Тюрьма для всей Европы

Как устроено самое охраняемое в Нидерландах место лишения свободы? Рассказывает его бывшая сотрудница

Светлана Бронникова работала в нидерландской тюрьме с 2009 по 2011 годы. С тех пор она поддерживает связь с бывшими коллегами и следит за ситуацией в пенитенциарной системе страны. Светлана согласилась рассказать «Новой-Европа» об устройстве мест заключения в Нидерландах и о том, какие в них содержатся осужденные.

Светлана Бронникова

работала в Министерстве юстиции Нидерландов, в мужской тюрьме, в отделении для рецидивистов, употребляющих наркотики

Санузел, книги, телевизор

— Расскажите, пожалуйста, о том, в какой именно тюрьме вы работали.

— Я была психологом в тюрьме небольшого городка Фюхт, расположенного неподалеку от Хертогенбоса — столицы провинции Северный Брабант. Эта тюрьма является одной из наиболее охраняемых в Нидерландах и во всей Европе. Она построена на месте концентрационного лагеря, где во время Второй мировой войны нацисты содержали евреев. Сегодня оттуда крайне трудно совершить побег. В этом заведении, кроме местных преступников, содержатся наиболее опасные заключенные, включая международных террористов из других стран Евросоюза, специально доставленных туда для отбывания пожизненного срока.

— Что представляет собой нидерландская тюрьма?

— В любой нидерландской тюрьме есть несколько отделений. К примеру, я работала в корпусе, где сидели люди с химическими зависимостями. Эти заключенные нуждаются в особых условиях содержания. Поэтому режим у нас был немного более мягкий, чем в других отделениях. Есть также корпус для осужденных с психическими расстройствами и заболеваниями вроде шизофрении, душевнобольных и склонных к суициду. При мне на его основе был создан психиатрический центр для заключенных. Туда же помещают сидящих пожизненно серийных убийц, маньяков и насильников с патологиями. Есть специальный блок для террористов. В остальных помещениях находятся обычные заключенные.

— Сколько человек сидят в камерах? Каков режим?

— Сразу после входа в помещение, где сидят заключенные, расположен холл с телевизором, диванами, большим обеденным столом и кухней, где осужденные могут готовить себе еду. Продукты они покупают в тюремном магазине, расплачиваясь либо заработанными в тюрьме деньгами, либо полученной с воли финансовой помощью. Заключенные часто готовят различные национальные блюда, представляя кухню своей страны. Ассортимент в магазине примерно равен набору продуктов в небольшой привокзальной лавке: мясо, курица, нарезки, колбаса и ветчина, сыры, выпечка, сладости. Далее идет жилой сектор. Каждый заключенный сидит в отдельной небольшой камере. Это комната, в которой есть туалет с раковиной, кровать, стол, книжная полка, персональный телевизор. Похоже на обычный номер в дешевой российской гостинице в провинциальном городке. Душ для всех на этаже. Работает библиотека. Тюрьмы Нидерландов считаются одними из самых комфортных в мире. В них приезжают поучиться делегации со всего мира. Например, из Соединенных Штатов.

Работа, обучение, спорт

— Какая работа есть для заключенных в тюрьме?

— Различные виды работ. У нас был столярный и слесарный цеха. Платят там немного. Подавляющее число заключенных предпочитают не трудиться вовсе. Также в тюрьме можно учиться — есть обучающий центр. Там, например, преподают основы программирования.

— Заключенных выпускают на улицу?

— При отделении есть место для прогулок. Там можно заниматься спортом, играть в баскетбол и волейбол.

— Кто, кроме террористов, содержится в этой тюрьме?

