Зеленский и Трамп, похоже, все-таки нашли компромисс по договору о природных ресурсах Украины. Каких условий удалось добиться Киеву?

И чем, кроме редкоземельных металлов, придется поделиться?

Владимир Зеленский и Дональд Трамп 28 февраля должны провести встречу в Вашингтоне. Это первый очный контакт президентов Украины и США после их публичной полемики, спровоцированной началом переговоров Вашингтона с Москвой без участия Киева и подогретой отказом украинского лидера подписывать первоначальный вариант договора о недрах. Этот документ стал камнем преткновения в диалоге двух стран о продолжении партнерских отношений, налаженных при демократической администрации Джо Байдена на фоне российской агрессии.

Трамп решил исправить допущенные — по его мнению — ошибки предшественника и прекратить безвозмездно снабжать Украину военной и финансовой помощью для противостояния вторжению Вооруженных сил РФ. Более справедливым подходом в картине мира республиканца стало бы заключение с Киевом соглашения о доступе американских инвесторов к украинским природным ресурсам. Зеленский сам предложил такую форму благодарности новой администрации еще осенью 2024 года — но никак не ожидал, что аппетиты Трампа окажутся куда более масштабными, чем представляла себе украинская сторона.

Сначала президент США публично заговорил об остром интересе Вашингтона к залежам редкоземельных металлов (РЗМ) в Украине. И на первых порах его слова вызывали положительный отклик в Киеве — пока Белый дом не представил свой вариант текста соглашения. Оказалось, что США претендуют на компенсацию от Украины в размере 500 миллиардов долларов — и не только в форме поставок РЗМ, но и доходов от реализации других природных ресурсов и даже от использования инфраструктуры вроде морских портов. Как писала изучившая американский вариант соглашения одной из первых газета The Telegraph, требования Вашингтона выглядели даже более кабальными, чем контрибуции, наложенные на проигравших во Второй мировой войне Германию и Японию.

Аудиоверсию этого текста слушайте на «Радио Медуза»

Все верно. Украинский президент выступил решительно против навязываемых американской стороной параметров соглашения. Дело доходило до разговоров на повышенных тонах с министром финансов США Скоттом Бессентом и чуть было не сорвавшейся встречи с вице-президентом Джей Ди Вэнсом.

Трамп в ответ сыпал оскорблениями и угрозами, а также публично занял упертую позицию по оценке ущерба, якобы нанесенного американским налогоплательщикам поставками оружия и финансовой помощью Киеву. Он настаивает: Украина должна компенсировать Штатам не менее 350 миллиардов долларов. Оценка общего объема полученной поддержки Зеленским куда скромнее — 100 миллиардов (что очевидно гораздо ближе к истине). Но и их Украина не должна возвращать: вся помощь была грантовой, то есть никакой задолженности существовать просто не может, объяснял украинский лидер. При этом он оговаривался: Киев хочет заключить соглашение о недрах и таким образом отблагодарить США за поддержку — просто договор должен быть взаимовыгодным и включать в себя в том числе четкие гарантии безопасности для Украины.

Разве что тактически.

Трамп так сильно хотел добиться от Зеленского согласия подписать документ, что пошел на некоторые уступки — но ключевые противоречия между сторонами скорее не устранены, а замаскированы рамочным характером компромиссного текста договора. Он получил название «Двустороннее соглашение, определяющее условия для создания Инвестиционного фонда восстановления» и был опубликован газетой Financial Times 25 февраля (версию на украинском языке можно изучить на сайте «Европейской правды»). Текст, состоящий всего из 11 пунктов, вышел действительно максимально нейтральным и не накладывающим на стороны жестких обязательств.

Из очевидных переговорных успехов Киева можно выделить отсутствие в документе упоминания компенсации в 500 миллиардов долларов и любой другой конкретной суммы. В то же время в договор так и не вошел пункт о готовности Вашингтона обеспечивать безопасность своего «ресурсного» партнера.

Да, например о доле доходов от «будущей монетизации» природных ресурсов, которые Украина будет вносить в «совместный инвестиционный фонд». Она составит 50%. Эти средства впоследствии могут быть вновь вложены в местную экономику, причем не только в добычу полезных ископаемых, но и в другие сектора, которые очевидно будут нуждаться в интенсивном финансировании в период послевоенного восстановления.

К сожалению, из текста документа этого не следует однозначно. В соглашении говорится, что фонд будет аккумулировать и реинвестировать доходы в Украину «по крайней мере ежегодно для содействия безопасности, сохранности и процветанию» страны. Но все ли доходы будут работать на украинскую экономику или же часть из них отправится прямиком в американский бюджет, неизвестно. В «соглашении о фонде», которое стороны надеются подписать в будущем, после уточнения всех деталей сделки, якобы планируется уточнить «будущие распределения [доходов]». Пока же де-юре этот вопрос остается в подвешенном состоянии.

