«Вот здесь я и прокололся»

В фейсбуке спорят из-за «заимствований» в романе Александра Иличевского «7 октября» — в текст попали десятки чужих страниц. «Медуза» обнаружила там еще и Платонова

Израильская журналистка Алла Гаврилова обвинила писателя Александра Иличевского в том, что в своем недавно вышедшем романе «7 октября» он использовал фрагменты ее репортажа — без кавычек и указания авторства. Последовала острая дискуссия о литературных заимствованиях, авторском праве и этике; в ней поучаствовали сотни комментаторов, включая известных людей из книжного мира. Одновременно в «7 октября» нашли множество цитат из другого автора, Владимира Мурзина, который не упомянут ни в тексте, ни даже в списке благодарностей (как Гаврилова). «Медуза» изучила текст романа — и обнаружила в нем еще и фрагменты текстов Андрея Платонова, а также предыдущих работ самого Иличевского. Рассказываем подробности этого масштабного спора — и пытаемся оценить его с юридической и литературной точек зрения.

Из-за чего поспорили писатель Александр Иличевский и журналистка Алла Гаврилова

В середине октября 2024-го — через год после нападения ХАМАС на Израиль — российское издательство «Альпина. Проза» выпустило роман «7 октября». Автор книги — лауреат премий «Русский Букер» и «Большая книга» Александр Иличевский, больше 10 лет живущий в Израиле. Главный герой его нового романа, израильтянин российского происхождения Иван Глухов, отправляется в сектор Газа, чтобы найти своего сына, которого похитили боевики ХАМАС.

Спустя два с лишним месяца после выхода романа, 6 января 2025 года, израильская журналистка Алла Гаврилова опубликовала пост, в котором рассказала, что Иличевский использовал в своей книге фрагменты из ее репортажа о секторе Газа без указания авторства. Гаврилова ездила в Газу зимой 2024-го, чтобы написать текст для одного из самых популярных русскоязычных израильских изданий Newsru.co.il. По словам журналистки, она узнала о заимствованиях до выхода книги в печать, еще на стадии рукописи.

Как Гаврилова обнаружила заимствования? Это тоже интересная история

Узнать

В августе 2024 года кинообозревательница Newsru.co.il Алина Ребель собиралась взять интервью у Иличевского. Чтобы подготовиться к беседе, она попросила у писателя рукопись романа, которую он ей прислал. Роман тогда еще только готовился к публикации.

Ребель изучила текст и обратила внимание, что некоторые его фрагменты дословно повторяют репортаж Гавриловой — при этом никаких примечаний о заимствовании в рукописи не было. Обозревательница посчитала, что такое использование журналистского материала — это «прямой и безыскусный плагиат», и попросила писателя связаться с редакцией.

В итоге он это сделал.

В редакции Newsru.co.il ситуацию восприняли спокойно. По словам главного редактора Евгения Финкеля, ни он, ни владелец сайта Павел Масенжник не были против, чтобы Иличевский использовал в книге выдержки из репортажа Гавриловой — при условии, что писатель учтет их просьбы.

В частности, Финкель просил автора обсудить с Гавриловой «то, как факт цитирования будет отражен в книге», и по возможности привести в тексте романа ссылку на сайт. Гаврилова сама написала Иличевскому в фейсбуке, попросив показать ей выдержки из рукописи. «Это непрямая цитата, скорей антураж и герой», — ответил писатель и отправил отрывки из текста журналистке имейлом.

Изучив их, Гаврилова обнаружила, что Иличевский скопировал значительную часть ее репортажа, в том числе прямую речь героев, но не поставил в рукописи кавычки, а также не дал ссылку на источник. Это удивило Гаврилову:

Если бы это был какой-то начинающий автор, студент или там ребенок, я бы могла предположить, что он может не знать, как это называется. Но автор, повторюсь, известный и всеми уважаемый, лауреат много чего.

Журналистка попросила Иличевского либо убрать отрывки из ее репортажа, либо добавить в роман сноску с указанием автора и издания Newsru.co.il. «Ссылка будет на вас и на сайт», — ответил писатель. Но через два дня он передумал и написал Гавриловой, что «вычеркнул целиком отрывок текста, основанный на репортаже».