— Совершенно разные люди. Голландцы сидят рядом с приезжими из других стран. Мне встречались выходцы из Сомали, Марокко, приезжие из бывших колоний Нидерландов — Арубы и Суринама, Антильских островов. Среди заключенных много мусульман. Россиян я не встречала, но граждане стран с постсоветского пространства были. Мне запомнился один грузин, пойманный на каком-то мелком преступлении. Его должны были депортировать из Нидерландов, так как он давно просрочил визу. Этот грузин страшно буянил, ломал попадавшиеся под руку предметы, пытался нападать на охранников. Когда я к нему пришла, этого человека зафиксировали на кровати. В итоге выслали из страны.

— Те, кто попал в тюрьму в первый раз, сидят отдельно от рецидивистов?

— Нет, наркоторговец, у которого уже десятая ходка за торговлю кокаином, сидит рядом с тем, кто впервые попался на краже велосипеда. При этом никакой криминальной иерархии среди заключенных нет. Но любая агрессия в отношении других заключенных наказывается очень строго. Человека могут зафиксировать, как это произошло с грузином, о котором я рассказывала. Но такое случается редко.

Интернет, телефон, отпуск домой

— В каких условиях содержатся обычные заключенные?

— Подъем ежедневно в 7:30 утра (иногда по расписанию — в 8:00), отбой в 22:00. Днем — прогулка, после обеда — время для просмотра телевизора. С 17 часов все расходятся по камерам. Когда я работала в пенитенциарной системе, содержание одного заключенного в сутки обходилось бюджету Нидерландов в 180 евро. Сейчас из-за инфляции эта сумма могла еще больше вырасти. У заключенных есть библиотечный час, когда они могут читать книги и прессу, а также получают доступ к компьютеру с интернетом и имеют возможность писать письма по электронной почте своим близким. Также им разрешено звонить своим близким по телефону. За хорошее поведение вставших на путь исправления заключенных отпускают на выходные домой на побывку. Обычно им дается 36 часов.

— Как содержат террористов?

— Террористы часто имеют склонность к побегам. Кроме того, они обычно принадлежат к организациям, которые пытаются вызволить своих членов из заключения. Поэтому террористов, как правило, из исламских группировок, содержат в наиболее суровых условиях в полной изоляции. Их помещают в специальный отдельный антитеррористический корпус, на втором уровне которого располагается всего четыре одноместные камеры. При мне заполнены были лишь две из них. От других помещений заключенных отделяет бронированное стекло толщиной в десять сантиметров, полностью задерживающее звуки. Весь первый этаж отведен под охрану. Воспитатели здесь носят оружие и обязаны в случае попытки к бегству или какого-либо опасного поведения осужденных стрелять на поражение. Гулять террористов выводят в отдельный небольшой дворик, со всех сторон огороженный стенами. Охранники не имеют права разговаривать с ними и даже вмешиваться в их конфликты. Я знаю о случае, когда после ссоры двое заключенных решили выяснить отношения на прогулке, и один из них забил другого до смерти. Охрана просто не имела права их разнимать.

Ссоры, драки, суициды

— Кто служит в тюрьме? Сколько зарабатывают надзиратели?

— В Нидерландах их называют воспитателями. В мужской тюрьме работают сотрудники обоих полов примерно в равной пропорции. Психологи — практически всегда только женщины. В женской тюрьме — наоборот. Это делается для снятия психологического напряжения. Ведь в чисто однополой среде повышается уровень агрессии. Обычный воспитатель получает на руки после уплаты налогов среднюю для нидерландского чиновника зарплату в 2,5–3 тысячи евро в месяц.

Те, кто работают с террористами, имеют серьезные надбавки. Заведовал нашим отделением человек, сам ранее отсидевший в местах лишения свободы по наркотической статье. Выйдя на свободу, он решил помогать осужденным,

получил специальное образование и устроился на работу в тюрьму. Каждый сотрудник тюрьмы носит пейджер, на который в случае чрезвычайного происшествия, например, бунта или другой острой необходимости приходят специальные сообщения. Раз в неделю сотрудники тюрьмы и психологи встречаются с приглашенным со стороны психиатром, который их осматривал. Он же принимал решение о том, выписывать ли заключенным антидепрессанты и другие медикаменты. Час работы такого независимого специалиста стоил тогда 250 евро. Сейчас цена еще больше выросла.

