Пермская «культурная революция». Финал

Краткая история галереи PERMM, в которой 21 ноября прошли обыски

21 ноября в пермском музее современного искусства PERMM прошли обыски. В тот же день силовики пришли домой к директору музея Наиле Аллахвердиевой и «ее коммерческим партнерам», а на официальном сайте появилась плашка «Музей временно закрыт по техническим причинам». Сегодня галерея уже работает в привычном режиме, и о том, зачем проводился обыск и какие могут быть последствия, арт-деятели продолжают спорить.

В марте 2024 года у Аллахвердиевой, как и у многих независимых художников по всей стране, обыск уже проводился — тогда он был связан с уголовным делом Петра Верзилова*, которого обвиняют в госизмене. На этом фоне нынешний визит силовиков сразу стали связывать с так называемым делом Марата Гельмана*, которого обвиняют в «оправдании терроризма». Некоторые даже предполагают, что это дело может спровоцировать новую волну репрессий против деятелей искусства.

Марат Гельман — галерист и основатель музея современного искусства PERMM — был уволен с поста директора музея еще в 2013 году. На сегодняшний день российское правительство «наградило» Марата сразу несколькими репрессивными статусами: в 2021 году Гельмана признали «иностранным агентом», в 2022 году он был объявлен в розыск из-за дела о «фейках о российской армии» и совсем недавно, 14 ноября, занесен в список «террористов и экстремистов». Судя по всему этому,

сроки давности любой публичной деятельности для государства не имеют значения: если последний статус Гельмана действительно стал поводом для обысков, то это повод очень сомнительный, ведь галерист не имеет отношения к PERMM уже 11 лет.

Вообще, в последнее время контроль над пермским музеем стал любимым занятием местных силовых структур. 31 октября стало известно, что прокуратура провела в PERMM проверку и нашла конфликт интересов в действиях его руководства: якобы директор музея Наиля Аллахвердиева заключила несколько договоров с лицом, состоящим с ней в близких отношениях. После проверки городской прокурор подал иск в суд с требованием признать эти сделки недействительными и вернуть в бюджет более 300 тысяч рублей, выплаченных по ним.

О конкретных договорах, спровоцировавших разбирательства, в прокуратуре не сообщили. Тогда Наиля Аллахвердиева утверждала, что не понимает сути предъявленных обвинений: по ее словам, музей официально не получал никаких документов с претензиями от прокуратуры.

Но эта история — тоже не первый случай, когда музей подвергался проверкам: еще раньше, 3 мая, прокуратура Ленинского района обнаружила там «нарушения законодательства о защите и безопасности культурных учреждений, предназначенных для массового посещения». В результате прокурор возбудил в отношении директора дело об административном правонарушении по ч. 1 ст. 20.35 КоАП РФ («Нарушение требований к антитеррористической защищенности объектов»). В время судебного разбирательства Наиля Аллахвердиева была признана виновной и оштрафована на 30 тысяч рублей.

В связи со всем этим возникает закономерный вопрос: а точно ли новые обыски связаны с «террористической» деятельностью Марата Гельмана? Или все-таки имеет значение совокупность факторов? Как бы то ни было, давно стало понятно, что какую бы позицию музей ни занимал относительного боевых действий в Украине, любое упоминание о современном искусстве, судя по всему, сегодня для государства очень нежелательно. А повод прикрыть очередную слишком свободолюбивую культурную площадку найдется любой.

Пермская «культурная революция»: что это было

Пермская «культурная революция» пришлась на 2008–2013 годы и стала для Прикамья временем амбициозной попытки преобразовать культурную жизнь региона в духе современных европейских стандартов. Этот культурный эксперимент чаще всего ассоциируется с несколькими ключевыми для него фигурами: губернатора Пермского края Олега Чиркунова, представителя региона в Совете Федерации Сергея Гордеева, директора Пермского музея современного искусства Марата Гельмана и министра культуры края Бориса Мильграма.

Первым событием «культурной революции» стала выставка «Русское бедное». Куратором ее как раз и был Марат Гельман — и тогда, в 2008 году, это имя впервые прозвучало в Перми. Проект был создан по аналогии с итальянским движением конца 1960-х годов Arte Povera («Бедное искусство»). В российской интерпретации он стал собранием разных художественных практик, объединенных темой национальной идентичности, с акцентом на экспонаты в стиле русских народных ремесел. Гельман адаптировал западное явление к российскому контексту, перенес его идеи, и это не могло не привести к трансформации изначальных смыслов.