«Я все-таки спрошу, потому что не могу понять, — написала Гаврилова Иличевскому. — Почему вы изначально не спросили разрешения и не предложили поставить ссылку? Вы ведь не новичок, уважаемый писатель, лауреат. Что я упускаю? Второй день пребываю в полнейшем недоумении». «Который месяц пребываю в недоумении, почему вы не написали романа», — ответил Иличевский.

Спустя еще сутки он отправил журналистке большое сообщение, в котором извинился и вновь пообещал, что постарается выпустить роман без спорного отрывка — если издательство согласится внести правки в последний момент. Также Иличевский написал, что упомянет Гаврилову в своей книге в разделе благодарностей. Журналистка ответила, что принимает извинения.

Через пять месяцев, в январе 2025 года, Гавриловой «попалась в руки» уже вышедшая книга Иличевского, и фрагменты ее репортажа по-прежнему были в тексте. На последней странице издания она увидела раздел с благодарностями, где писатель отметил «беспримерно героическую журналистскую работу» Гавриловой в секторе Газа и добавил, что «без ее репортажей эта книга была бы неполной». На каких страницах и как именно автор использовал тексты Гавриловой, уточнений не было, ссылок тоже.

По сюжету романа, главный герой Иван Глухов когда-то работал на радио — и у него сохранилось журналистское удостоверение. Благодаря этому документу и знакомству с русскоязычными израильскими журналистами он становится участником пресс-тура в Газу. Алла Гаврилова в своем репортаже тоже рассказывает, как поехала в сектор Газа вместе с другими журналистами в сопровождении военнослужащих ЦАХАЛ. Все, что корреспондентка описывает для Newsru.co.il от своего лица, в романе Иличевского приписывается Глухову, а цитаты военных из репортажа приведены дословно.

Заимствования из текста Гавриловой — с незначительными изменениями — занимают в 167-страничном романе Иличевского три с половиной страницы.

Фрагменты из текстов Гавриловой и Иличевского

Сравнить

Алла Гаврилова. «Муравейник из туннелей и руин. Репортаж из Хан-Юниса», фрагмент

Приезжаем в логистический центр, куда в этом районе привозят оружие, продукты и так далее. Постройку просят не фотографировать. Первое, что вижу — солдаты выносят свиток Торы. «Рабейну, иди сюда скорее, мы вовремя», — кричит Алекс товарищу из другого «Хаммера» и продолжает рассказывать.

«Мирные жители эвакуировались до того, как мы сюда подошли. За несколько дней до операции по захвату Хан-Юниса ЦАХАЛ разбрасывал тут листовки, звучали мегафоны, людей всячески предупреждали. И, думаю, ушли почти все. А кто не ушел, тот взял в руки оружие».

Спрашиваю, где трупы боевиков и мирных жителей. Алекс объясняет, что трупы на земле валяться не оставляют, а забирают в Израиль, предварительно проверив, что они не заминированы.

«Я мирных жителей здесь не встречал. Думаю, все действительно ушли. А те, кого мы встречаем, в итоге оказываются террористами. Вот представь, идет по дороге дедушка. С палочкой, хромает. Подхожу к нему с переводчиком. Говорит, пришел сюда из Рафиаха, ищу родственников. При обыске находим у него шеврон „Бригад аль-Кассам“, несколько масок и светящиеся палочки. Очевидно, что он был в туннеле. Смотрю на его обувь — а ботинки в песке. Смотрю на свои — на них комья глины. Начинаем искать, куда вылез, но найти не можем. Только на следующий день находим выход из туннеля в разрушенном детском саду. Не знаю, с какой целью он оттуда вышел, мы передали его для допроса ШАБАКу».

