Здравствуй, оружие!

«В целях усиления мер социальной защиты участников специальной военной операции». Депутаты упрощают путь к нарезному и многозарядному оружию

Звучит почти как выстрел: депутаты Андрей Картаполов, Александр Хинштейн, Эрнест Валеев и Анатолий Выборный внесли в Думу законопроект «О внесении изменений в статью 13 Федерального закона «Об оружии». Неужели, как в Америке, нам всем разрешат вооружаться и действовать дальше по принципу ковбоев: «Мой дом — моя крепость»? Да. Но нет. Ковбоями себя почувствуют не все.

Если кратко, то

изменения в «Законе об оружии» позволят ветеранам спецоперации приобретать многозарядное и нарезное оружие без наличия предварительного стажа владения гладкоствольным оружием.

Сейчас порядок таков: гражданин, претендующий на приобретение огнестрельного нарезного (в пояснительной записке, судя по всему, опечатка — там написано «гладкоствольного») оружия, должен до этого не менее двух лет владеть гладкоствольным огнестрельным оружием, имеющим не более двух стволов и не имеющим магазина или барабана, а также не менее пяти лет владеть гладкоствольным огнестрельным оружием. Логично. Научись сначала пользоваться более простым и менее убойным оружием, накопи опыт, докажи, что не станешь палить во все стороны, — и потом ты получишь право на более серьезный ствол.

Четверо депутатов, предлагая поправки в закон, хотят этот стаж — или, если угодно, испытательный срок — убрать. Для тех, кто уже получил опыт обращения с боевым оружием в ходе СВО. Это тоже логично. Опыт есть. Стрелять умеют. Даже убивать научились эффективно. Но об этом чуть позже. А пока возникает все-таки вопрос: в чем смысл? Логика есть — смысл неясен. В пояснительной записке инициаторы формулируют это удивительной фразой: «в целях усиления мер социальной защиты участников специальной военной операции и ветеранов боевых действий в целом».

Но в чем здесь состоит именно социальная защита? Я даже не очень понимаю, в чем здесь просто защита. Для каких целей бывшим бойцам нужен упрощенный доступ к нарезному оружию? От кого они намерены отстреливаться в облегченном порядке? Окопы, атаки — все это осталось (или останется) на фронте. С кем эти мужчины будут воевать в тылу? Да, собственно, и не в тылу, а уже в мирной жизни, где ни фронта, ни тыла? Но ведь рестайлинг закона объясняют необходимостью не просто защиты, а защиты социальной.

Незащищенных социально людей мы представляем очень хорошо. И в стране есть органы соцзащиты. Напомнить, чем они занимаются? Льготы, компенсации, выплаты, пособия. Помощь в трудоустройстве и переподготовке. Выделение социального жилья для малоимущих. Медицина и страхование. Отдельная графа — работа с инвалидами во всех ее проявлениях, от сиделок до психологов. Есть в перечне задач и различные программы и меры социальной поддержки для ветеранов и участников военных действий.

Нигде вы не найдете, изучая социальные программы и задачи социальных служб, ни обучения стрельбе, ни каких-либо иных мероприятий, связанных с потенциальным насилием. Соцзащита такими вещами не занимается.

Но именно в ее рамках инициаторы законопроекта предлагают оформить упрощенный порядок получения нарезного оружия ветеранами боевых действий. Между тем работы по настоящей соцзащите этих людей будет (и уже сейчас есть) — выше крыши. Тысячи людей возвращаются с посттравматическим синдромом. Который когда-то у нас называли афганским, потом чеченским. Люди, которые видели смерть каждый день, сами каждый день убивали или рисковали быть убитыми, совершенно иначе воспринимают обычную мирную жизнь. Она становится для них чужой. Они ее не понимают, и им самим кажется, что в этой жизни их никто не понимает. Когда-то они были такими же, как мы, но вернулись другими. И чтобы снова вписаться в эту «гражданскую реальность», нужны большие усилия и немало времени. Вот это и есть настоящая социальная защита ветеранов.

Им нужна работа. Они должны заново привыкать к маленьким зарплатам вместо сотен тысяч подъемных и боевых. Там же вдобавок тысячи бывших зэков, которые «через СВО» обнулили свои грехи и окажутся в нормальной жизни с двойным тяжелым опытом — тюрьмы и фронта. И если общество не хочет, чтобы эти люди заново пополнили тюремный контингент, то с этими людьми ему нужно работать. Наверняка такие программы есть — но мы мало о них знаем и уж точно мало знаем об их эффективности.

Зато знаем о другом. Дня не проходит, чтобы не случилось «инцидента» с вернувшимся с боев бывшим вагнеровцем или просто бывшим военнослужащим. Который кого-то побил, порезал или даже убил. Вообще, неудивительно, что человек, совершивший преступление, но избежавший наказания, подписав контракт с Минобороны, начинает думать, что ему все можно и все сойдет с рук. Его в этом документально убедили!

И вот такой человек приходит в мир, где нет штурмов и перестрелок, где действуют не законы военного времени, а просто законы, — вот этот человек получает упрощенный доступ к серьезному оружию. Просто потому, что имеет опыт! И это оружие станет элементом его социальной защиты!

Может быть, таким людям, наоборот, на какой-то срок вообще запретить иметь дело с оружием. Нарезным, гладкоствольным — каким угодно? Именно потому, что у них есть опыт и навыки. Именно потому, что им психологически гораздо легче это оружие применить, чем человеку, у которого ствол есть, но он из него, быть может, даже по гусям не стрелял. Такой запрет и будет для ветеранов настоящей — и именно социальной — защитой? Защитой от возможной ошибки и даже преступления. Но такого законопроекта никто не внес. Четыре депутата внесли другой.