Литературная опричнина

Мединский стал главой Союза писателей. Почему эта новость гораздо серьезнее, чем кажется?

27 февраля Владимира Мединского, помощника президента России, официально утвердили в должности председателя Союза писателей России (СПР). Абсолютное большинство, как и в достопамятные советские годы, проголосовало за: лишь двое участников не голосовали, и только один проголосовал против — но не из политических соображений, а потому, что предпочел бы видеть на месте председателя Никиту Михалкова. Альтернативных кандидатов не было.

Специально для «Новой газеты Европа» Семён Владимиров разбирается, зачем понадобилось назначать путинского надсмотрщика за культурой главой эфемерной организации и чем это грозит литературе — прежде всего детской.

Союз неписателей

Назначение Мединского никого не удивило — тем более что планы такого назначения обсуждались непублично еще в начале февраля. Удивило другое: провластные структуры как будто совсем перестали стесняться выглядеть абсурдно-советскими. Фотографии со съезда, опубликованные в соцсетях СПР, выглядят комично: престарелые чиновники, зовущие себя писателями, безвкусные официальные портреты. Сергей Лукьяненко в подписи к фотографии, что облетела книжный телеграм, назвал прошедший съезд «старым новым», но его впору назвать «старым старым» — настолько происходящее на фото напоминает не то заседание политбюро, не то собрание домкома, где решают, кому дать дефицитную путевку в Сочи, а кому вынести общественное порицание за недостаточно патриотичный роман.

Симптоматично, что среди нескольких десятков человек на фото почти нет женщин, и в основном мужчины сильно за сорок (притом что сейчас книги читают преимущественно женщины). Но интересно еще и то, что профессиональных писателей среди уважаемых участников пленума было мало. Такими можно назвать разве что пропагандистов Александра Проханова и Захара Прилепина, самого Лукьяненко (в полном списке еще упоминаются Сергей Минаев, Олег Рой, Евгений Рейн и другие. — Прим. ред.). Зато в первом ряду оказались госчиновники от культуры: кинорежиссеры Карен Шахназаров и Никита Михалков, театральный режиссер Константин Богомолов, Сергей Степашин (президент Российского книжного союза, настоявшего на изъятии книги Сорокина из продажи), сценарист фильма «Нюрнберг» и экс-замгенпрокурора Александр Звягинцев и другие. Эти же деятели вошли в правление СПР, а в секретариат попал даже митрополит Тихон (Шевкунов) — духовник Путина, чью сомнительную книгу мы обозревали.

Короче, никаких вам западных ценностей в виде гендерного и возрастного разнообразия и профессионализма. Даже новоизбранный председатель известен прежде всего тем, что сам ни одного текста лично не написал: как обратил внимание критик и издатель Александр Гаврилов, за Мединского учебники и книги всегда писали гострайтеры. Его докторская диссертация была сплагиачена, в библиографии упоминаются несуществующие книги, а его главная литературная заслуга — серия псевдоисторических брошюр «Мифы о России», в которых исторические факты соседствуют с домыслами и пропагандистскими тезисами. Всё это — скорее идеологические манифесты, чем художественные или научные тексты.

В профессиональной среде Мединского считают чиновником, а не писателем: человеком, который умеет дирижировать процессами, но не способен создать осмысленный текст сам.

То есть даже прежний глава СПР Николай Иванов, полковник в отставке, на звание писателя больше тянет: он хотя бы сам писал свои книги. Про спецназ, но всё же.

Вскоре произошла и зачистка кадров: Евгений Ройзман вышел из СПР сам, а новосибирского писателя Сергея Баталова демонстративно изгоняют — за отказ поддержать кандидатуру Мединского на посту председателя.

Можно было бы оставить абсурд ситуации в поле абсурда и не обсуждать новое назначение. Мало ли, прибавилось или убавилось чиновников. Политический журналист Андрей Перцев предлагает относиться к новому званию Мединского именно так:

«Для настоящей, а не ходульной литературы “Союз” — тоже структура с нулевой значимостью, не в совке живем (там, конечно, — и издание, и дачи, и спецпайки), и интернет никто не отменял».