Александр Иличевский. «7 октября», фрагмент

Приехали в логистический центр, куда в этом районе привозят оружие и продукты. Постройку просили не фотографировать. Первое, что увидел Глухов, — солдаты вынесли свиток Торы. «Рабейну, иди сюда скорее, мы вовремя», — прокричал Алекс товарищу из другого «Хаммера» и продолжил рассказывать. «Мирные жители эвакуировались до того, как мы сюда подошли. За несколько дней до операции по захвату Хан-Юниса ЦАХАЛ разбрасывал тут листовки, звучали из мегафонов предупреждения. И думаю, ушли почти все. А кто не ушел, тот взял в руки оружие».

Глухов спросил: «Где трупы боевиков и мирных жителей?» «Трупы на земле валяться не оставляют, а забирают в Израиль, предварительно проверив, не заминированы ли они, — объяснил Алекс. — Я мирных жителей здесь не встречал. Думаю, все ушли. А те, кого мы встречаем, в итоге оказываются террористами. Вот представь, идет по дороге дедушка. С палочкой, хромает. Подхожу к нему. Говорит, пришел сюда из Рафиаха, ищет родственников. При обыске находим у него шеврон „Бригад аль-Кассам“, несколько масок и фонарь. Очевидно, что он был в туннеле. Смотрю на его обувь: ботинки в песке. Смотрю на свои — на них комья глины. Начинаем искать, откуда вылез, но найти не можем. Только на следующий день отыскиваем выход из туннеля в разрушенном детском саду. Не знаю, с какой целью он оттуда вышел, мы передали его для допроса ШАБАКу».

Какие еще «заимствования» есть в книге Иличевского

Пользователи фейсбука обратили внимание, что Иличевский использовал не только фрагменты из репортажа Гавриловой, но и несколько отрывков из рассказа советского и российского космофизика Владимира Мурзина «Приключения в пустыне» 2002 года.

«Медуза» сравнила тексты — и обнаружила, что пять с половиной страниц «7 октября» действительно составлены из текста Мурзина. В середине романа Иличевский описывает пустынный ландшафт неподалеку от сектора Газа. Мурзин же в своем рассказе описывает флору и фауну совсем другой пустыни — Ероюландуз, которая находится на границе Туркменистана и Афганистана. Между этими пустынями порядка трех тысяч километров, именно поэтому, вероятно, Иличевскому пришлось изменить некоторые детали. Вместо желтых полей тюльпанов, о которых пишет Мурзин, у Иличевского поля горчицы, вместо грифов — орлы, вместо коней — нубийские козлы, вместо жаворонков — тристрамии. Ветер же называется не «афганцем», а «хамсином».

При этом некоторые фрагменты повторяются почти дословно. Самым обсуждаемым в фейсбуке стал эпизод с битвой двух черепах.

Фрагменты из текстов Мурзина и Иличевского

Сравнить

Владимир Мурзин. «Приключения в пустыне», фрагмент

Проснулся я от звонких ударов. «Мои спутники куют железо?» — мелькнула первая мысль. Зачем бы это? Я открыл глаза. Было светло, солнце уже взошло, но тень от горы закрывала меня от его лучей. Лимонно-желтые головки тюльпанов поникли под тяжестью инея, все было голубоватое. Маленький грузовичок, на котором мы приехали, стоял притихший и тоже покрылся изморозью. Фургончик безмолвствовал, все спали. «Бом, бом», — раздавались звонкие удары совсем с другой стороны. Я приподнялся и огляделся. Метрах в двадцати от меня на зеленой лужайке, уже согретой солнцем, несколько черепах выясняли отношения. Вот одна, тяжелая, как танк, спрятав голову, неотвратимо надвигается на другую, все ускоряя движение. Удар настолько силен, что соперник отлетает в сторону. Еще удар и еще. Неудачник поворачивает в сторону и спасается бегством. «Танк» разворачивается. Где очередной соперник? Ах, вот он. «Бом»! И новая жертва летит кувырком. А рядом, на небольшом возвышении, ждет исхода поединка дама. Этот бой всего лишь прелюдия к черепашьей свадьбе.

