The Toretsk works

How the military administration of the Ukrainian city works, which Russia reported many times about the capture. Reporting Dmitry Durnev

There is no more Ukrainian city of Toretsk in the Donetsk region as a single complex of buildings. But his scattered people continue to live, and the city military administration works in a neighboring friend. Before the war, in the united Toretsky territorial community (community), which includes another town in New York with nearby villages, 70 thousand people lived. Journalist Dmitry Durnev spent several days in the administration of Toretsk to figure out how the life of the besieged city was organized.

In February, the administration employees were engaged in their daily labor: they formed lists of those in need, distributed and sent humanitarian assistance in Ukraine, searched for civilian-cribs remaining in the zone of fighting, and helped “their” army brigades. They did this under the almost familiar arrivals of bombs in Druzhkovka and Kramatorsk.

The Russian Ministry of Defense last time announced the capture of Toretsk on February 8 and has been silent since then. Ukrainian forces have more than once went on the offensive, conducted raids in the destroyed city and still hold the ruling on the ground. Ukrainian flags are fluttered on the Toretskaya mine terrician, on a shaft dump on the exit from the city, in the Khimkolnoki area. Continuous battles for Toretsk go on June 24, 2024, here they turned into a variety of a very conditional “everyday life”.

Archive, chief, UAV

“So, you need a scheme (building), the main thing is to pay attention to the basements from the side, you will find - they came to me right away!” - A person in a half -naked form with a Makarov pistol in a holster for hidden wearing sits in front of me and leafing through the pages on the phone. His name is Vasily Chinchik, he is a colonel of the SBU and the head of the military administration of Toretsk. Everyone in this building respectfully calls him “Kerivnik” (“chief” in Ukrainian.-Approx. Ed.). Everything in the city and around him has occurred for years by his word.

- Our archive works seven days a week. We provide our teams with the scheme of the buildings of interest to them in real time. The battles in the city are not even home to the house, but for individual entrances. The third may belong to us, in the first they are sitting. And we sometimes see how the tank is falling out the “alien” entrance with the invaders, ”Vasily Sergeyevich tells me. -We cannot lose people, we have few people, they are always looking for some option to destroy [enemy] without our losses.

Until mid -December, the Military Administration was still jumping into the end of the car in the end of the car. Now you can observe the battles in the city - really in real time - on the screens of monitors in the situational rooms of brigades, where the video is transmitted by air and ground drones. Everyone here has a video or photo in which the ruins of their home are captured, everyone knows about to what extent his native space is broken.

Where the army’s activity ends and the work of the city administration begins is immediately difficult to understand. For example, in February, a group of rear workers mastered a new specialty: they solder FPV cries for military.

- At first we ourselves wanted to do [the purchases of components], but then we realized how many problems it would be with this, if paid from the budget, by raids on this subject. Now the brigades themselves have the right to buy components, we give them free people on this day directly for work - and that’s it! - says Chinchik.

In the evening, I meet a local computer scientist who returned from the military, he says that while they have an hour of time for one drone, and today they soldered 31 UAVs.

Toretsk is destroying the house behind the house. There is no front there, drones and artillery trunks hang over the city, which pump out everything that appears on the streets.

The Ukrainian defense of Toretsk looks like one and a half hundred scattered strongholds, in each of which it is good if a couple of people sits. Drones fly into the city on both sides, in the sky, like in the hive, there is a constant rumble. In a modern war, the main thing for infantry is to hide qualitatively from the threat of air.

Fighters in Toretsk are represented by four brigades. All their “own” brigades, former and current, will vime in the city. Flags with emblems with emblems of the 100th and 24th Mechanized Armed Forces of the Armed Forces are hanging in the office of the chinchik, a wall clock with the logo of the 95th mechanized brigade, next to the door of the 28th brigade cross-line calendar, and in addition, the 12th Azov brigade, which now holds the villages on the outskirts of Toretsk, is above the doors.

The statement that someone controls the city center does not make sense. Groups of fighters come to the destroyed center for a while to perform specific tasks. In mid -February, the Russians raised their flags six times on surviving buildings, they were sometimes shot down along with the "banners" groups and raised three Ukrainian banners in revenge, one over the surviving high building of the mine.

Toretsk is a city that for the first two and a half years of a large invasion of a meter did not give up a position of ATO time ( the anti -terrorist operation is the official name of the first phase of the war adopted in Ukraine. - Approx. Ed. ). The first battles in the city were assumed by the 95th airborne assault brigade, which made a raid to Gorlovka, where she took prisoners from among the mobilized in the occupied part of the Donetsk region. Then the city for two years, until the end of May 2024, defended the 24th brigade. The engineers of the 24-ki managed the work of communal equipment: in Toretsk, 22 kilometers of trenches and trenches were dug, all the intersections were covered by bunkers (wood-earth firing points), inside of which was carefully prepared up to the beds of machine gunners.

It all ended on June 23–24, 2024, when there was a breakthrough of the group of Russian infantry at the position of the Armed Forces of the Armed Forces under the major on the northern outskirts of Gorlovka. During the rotation of the brigades, these positions for some reason turned out to be unoccupied. None of the "ends" loves to talk about it. In those days, they all lost their city, the evacuation of technology and people began, street battles began.

Humanitarian assistance, online lessons and morning coffee

At eight in the morning, a meeting of the heads of departments begins in the administration of Toretsk: social services, public utilities - only seven people with the chinchik. The arithmetic of their work is simple: approximately 60 out of 70 thousand residents have officially evacuated in recent years, a thousand lives now nearby, in Druzhkovka and Kramatorsk, 14 thousand receive help from their hometown in twelve humanitarian spaces scattered across Ukraine. In total, 30 thousand temporary immigrants (VPO) were registered as residents of Toretsk in the state bodies of Ukraine. These are people whose fate is the Chinchik team.