Однако жизнь в России и новостная лента последних лет приучили к тому, что то, что кому-то может показаться абсурдом, для другого — программа действий. И к переустройству СПР на советский лад стоит отнестись вполне серьезно.

Мифотворец у трона

Первоочередная задача «обновленного» СПР особо не скрывается — это перераспределение бюджетных денег в пользу сервильных культурных чиновников. На съезде Мединский объявил, что «нужна ревизия приватизации писательской собственности» — бывшей собственности советского Союза писателей и Литфонда. К ним относятся дачи, дома отдыха, резиденции, в том числе и супер-успешная независимая резиденция Переделкино, которая в последние годы стала основной площадкой для современной литературы и где работают переводчики и писательницы.

Идею горячо приветствовал Александр Проханов:

«Государство впервые за тридцать лет обратило внимание на писателей… простерло нам свою длань в лице Владимира Ростиславовича. Писатель беден. Мы ходим в рубищах. Не то что в советское время, когда писатель был барин». Ему вторит Лукьяненко: «Если писатель будет знать, что его авторские права защищает Союз, что есть свои дома творчества (как раньше было), оплаченные поездки к читателям — в большие и малые города и сёла, свои награды, преференции, да хоть бы даже медальки с надписью и грамоты с подписью, — это поможет больше времени и сил отдавать творчеству».

В общем, в первую очередь — привилегии, дачи и машины, а творчество — уже во вторую. Вот и филолог Гасан Гусейнов полагает, что в первую очередь членов СПР интересуют деньги — за неимением тиражей и интереса читателей:

«Это способ перейти на госфинансирование, потому что никто не читает этих Z-поэтов и прочий сброд. Они себя объявили патриотическими писателями, но этот патриотизм не дает никакого дохода».

Поэтому, видимо, в правление СПР вошли и такие люди, как Михалков, которому реализовывать бюджетные деньги не впервой, да и с Мединским они на короткой ноге.

Однако есть и другая задача — идеологическая, которую члены СПР тоже совершенно не скрывают. Государству потребовался централизованный орган надзора за литераторами. И как раз для него Мединский — идеальная фигура.

На посту министра культуры Мединский прославился прежде всего идеологической работой. Он запрещал фильмы, отстаивал легенды времен ВОВ, а тех, кто не соглашался, называл «мразями». При нём устанавливали памятники участникам войны, а патриотические фильмы стали выпускать в абсурдных количествах — при этом снабженными традиционалистским, как бы духовным подтекстом (не зря Мединский известен как автор мема «Это библейская история, абсолютно» из комментария по поводу фильма о Зое Космодемьянской).

Соратники Мединского из Российского военно-исторического общества (РВИО) пытались переписать историю урочища Сандармох (где были расстреляны сотни советских политзеков), пока сам Мединский переводил культуру в разряд еще одного рубежа обороны от НАТО, который поддерживать должны только идеологически правильные люди. В этом деле, по его мнению, все средства хороши — даже если факты можно попросту выдумать.

«Мое глубочайшее убеждение заключается в том, что даже если бы эта история была выдумана от начала и до конца, даже если бы не было Панфилова, даже если бы не было ничего — это святая легенда, к которой просто нельзя прикасаться. А люди, которые это делают, мрази конченые», — говорил историк Мединский.

Впрочем, насколько Мединского можно считать историком, мы уже выяснили.

Веса его назначению в СПР придает и то, что он возглавлял стамбульскую группу переговоров с Украиной, — судя по всему, являясь при этом не просто марионеткой, но представителем и истолкователем воли президента. Видимо, и на посту главы Союза писателей он будет представлять верховную власть, вполне официально переводя литературную сферу под государственный контроль. Этим уже занялись в 2024 году, создав при Российском книжном союзе отдельный орган надзора за продукцией издательств. Мединский в том числе входит в состав этого совета.