Александр Иличевский. «7 октября», фрагмент

Проснулся Глухов от звонких ударов, будто кто-то ковал железо. Он открыл глаза, солнце уже взошло, но тень от горы закрывала его от лучей. «Бом, бом»! Метрах в двадцати на зеленой лужайке, уже согретой солнцем, несколько черепах выясняли отношения. Вот одна, тяжелая, как танк, спрятав голову, неотвратимо надвигается на другую, все ускоряя движение. Удар настолько силен, что соперник отлетает в сторону. Еще удар и еще. Неудачник сворачивает в сторону и спасается бегством. Победитель устремляется к другому сопернику. Вот он! «Бом»! И новая жертва летит кувырком. А рядом, на небольшом возвышении, ждет исхода поединка дама. Этот бой — прелюдия к черепашьей свадьбе.

«Медуза» обнаружила в «7 октября» еще два примера «заимствований». Один из них — в конце романа, где Иличевский использует фрагменты из рассказа Андрея Платонова «Неодушевленный враг» 1942 года. Суммарно они занимают около пяти страниц текста.

В этом рассказе Платонов описывает борьбу советского солдата и военного нацистской Германии. По сюжету, двух раненых персонажей во время сражения засыпает землей в одной воронке — полуживые, они продолжают спорить и пытаются убить друг друга. В романе Иличевского есть предельно похожий эпизод, но реплики нациста из рассказа Платонова произносит израильтянин Иван Глухов, а слова советского военного отданы боевику ХАМАС.

Как и в случае с текстами Гавриловой и Мурзина, текст Платонова воспроизведен практически дословно, без указания авторства и сносок.

Фрагменты из текстов Платонова и Иличевского

Сравнить

Андрей Платонов. «Неодушевленный враг», фрагмент

— Что ты делал в Германии до войны? — спросил я далее у Вальца. И он с готовностью сообщил мне:

— Я был конторщиком кирпичного завода «Альфред Крейцман и сын». А теперь я солдат фюрера, теперь я воин, которому вручена судьба всего мира и спасение человечества.

— В чем же будет спасение человечества? — спросил я у своего врага.

Помолчав, он ответил:

— Это знает один фюрер.

— А ты? — спросил я у лежащего человека.

— Я не знаю ничего, я не должен знать, я меч в руке фюрера, созидающего новый мир на тысячу лет.

Он говорил гладко и безошибочно, как граммофонная пластинка, но голос его был равнодушен. И он был спокоен, потому что был освобожден от сознания и от усилия собственной мысли.

Я спросил его еще:

— А ты сам-то уверен, что тогда будет хорошо? А вдруг тебя обманут?

Фашист ответил:

— Вся моя вера, вся моя жизнь принадлежит Гитлеру.

— Если ты все отдал твоему Гитлеру, а сам ничего не думаешь, ничего не знаешь и ничего не чувствуешь, то тебе все равно — что жить, что не жить, — сказал я Рудольфу Вальцу и достал его рукой, чтобы еще раз побиться с ним и одолеть его.

Над нами, — поверх сыпучей земли, в которой мы лежали, началась пушечная канонада. Обхватив один другого, мы с фашистом ворочались в тесном комковатом грунте, давящем нас. Я желал убить Вальца, но мне негде было размахнуться, и, ослабев от своих усилий, я оставил врага; он бормотал мне что-то и бил меня в живот кулаком, но я не чувствовал от этого боли.

Пока мы ворочались в борьбе, мы обмяли вокруг себя сырую землю, и у нас получилась небольшая удобная пещера, похожая и на жилище и на могилу, и я лежал теперь рядом с неприятелем. […]

— Как же ты посмел воевать с нами? Кто же вы такие есть и отчего вы такие?

Немец не испугался моей силы, потому что я был слаб, но он понял мою серьезность и стал дрожать. Я не отпускал его и держал насильно при себе; он припал ко мне и тихо произнес:

— Я не знаю…

Александр Иличевский. «7 октября», фрагмент

— Что ты делал в России раньше? — спросил я его.

И он с готовностью объяснил:

— Я был физиком. А теперь я лечу больных раком, теперь я совсем против смерти, мы в госпитале всех лечим: и арабов, и евреев — без разбору.

