«Сны поездов» — историческая драма о герое, который валит лес в Америке накануне индустриализации

Экранизация короткого романа, которая сама оставляет впечатление высокой литературы

Одна из самых интересных премьер кинофестиваля «Сандэнс» этого года — фильм «Сны поездов» Клинта Бентли (в 2025-м он получил номинацию на «Оскар» за картину «Синг-Синг»). Это экранизация одноименного короткого романа Денниса Джонсона, действие которого происходит на северо-западе США с 1910-х по 1960-е. Главный герой — его сыграл Джоэл Эдгертон («Воин», «Великий Гэтсби», «Черная месса») — валит лес. Но однажды в его доме случается горе. О картине рассказывает кинокритик Елена Смолина.

На «Сандэнсе» вне конкурса показали «Сны поездов» Клинта Бентли — пронзительную экранизацию одноименной новеллы Денниса Джонсона.

Фильм рассказывает о судьбе человека по имени Роберт Грэйньер (эта роль наверняка принесет актеру Джоэлу Эдгертону номинацию на «Оскар»). А еще об индустриализации Америки, личном горе, пятисотлетних лесах и работавших в них лесорубах, напоминая одновременно о «Бруталисте» и работах Терренса Малика. Во время фестиваля «Сны поездов» купил Netflix, но смотреть его лучше на большом — или очень большом — экране.

В самом начале мы слышим слова: «Когда-то были кругом лазейки в прежний мир. Можно было завернуть за угол и столкнуться лицом к лицу с великой тайной». Нас окружает заросший древний лес, столетние, пятисотлетние секвойи уходят кронами в небо. К одному из стволов прибиты ботинки, они вросли в кору, стали частью леса — как носивший их человек, который когда-то этот лес валил. Вдруг исполинское дерево медленно, с хрустом падает на землю. Может быть, оно станет железнодорожными шпалами, которые скоро исчертят всю Америку.

Мир фильма — тихоокеанский северо-запад Америки, густой сказочный лес, земля между Калифорнией на юге и Канадой на cевере. Время — с 1910-х по 1960-е. Айдахский выступ и прозрачная река Кутенай, недалеко от которой у Роберта Грэйньера и его жены Глэдис (Фелисити Джонс) будет дом. Дом, по которому Роберт будет скучать в своих частых и долгих поездках на заработки. Дом, где будет расти его дочка Кейти. Дом, куда однажды придет беда, которую не может вместить сердце. Библейская, ветхозаветная кара неизвестно за что.

Вслед за прозой Денниса Джонсона фильм расширяет частное до масштабного. Жизнь Роберта Грэйньера, не привыкшего к зауми, не обученного искать смыслы, описана в таких точных деталях, что порой трудно поверить в то, что он совершенно вымышленный персонаж (еще одна параллель с «Бруталистом»). Но это и есть человеческая жизнь вообще — жизнь, принять и осмыслить которую иногда получается слишком поздно, только перед самым концом.

В одной из своих поездок Грэйньер задумывается, не преследует ли нас однажды встреченное зло. Зло, которому мы были свидетелями: однажды при Грэйньере сбросили с моста китайского иммигранта. Или зло, которое мы, может неосознанно, совершили. Для окружающих Грэйньера крепких, выносливых мужчин методичная вырубка леса — просто работа, тем более что секвойям в этих краях не видно конца, пили хоть всю жизнь. Но когда немолодой специалист по взрывным работам (великолепный Уильям Эйч Мейси) заговаривает с Робертом о взаимосвязи вещей — и о том, что, если годами пилишь деревья, которым пятьсот лет, надо понимать, что последствия будут не только для тела, но и для души, — Роберт чувствует, что тот прав. «Мы не знаем, как каждая ниточка, за которую мы тянем, влияет на общую картину», — говорит взрывник.

Метафизика дается «Снам поездов» легко, без усилий, может, потому что она родом из литературы. Клинт Бентли, написавший сценарий «Снов…» вместе с Грегом Куидаром (вместе они уже сделали «Жокея» и «Синг-Синг»), сумел очень экономно использовать закадровый текст, сближающий тон фильма с поэтическим, деликатным и глубоким тоном новеллы Джонсона. Эту картину никто не упрекнет в недостатке кинематографичности, но по форме повествования и своему интересу к экзистенциальному она ощущается как очень хороший короткий роман.

Вообще, если вдуматься, перед нами совершенно толстовские люди, пытающиеся осмыслить себя, глядя в высокое, чистое небо. И совершенно толстовские поезда, стучащие о конце эпохи, которой, казалось, не будет конца.

Елена Смолина