Авторы описывали «Русское бедное» как искусство «подлинное, глубинное, уводящее от наносной красоты к настоящему чуду».

Они попытались сосредоточиться на особенностях российского контекста и важности творчества русских художников, создавая иллюзию национальной самобытности. Звучит лубочно, но выставка была признана среди художественного сообщества и в дальнейшем открылась в Москве и Милане. Вдохновленные успехом, организаторы задумались о создании музея современного искусства.

Одним из главных сторонников этой идеи стал Сергей Гордеев, девелопер и сенатор от Пермского края в 2007–2010 годах. Гордеев поддержал проект финансово, приобрел часть коллекции Марата Гельмана и передал ее новому музею, который получил название ПЕРММ. Больше того, он профинансировал и реконструкцию ветхого Речного вокзала, построенного архитектором Александром Гринбергом еще в 1940 году. Вокзал превратился в дом для нового культурного учреждения, и в 2009 году Гельман стал его директором.

Особенно насыщенным периодом пермской «культурной революции» стал 2010 год, когда была опубликована «Концепция культурной политики» — первый официальный документ, закрепляющий новые направления развития культуры. Началась реализация программы паблик-арта, в рамках которой появились «Красные человечки» арт-группы Pprofessors, «Ворота» Николая Полисского и др. Одновременно в регионе стало стремительно набирать обороты фестивальное движение: проходили многочисленные выставки, фестивали, акции, концерты, открывались новые театры, на улицах возникали инсталляции.

Но во всей этой бочке меда была ложка дегтя, которая очень не нравилась многим местным:

«Пермский проект» финансировался за счет сокращения числа библиотек, детских лагерей, музеев в Пермском крае, дополнительные средства заимствовались из сферы образования.

Население по-разному воспринимало культурные изменения в городе: одни рассматривали происходящее как новаторскую культурную политику, жизненно важную для продвижения России к цивилизованному будущему, другие — как разрушение локальной идентичности.

В июне 2011 года пермская интеллигенция организовала митинг против новой культурной политики, который собрал около 500 человек. В апреле 2012 года митинги прошли под лозунгами: «Культура — это мы», «Пермь против PERMM», «Руки прочь от образования!». Потом начались проверки, после череды скандалов Марата Гельмана уволили с поста директора музея (основной причиной своего увольнения галерист тогда назвал цензуру). Финансирования лишился и правозащитно-музыкальный фестиваль «Пилорама», и это стало еще одним ударом по культурным инициативам региона.

С приходом нового губернатора Виктора Басаргина культурная политика Перми резко изменилась — это было начало конца «культурной революции». Одним из наиболее ярких эпизодов стало закрытие выставки красноярского художника Василия Слонова Welcome! Sochi 2014 прямо во время фестиваля «Белые ночи в Перми — 2013». Саркастичная выставка высмеивала советскую символику и образы предстоящей Олимпиады, чем вызвала недовольство властей.

Наиля Аллахвердиева критично относится к тогдашней, гельмановской концепции музея — она называет период 2010-х годов антитерриториальным: «PERMM выстраивал свою стратегию глобально, в противофазе Перми, которая почти никак не отражалась в содержании музея. Эта стратегия проявила всю свою уязвимость при первой же смене региональной власти. Мы оказались в ситуации отсутствия какой бы то ни было поддержки локальных элит, и это стало индикатором того, что концепцию регионального музея ни в коем случае нельзя выстраивать по модернистской матрице». С 2014 года Аллахвердиева начала курс на выстраивание отношений с локальным контекстом в противовес глобализму Гельмана. Может быть, именно поэтому на официальном сайте PERMM имя бывшего директора даже не упомянуто в истории музея.

А сам Гельман покинул Россию задолго до 2022 года — ради культурного проекта в Будве. Там он участвовал в создании европейского культурного центра Dukley European Art Community, а потом — резиденции Montenegro European Art Community, действующей до сих пор. Сейчас Гельман продолжает работать и поддерживать российских авторов: проект ориентирован на художников, которые были вынуждены покинуть Россию в последние годы.

Джульетта Саркисян

* Властями РФ внесен в реестр «иноагентов».