— В чем же будет спасение евреев? — спросил я у своего врага.

Помолчав, он ответил:

— В мире на земле.

— А ты в чем счастлив будешь? — спросил я у русского.

— Я не знаю ничего, я не должен знать, я сына хочу вернуть.

Я спросил его еще:

— А ты сам-то уверен, что тогда будет хорошо? А вдруг тебя обманут?

Русский ответил:

— Вся моя вера, вся моя жизнь принадлежит сыну.

— Если ты все отдал твоему сыну, а сам ничего не думаешь, ничего не знаешь и ничего не чувствуешь, то тебе все равно — что жить, что не жить, — сказал я и снова кинулся на него.

Над нами, поверх сыпучей земли, в которой мы лежали, начались взрывы. Обхватив один другого, мы ворочались в грунте, давящем нас. Я хотел убить русского, но мне негде было размахнуться и, ослабев от усилий, я оставил врага; он бормотал мне что-то и бил меня в живот кулаком, но я не чувствовал боли.

Пока мы ворочались в борьбе, обмяли вокруг себя землю, и у нас получилась небольшая удобная пещера, похожая на могилу, и я лежал теперь рядом с врагом.

— Как же ты посмел воевать с нами? Кто же вы такие есть и отчего вы такие? Как вы могли пойти против нашего народа, власть которого распространится — уже распространилась — от Бомбея до Гибралтара?

Русский отбился и, выдохшись, тихо произнес:

— Я не знаю…

Также в книге Иличевского, судя по всему, использовано другое произведение Платонова — повесть «Джан». Текст оттуда занимает три абзаца.

Еще около шести страниц романа занимают выдержки из текстов самого Иличевского, уже опубликованных в других сборниках как самостоятельные произведения.

Всего в «7 октября», как в печатном, так и в электронном варианте, встречаются лишь три сноски — и ни одна из них не указывает на источники. Списка использованной литературы ни в печатном, ни в электронном издании нет.

Как все это объясняет сам Иличевский

После обвинений Гавриловой Александр Иличевский опубликовал в своем фейсбуке скриншоты переписки с ней — те сообщения, где писатель приносит извинения журналистке, а та их принимает. Скриншотов своих более ранних сообщений, где он обещал добавить в текст ссылки или убрать спорные эпизоды, Иличевский не привел.

Автор пишет, что совершил «грандиозно ошибочное усилие по вопросу — куда ведут благие намерения». По мнению писателя, упоминания Гавриловой в разделе с благодарностями достаточно, а в случае переиздания романа «7 октября» в новой редакции текста «ни следа от АГ не останется». Беседуя с подписчиками в комментариях, Иличевский заявил, что «напрочь потерял веру в человечество», а также что он молчал, когда у него «перли и сюжеты, и идеи, и сценарии, и синопсисы». По его словам, в этой ситуации он «сделал все, чтобы никто не обиделся — однако нет».

Через два дня писатель заявил, что «Альпина. Проза» уберет все «спорные части» текста из электронной версии «7 октября», «равно как и раздел благодарностей». Вечером 10 января «Медуза» еще раз проанализировала электронную версию книги — и фрагментов, о которых спорили в фейсбуке, в этот момент уже действительно не было. Также, по словам Иличевского, издательство пообещало убрать эти эпизоды из печатной версии в случае переиздания книги. На просьбы «Медузы» о комментарии издательство не ответило.

С Мурзиным, умершим в 2007 году, Иличевский, очевидно, согласовать использование текста не мог. При этом писатель сначала в принципе отверг обвинения в плагиате рассказа «Приключения в пустыне». В одном из комментариев он написал, что «литература не может существовать без обмена смыслами, словами, буквами». Позже Иличевский удалил эту реплику и опубликовал отдельный пост, в котором извинился за использование текста Мурзина. Почему он это сделал, писатель объяснил так:

Среди многочисленных, отчасти даже каталогизированных черновиков, которые я использовал при написании романа, у меня есть описания различных пустынь. Я их коллекционирую — прежде всего потому, что обожаю подобный ландшафт, знаю его хорошо во всем разнообразии (я вырос на Апшероне, см. роман «Перс»). Отрывки эти — сложены у меня также и в голове и находятся в диапазоне от туркменского Платонова и мангышлакского Паустовского до монгольского Ефремова. Вот здесь я и прокололся.

