] — в 2009 году, когда Леонтьев якобы вывел из активов банка под миллиард рублей. И все оставшееся время, вплоть до 2015 года, менеджмент банка занимался тем, что маскировал эту дыру.

То есть менеджеры банка говорят, что была создана параллельная система из десятков разных компаний. Их возглавляли сотрудники банка, получая за это дополнительную зарплату, — для того, чтобы фальсифицировать отчетность и выводить деньги из банка, выдавать кредиты и вовлекать эти денежные средства в другие проекты акционеров банка. В банке существовало целое управление, которое занималось такими незаконными операциями! Оно называлось «Валькирия», про это подробно пишет The Bell.

Понятно, что менеджеры Пробизнесбанка давали показания, находясь в СИЗО под уголовным преследованием, [то есть у них могли быть свои мотивы, они также могли оказаться под давлением]. Но они описали схему подробно. А часть комментариев про отдельное управление и сотрудников, получавших зарплаты [за прикрытие выводов активов], бьется с тем, что сами банкиры рассказали Андрею Заякину.

— В 2017 году Владимир Ашурков, который на тот момент, в 2017-м, был исполнительным директором ФБК, написал заявление «для суда по предоставлению Леонтьеву убежища в США» (цитирую по ФБК). Корректно ли считать это заявление политической защитой со стороны ФБК — для банкира, которого в России преследуют по уголовному обвинению в хищении?

— Слушайте, ну Ашурков сам банкир. ФБК настаивает, что он действовал не как лицо, представлявшее ФБК, а как физическое лицо. Что он лично знал Леонтьева и Железняка и лично с ними коммуницировал, без участия ФБК…

Если мы говорим про то, что эти люди [Леонтьев и Железняк] связаны с представителями Генпрокуратуры, которые держали у них в банке деньги, а ФБК расследовал коррупцию в Генпрокуратуре, то, конечно, здесь есть этическая дилемма.

— Какие вопросы после всего этого остаются к ФБК?

— Пускай ФБК не считает, что Леонтьев и Железняк украли деньги. [При этом фонд признает, что] они связаны с общаком Генпрокуратуры. В Пробизнесбанке шло отмывание денег прокурорского общака. Вся эта история была известна, уже были суды, вся информация была. Какого черта они допустили такого человека к каким-то управленческим функциям внутри Фонда борьбы с коррупцией?

Для меня история с Пробизнесбанком очевидна. Я согласен, что [в расследовании] у Каца было очень много допущений и передергиваний. Он раскрыл не всю информацию, он ничего не говорил про то, что выведенные деньги шли обратно в Пробизнесбанк, — а это на самом деле важно, пусть мы их объем и считаем по-разному.

Но очевидно, что у ФБК могли возникнуть подозрения относительно Железняка и Леонтьева еще на старте их взаимодействия. Просто процедура проверки не была проведена должным образом. Почему этого не было сделано — остается, наверное, самым главным вопросом.

В самом ФБК признают наличие, как они называют, «неэтичных операций в Пробизнесбанке». Хотя для меня они выглядят как фальсификация отчетности и мошеннические действия. Вкладчиками банка были граждане России, среди них есть малый и средний бизнес! Неужели это неважно? Мне кажется, это важно — критически важно! — для любой политической структуры.

Беседовала Юлия Старостина