— Почему вы решили пойти работать в тюрьму? Чем в нидерландских местах заключения занимаются психологи?

— Я защитила в Москве степень кандидата психологических наук. После этого устроилась в организацию «Врачи без границ». Вскоре меня позвали в Бельгию работать по тематике зависимости от химических препаратов. В то время в Бенилюксе было много русскоговорящих людей с такой проблемой. Через два с половиной года я переехала в Нидерланды, подтвердила свой российский диплом об образовании и получила лицензию психолога. После этого меня стали звать сотрудничать в разные места. Я выбрала тюрьму. Пришлось пройти стандартную проверку на наличие криминального прошлого. Подобные проверки обязательны для тех, кто хочет устроиться в образовательное и медицинское учреждение. Далее последовало недолгое обучение, основная часть которого заключалась в гуманном отношении к заключенным. Хорошо помню фразу: «Эти люди уже достаточно наказаны за свои проступки лишением свободы. Меру наказания уже определили суд и государство. Мы не имеем права наказывать их как-то еще».

В России сотрудники ФСИН работают в системе исполнения наказаний. Они наказывают осужденных. И порой не знают в этом меры. Ведь не секрет, что в эту сферу в РФ нередко идут люди с садистскими наклонностями. В Нидерландах это невозможно. Здесь воспитатели относятся к своим подопечным по-человечески, без страха и даже с уважением к личности. По окончании обучения все сотрудники приносят присягу Министерства юстиции. Затем меня направили на очень дорогие курсы нидерландского языка, которые оплатил мой работодатель.

Меня лично на работу в тюрьму привел исследовательский интерес. Хотелось понять природу зла. Разобраться в том, что заставляет людей совершать экстремальные поступки, которые навсегда меняют их жизни. Нидерланды, согласно статистике, являются одной из самых безопасных стран в мире. Но и в ней встречаются совершенно жуткие персонажи. Быстро выяснилось, что зло не обладает никакой притягательной силой и романтикой.

Драки, ссоры, вспышки агрессии и суициды — основные проблемы в тюрьмах. Как правило, в неволе обостряются любые психологические заболевания.

Если человек страдал депрессией, она увеличивается многократно. Психологи должны предотвращать подобные чрезвычайные происшествия.

Еще одной задачей психолога является подготовка осужденных к существованию на воле. Не секрет, что после выхода из тюрьмы бывшим заключенным требуется реабилитация. Ведь за время заключения они теряют навыки адаптации к привычной жизни. Им становится сложно самостоятельно принимать решения. Ведь долгое время постояльцы тюрем живут по навязанному распорядку и практически лишены права какого-либо выбора.

— Российский оппозиционный активист Александр Долматов, которого суд приговорил к депортации, повесился в 2013 году в тюрьме нидерландского города Роттердам.

— Полностью избежать подобных случаев невозможно. Но для этого делается всё необходимое. Заключенным стараются не давать возможности для суицида. Также предоставляется квалифицированная психологическая помощь, за которой они могут обратиться в любой момент. В большинстве случаев попытку сведения счетов с жизнью не удается завершить. В нидерландских тюрьмах очень низкой по сравнению с другими странами процент доведенных до конца самоубийств.

Воры, насильники, маньяки

— Кто из ваших тюремных подопечных запомнился вам в большей степени?