Иличевский пообещал, что фрагменты рассказа Мурзина удалят из электронной версии романа. Однако по состоянию на вечер 10 января 2025 года в ней по-прежнему сохранились некоторые фрагменты из «Приключения в пустыне» — но не те, которые обсуждались в фейсбуке.

Писатель отказался разговаривать с корреспондентом «Медузы», поэтому расспросить его о заимствованиях из текстов Платонова не удалось.

Как это все обсуждают люди из мира литературы (и не только)

Некоторые участники дискуссии в фейсбуке поддержали писателя. Журналист и литературовед Глеб Морев, например, написал под постом Аллы Гавриловой, что «если [ее] труд кто-то вспомнит через несколько десятилетий, то только потому, что он упомянут в примечании Иличевского».

Писатель Дмитрий Быков тоже заступился за коллегу — и заявил, что давно знает этого автора, считает его хорошим человеком и выдающимся писателем. «Он не вор, не жулик, даже советские суды учитывали фактор репутации, а она у Иличевского безупречна», — написал Быков. Использование выдержек из репортажа Гавриловой Быков считает не плагиатом, а «ошибкой» при оформлении ссылок. Про Мурзина Быков — еще до того, как сам Иличевский извинился за «прокол», — сказал, что с этой «цитатой, ее источником и автором надо разбираться отдельно».

Литературный критик Михаил Эдельштейн опубликовал колонку в российском журнале о еврейской культуре «Лехаим». По мнению автора, претензии Гавриловой якобы беспочвенны, потому что Иличевский упомянул корреспондентку в разделе с благодарностями, а сам подход, когда писатель опирается на журналистские материалы — обычная практика:

Писатель, работая над книгой о местности, где он не был, в поисках аутентичных деталей обратился к свидетельству очевидца. Это ровно то, зачем вообще писатели во все времена обращались к чужим текстам, сочиняя собственные.

Ситуация с Мурзиным, по мнению критика, «более проблемная», потому что в ней речь идет не о журналистском, а о художественном тексте. Разница, по оценке Эдельштейна, в том, что в случае с Мурзиным Иличевский заимствовал «даже не просто чужой опыт, а чужое зрение, юмор, метафоры». «На мой взгляд, это признание писателем своего поражения, пусть и на пространстве в один-два абзаца», — заключил Эдельштейн.

Многие, впрочем, осудили литературный метод Иличевского. Экономист Константин Сонин, например, назвал всю ситуацию «возмутительной историей» и заявил, что в русскоязычном сообществе «толерантность к плагиату и откровенному воровству удивительно высока», поэтому каждый подобный случай следует предавать гласности.

Обсуждений заимствований из Платонова «Медузе» найти не удалось.

Может ли быть, что такие «заимствования» — это просто литературный прием

Литературный критик Лиза Биргер, с которой регулярно сотрудничает «Медуза», объясняет, что заимствования в художественных текстах допустимы, но важно учитывать два условия.

Первое — любое цитирование должно быть оправдано с художественной точки зрения. Например, это может быть оммаж или другой художественный прием. «Современная постмодернистская литература устроена как хор голосов, — объясняет Биргер. — Такая штука может работать, если тебе надо добиться уникальности звучания, какой-то многоголосицы, чтобы в тексте звучал, например, не только авторский голос». По мнению критика, совершенно не ясно, какую художественную задачу решал Иличевский, используя описания флоры и фауны другого автора: «Я не понимаю, как описания природы могут быть оправданы приемом».

Второе условие, которое необходимо учитывать, — объем и степень заимствований. «Копипаст без ссылки ни в коем случае недопустим, даже если это сложноустроенный постмодернистский текст», — убеждена Биргер. Инцидент с романом «7 октября» критик считает «радикальным» именно по объему заимствований.