Структура будет находиться в совместном владении США и Украины и управляться правительствами обеих стран. Детали вроде распределения долей и организации менеджмента будут определены позднее в специальном «соглашении о фонде». Тем не менее, этот пункт тоже можно отнести к переговорным достижениям команды Зеленского: в первоначальных драфтах договора Вашингтон настаивал на 100-процентной принадлежности фонда Штатам и единоличном праве принятия управленческих решений.

Вместо этого в документе говорится, что «максимальный процент [американского] владения капиталом фонда» будет установлен «в той степени, в которой это допустимо законодательством США». Такая формулировка может быть связана с ограничениями, налагаемыми на американские структуры, которые в теории могли бы претендовать на роль оператора подобной инвестиционной институции. Например, согласно законодательству, Международная финансовая корпорация по развитию США (DFC), от имени правительства вкладывающая средства в сотни инфраструктурных проектов по всему миру (в том числе в разведку и добычу редкоземельных металлов), не имеет права наращивать долю в акционерном капитале проектов выше 30%, напоминает Financial Times.

Еще один важный параметр, уже вписанный в соглашение: ни США, ни Украина не смогут совершать сделки со своей долей фонда без согласия другой стороны.

Не ограничилось. Но и исчерпывающего списка ресурсов не появилось.

В соглашении конкретно упоминаются «месторождения минералов, углеводородов, нефти, природного газа и других извлекаемых материалов». Исходя из оценки ресурсного потенциала Украины, речь может идти о литии, графите, титане, кобальте, некоторых редкоземельных элементах. Есть у страны и запасы нефти, газа и угля. Также фонд будет извлекать выгоду из эксплуатации инфраструктуры, относящейся к природным ресурсам, — например, СПГ-терминалов и портов. Ключевое условие, уже прописанное в соглашении, — любые активы, которые станут объектом договора, должны «прямо или косвенно» принадлежать украинскому государству.

При этом Киеву удалось вывести из-под действия документа месторождения, которые уже пополняют казну налогами, роялти или лицензионными сборами. Это значит, что, к примеру, государственные «Укрнафта» и «Нафтогаз» (совокупная прибыль в первом полугодии 2024-го — порядка 850 миллионов долларов), вероятно, смогут не делиться с американцами доходами от эксплуатации уже осваиваемых залежей сырья.

На первый взгляд такие параметры выгодны Украине, но в то же время они ослабляют перспективы сделки. Дело в том, что многие месторождения в стране еще недостаточно разведаны. Процесс их ввода в эксплуатацию может затянуться на долгие годы. При этом без твердо доказанных объемов запасов в проекты трудно привлекать внешние инвестиции. А начнет фонд, судя по известной на сегодня информации, фактически с нуля — если, конечно, США не внесут какие-то деньги авансом.

Наконец, нельзя забывать о факторе войны. Многие из потенциальных активов создаваемого фонда находятся на оккупированных РФ территориях. А Владимир Путин уже искушает администрацию Трампа приглашением совместно разрабатывать российские залежи редкоземельных металлов. Не исключено, что намекает он при этом и на освоение донбасских месторождений, захваченных ВС РФ после 2022 года.

В соглашение попало одно предложение с упоминанием этого выражения:

Правительство Соединенных Штатов Америки поддерживает усилия Украины по получению гарантий безопасности, необходимых для установления прочного мира. Участники [соглашения] будут стремиться определить любые необходимые шаги для защиты взаимных инвестиций.

Зеленский 26 февраля признал, что эта формулировка — тот минимум, на который он готов был согласиться. Одновременно президент Украины констатировал, что в договор так и не попали те гарантии безопасности, что изначально отстаивали в Киеве. При этом чиновники из команды Зеленского заявили Financial Times, что все еще верят в изменение позиции Трампа и последующее возобновление поставок оружия в случае потепления двусторонних отношений после подписания сырьевой сделки.

Пока оптимизм украинской стороны кажется ничем не подкрепленным.

Представители администрации Трампа и сам президент США неоднократно объясняли, что единственной гарантией безопасности со стороны Вашингтона для Киева будет сам факт работы в Украине американских инвесторов, осваивающих местные полезные ископаемые. Никаких дополнительных обязательств брать на себя Белый дом не планирует, перекладывая это бремя на европейских союзников.

С помощью одного из последних — Франции, — похоже, страхуется от развала сделки и Зеленский. 27 февраля министр обороны европейской страны Себастьен ле Корню признался, что переговоры с Киевом о ресурсном соглашении с октября 2024 года ведет и Париж.

Мы не знаем. Импульсивность Дональда Трампа всегда оставляет зазор для разных сценариев развития событий. Например, накануне визита Зеленского в Вашингтон источник во французских дипломатических кругах сообщил, что президент США в последний момент хотел отменить встречу с украинским лидером — и переубедить его удалось лишь Эммануэлю Макрону.

Публично Трамп пообещал, что переговоры с Зеленским и заключение «очень большого соглашения» пройдут, как и намечено, 28 февраля.

«Медуза»