— Было много разных людей. Вспомню некоторых. Одним из ярких заключенных был профессиональный велосипедный вор, уже весьма серьезного возраста — за пятьдесят. У него на свободе были отмычки к любым замкам. Он в совершенстве знал устройство всех велосипедов. Мог в шумной толпе за минуту отковать и увести каждый понравившийся велик. Был необычайно одарен технически. Мы пытались убедить его, что с такими способностями можно устроиться механиком в любую мастерскую. Но в итоге он отказался получать профильное образование. Мне не удалось никак помочь исправлению этого человека. Интересно, что этот закоренелый рецидивист совершал благородные поступки. Так, он дал крышу над головой девушке-иностранке, попавшей в сложную жизненную ситуацию. При этом у них не было романтических отношений. Он просто пустил ее жить в свою маленькую квартирку.

Однажды заведующий нашего отделения попросил меня присутствовать на собеседовании с заключенным, находившимся на усиленных условиях содержания. Раньше он дрался с другими осужденными. Но вот вроде бы встал на путь исправления и попросился к нам в отделение, где существовали определенные поблажки. Оказался ослепительной красоты мужчина исконно голландской породы. С бездонными голубыми глазами и длинными ресницами, прямым носом и высокими скулами. Хоть на картину — хоть в рекламу. Я заглянула в его досье, и оказалось, что он серийный насильник. Причем получивший уже несколько сроков. Это была шестая или седьмая его ходка. Он знакомился с девушками. Некоторое время нормально общался. Но после расставания приходил на последний разговор, где жесточайшим образом избивал, а потом насиловал своих жертв. Пытался меня очаровать своей внешностью. Но я увидела перед собой циничного психопата, пытавшегося сделать свою жизнь в заключении максимально комфортной. Ему это не удалось, и я высказалась против смягчения ему режима.

А вот водитель-дальнобойщик, сидевший на стимуляторах, жестоко убил наркодилера, подсадившего на наркоту его бывшую подругу. Получил 13 лет. Он ужасно мучился угрызениями совести и физически страдал от содеянного. Я пыталась ему помочь. И в итоге его перевели в психиатрический центр, где он вылез из депрессии, начал играть в волейбол и даже улыбаться.

Самая драматическая история случилась с участием самого известного нидерландского журналиста-расследователя Петера де Вриса. Он хотел сделать интервью с маньяком-педофилом, долгие годы насиловавшим и убивавшим детей и подростков. Монстра очень долго не могли поймать. И, хотя это строго запрещено, де Врис пронес в тюрьму видеокамеру и заснял вблизи серийного убийцу. После выхода программы разразился ужасный скандал. Но репортер заявил, что родные жертв имеют право заглянуть в глаза тому, кто лишал жизни их близких. Я разговаривала с этим убийцей. И в нем не было вообще ничего интересного. Совершенно эмоционально пустой, малообразованный психопат с манией насилия. Ему просто нравилось убивать. Он сидел пожизненно, изолированный от всех других заключенных. Де Вриса потом неизвестные застрелили на улицах Амстердама. Он многим мешал.

— Почему вы ушли с этой работы?

— Ко мне после долгого перерыва приехал из России муж. А семейная жизнь не очень подходит для службы в тюрьме, ведь я частенько работала и в выходные дни. Но главная причина заключалась в том, что за два с половиной года работы я имела дело со многими заключенными, выходящими на свободу.

К сожалению, многие из них не получали нужной поддержки властей после отсидки. Хотя в Нидерландах — один из самых низких в мире показателей по рецидивам. Однако на практике вся эта система часто не работала.

Иногда муниципалитеты вместо помощи, наоборот, делали всё, чтобы человек не смог адаптироваться. Бывшим заключенным не предоставляли положенное по закону жилье и не находили работу. И люди, которые были полны надежд на лучшую жизнь после выхода из тюрьмы, оказывались «между небом и землей». В небольших нидерландских городах это крайне сложно пережить. Там все друг друга знают. Бывшие заключенные не могли встроиться в это сообщество. И мои подопечные скатывались назад в криминальную среду. Очень трудно видеть плоды своего кропотливого труда буквально спущенными в унитаз. В итоге я поняла, что не хочу растрачивать свои ресурсы впустую, и решила уволиться.