Сложность подобных случаев заключается в том, полагает Биргер, что выявить заимствования на этапе редактуры зачастую невозможно. «Как бывший редактор я могу сказать, что Мурзина по отрывку я не узнала бы никогда в жизни, — говорит Биргер. — Редактор не может знать все наследие мировой литературы».

Проверять рукописи ресурсами вроде «Антиплагиата», считает критик, издательства не будут. С одной стороны, редакторы в целом не обязаны проверять текст авторов на оригинальность. С другой — оригинальность текста едва ли влияет на интерес аудитории: редкий читатель найдет плагиат сам, а если и обнаружит, то едва ли это спровоцирует большой скандал.

Поэтому тратить и без того ограниченные ресурсы на дополнительные проверки издательствам смысла нет, считает Биргер: «Надо понимать, что редактура в России — это очень стремительный, плохо оплачиваемый конвейер». По ее словам, на работу над одной книгой у редактора есть в лучшем случае месяц, что очень мало. И чаще всего приходится редактировать несколько книг одновременно.

По мнению Лизы Биргер, дискуссия вокруг книги «7 октября» Иличевского не скажется на репутации как «Альпины», так и самого автора: «Книжки, конечно, не будут продаваться хуже — ну, может быть, 20 человек, которые сильнее всего шумели в фейсбуке, их не купят». Самое суровое последствие, с которым теоретически может столкнуться Иличевский, — его перестанут номинировать на некоторые литературные премии. Но в условиях войны и цензуры российские награды, по словам критика, уже не считаются критерием успеха.

Есть ли у этого всего юридические перспективы

В комментариях под своими публикациями журналистка Алла Гаврилова писала, что хочет найти адвоката и думает обратиться в суд. От комментариев «Медузе» она отказалась, заявив, что обо всем подробно рассказала в фейсбуке — а больше ей нечего добавить.

По оценке профессора-исследователя национального университета имени Коменского в Братиславе Андрея Рихтера, и в случае с репортажем Гавриловой, и в случае с рассказом Мурзина, и в случае с произведениями Платонова писатель Иличевский нарушил авторское право.

Согласно российскому Гражданскому кодексу (а книга вышла именно в РФ), использовать фрагменты чужих произведений, на которые действует исключительное авторское право, можно только путем цитирования — то есть в кавычках, — а также с обязательным указанием имени автора и источника заимствования. И все это — лишь в научных, полемических, критических, информационных и учебных целях.

Поскольку Иличевский преследовал не эти цели, а создавал новое художественное произведение, он обязан был получить разрешение на использование текстов у правообладателей и корректно оформить эти выдержки, уверен Рихтер. «Тот же Александр Иличевский, например, был бы не рад, если бы его произведения цитировали, пусть и в кавычках, например, какие-нибудь антисемитские авторы, — объясняет эксперт. — Для автора это очень важный моральный вопрос — кто цитирует твое произведение».

А что с текстами авторов, которых уже нет в живых?

Узнать

На произведения Платонова и Мурзина продолжают распространяться исключительные права и после их смерти — только теперь они находятся у наследников; за разрешением нужно было обращаться к ним.

Использовать работы уже умерших писателей без разрешения можно будет, когда их произведения перейдут в общественное достояние — по закону, это происходит через 70 лет после смерти автора, отсчет этого срока начинается с 1 января года, который следует за годом смерти. Если писатель участвовал в Великой Отечественной, срок действия исключительного права увеличивается еще на четыре года.

Таким образом, использовать заимствования из текстов Платонова можно будет только с 2026 года, а текстов Мурзина — с 2078-го. Но даже тогда писатель, который решит использовать их тексты, обязан будет указывать имена и использовать кавычки.

«Книга публикуется по соглашению между издательством и автором, и, соответственно, издатель книги должен нести ответственность за эту публикацию, в том числе за нарушение авторского права, — резюмирует Андрей Рихтер. — В этом случае издатель обязан будет по суду возместить ущерб автору оригинального текста, а потом уже может требовать у [своего] автора компенсацию потерянных денег».

«Медуза»