То есть если до 2024 года ограничения в книжной сфере в основном происходили в форме самоцензуры на уровне издательств и цензурирования библиотек, теперь, видимо, власти решили сделать собственный аналог советского Главлита или нацистской Имперской палаты литературы, которую возглавлял драматург Ганс Йост — автор афоризма «Когда я слышу слово “культура”, я снимаю с предохранителя свой браунинг». И кому как не Мединскому — автору единых учебников истории — занять место блюстителя нравов в культуре и мифотворца у трона. Российская власть окончательно превращается в замкнутую касту, где каждый приближенный занят своим делом: есть придворные историки, есть придворные поэты, есть шуты вроде Медведева, есть глашатаи вроде Соловьёва.

Мединский будет надзирать за «чистотой культуры», и в первую очередь зачистки могут ждать литературу детскую — к которой у власти уже накопились вопросы.

«Мы становимся ничтожествами»

Всё началось с того, что в ноябре СПР решил провести «экспертизу» детской литературы в России. «Экспертиза» обнаружила, что 60% издаваемых в России детских книг «формируют негативные установки в поведении детей». После чего комитет Госдумы по семье обратился к правительству с просьбой принять меры, а издатели потребовали опубликовать материалы данной «экспертизы». Материалы в итоге опубликованы не было, но из слитых в профильных чатах документов стало понятно, что речь идет не об экспертизе, а скорее о заказухе — «экспертка» Татьяна Цветкова поверхностно прошлась по новинкам детлита и случайным образом прилепила ярлычки: вот здесь, дескать, пропагандируют смерть, а вот тут — дезертирство.

История продолжилась 6 февраля на отраслевой конференции «Тайна детской книги», прошедшей в аналитическом центре при правительстве. На ней глава Совета по детской книге при СПР Николай Нилов, не опубликовавший ни одной книги, снова бил тревогу о том, как издательства растлевают детские души. Книжка про солдата, который не захотел убивать, помогает «растить предателей», бабушка-пират из одноименной истории названа «пожилой проституткой», а Татьяна Цветкова углядела пропаганду смерти в детской книжке про материнство.

Нилов на конференции предложил радикальный метод литературного анализа:

«Берется книга и она просто разрывается, склеивается и вывешивается. Такого не делает никто. Благодаря такой технологии, которую я разработал, стало понятно следующее: что, оказывается, тема у детских книг очень странная».

По итогам конференции самоназванные эксперты решили, что современный детлит подрывает скрепы и «подменяет родовую память. Это стирает нашу родовую память, и мы становимся ничтожествами».

На эту клоунаду можно было бы не обращать особого внимания, если бы в дело не вступил Никита Михалков — тоже вроде бы носитель маргинальных и конспирологических взглядов, но обладающий значительными ресурсами. В своем «Бесогоне» он заявил, что ознакомился с книгами из перечня Нилова и подтвердил его выводы. Михалков решил, что с помощью детлита детей в России пытаются программировать (пока их, кстати, программируют скорее передачами Михалкова, посвящая им «Разговоры о важном»).

Кажется, именно зачисткой детлита предстоит заняться новому «министерству литературы». Вот и Мединский в недавнем интервью приценивается к детям:

«Мы же понимаем, что те, кто читает книги, всегда управляют теми, кто смотрит телевизор. Мы хотим, чтобы дети были умными, чтобы не ими управляли, чтобы из них росли управленцы, талантливые люди, предприниматели, те, кто двигает страну вперед. Для этого надо читать».

Чтобы закончить на позитивной ноте, стоит напомнить, что с цензурой в России традиционно беда: книги запрещают, изымают из продажи, отбирают на границе, а они всё равно до читателя доходят. Но судеб при этом переломано всегда немало. А пока остается наблюдать, насколько новому цензурному органу под руководством Мединского дадут развернуться.