“In the Dnieper - eight thousand of our inhabitants, in Kyiv and the surroundings - five thousand, then Odessa, Kropyvnytsky, Cherkasy are coming,” explains Ruslan Bilenko, deputy chief of the military administration, explains the scheme of the people of the military administration. - We try wherever there are a thousand of our people, create such humanitarian spaces, recently opened the twelfth in an account - in Odessa. Soon there will be another such humanitarian hub in Kremenchug, and then the turn of Kropyvnitsky will come. In Kropyvnitsky, we will make a joint hub with Pokrovsky, there the Pokrovskaya administration found the premises, and we will additionally open the medical care point. We have opportunities: we through WHO ( World Health Organization. - Approx. Ed. ), Humanitarian organizations we receive medicines and we will distribute them to our, Pokrovsky and local, who will need help. Last year, we distributed such drugs to people for 6 million hryvnias. Well, as they distributed-behind the same there is a lot of work, someone wrote projects, defended them before donors, worked on reporting. In 2024 and January 2025, 900 tons of humanitarian aid were distributed, more than 17 tons were now sent to our people with the help of Ukrposhta and New Mail.

With this, I started getting to know the work of the administration on the first day of my trip: grocery sets were loaded into a minibus and brought for shipment to the Ukrposhta department to Kramatorsk. Those who live next to the war are easier to distribute: refugees are invited to the drukovka and Kramatorsk points provided by the authorities and give help from the Red Cross.

“A set of 18 kilograms of grocery plus household chemicals, a pillow and bedding are help from the International Red Cross,” says Vasily Chinchik. - Those who write on the Internet that ICC could give their help themselves do not understand anything. At the request of its security service, the Red Cross does not go further than Slavyansk, and that our people receive this assistance, the administration employees are sitting here and determine the needs, submit vanish lists of people with phones, identification codes, and only after the approval of these lists will we bring help. The logistics is this: we go to Slavyansk by our machines, bring the goods here, prepare the lists of [recipients], notify people, we load the cars again, take it to dots, and distribute it to the locals.

The military administration is engaged in the organization of the educational process. In the Toretskaya community, at the beginning of the invasion there was 21 schools. I went here to write reports from April 2022 every three to four months, came and immediately after blows on educational institutions, they somehow loved to beat them ( one of the schools in Toretsk was destroyed by Russian bombs on June 2, 2023.-Ed. ) .

Toretsk - just eight kilometers from Gorlovka, in the occupation, and the bombs from the plane in the morning were commonplace here.

The city had a whole brigade of male teachers who pulled the ruins, saved the training inventory that could be obtained, and the surviving parts of the buildings from moisture to better times were isolated. And then they led online lessons with students who went around the world-most of all they were in the Netherlands.

The 6th school in the center of Toretsk lasted the longest-it was supportive, perfectly renovated, it made an “point of invisibility (indestructibility)”, where it was possible to warm up, recharge the phone and use the Internet. In winter, in order to warm less air, the space was limited, delayed with a film, and also made a class: in it the children remaining in a dying city could visit their online lessons. I saw one girl from high school, who was sitting there with a computer. She was clearly proud of her and protected in every way.

Another film was tightened by space in the Palace of Culture - there was a winter garden, which for decades proud of the whole city. The palm trees surrounded relatively warm air, in winter tropical plants were warmed as they could.

In 2024, after all the enlargements in Gromad, 16 schools and about 4,500 students in them remained. Now 7 secondary schools work and are financed, where 2500 children are studying online. Everyone understands that children will eventually go to real schools where they were abandoned with their parents. But so far, even a music school is working in the Toretskaya Gromad in exile.

“All school buildings, all kindergartens, a station of young technicians, a boarding school-everything is now defeated in the city,” the head of the humanitarian and social direction of the administration Lyudmila Eslyukov tells me.

She is a legendary woman, I remember her well at the past arrival: her private house stood on the edge of the city, closer to the front line, and she lived there on the extreme street, without any drawing. While her house was a whole and schools ...

Six months ago, the administration moved to Druzhkovka, this is a very conditional rear of the fighting group of the Armed Forces. The geography here is simple: through the fields 11 kilometers from Toretsk-Konstantinovka, in which the longest avenue of Ukraine, the name of the poet Alexa Tikho begins, he goes from Konstantinovka to Slavyansk through Druzhkovka, Alekseevo-Druzhkovka and Kramatorsk. One settlement here smoothly passes into another - and so almost 50 kilometers stretches along the highway strip of urban and industrial buildings. The enemy is squeezing this strip from three sides - from Toretsk, Chesov Yara and Liman.

The proximity of the Russian army here is treated with cold pragmatism.

“There are explosions, but there are more sounds - ours pulled out howitzers closer to the city and beat towards the CHASOV YARS,” with such parting words he gave me the keys and took the money forward for three nights “concierge”, serving the grid of rented apartments in Kramatorsk.

In the morning, in a cafe on the ground floor of my house (coffee is cooked here from eight in the morning) I found a meeting of unit of unmanned systems. Parked under my window hung with iron lattices of protective screens SUV looked like a more natural part of the landscape than any “civilian” sedan. It is clear to everyone that the guys jumped up in the morning from Konstantinovka or from under the watch of Yar to drink coffee with cakes.

Now Konstantinovka is mercilessly crashed with bombs, shells and drones, only military and those who resist evacuation are moving there, and in Druzhkovka and Kramatorsk it seems like the rear life, in many places they cook coffee and make decent cakes and cakes: young military loves sweet.

Dentistry, fitness and the last train to Kramatorsk

In the story of the life of the city administration of Toretsk, silence is needed all the time. We are not talking about a specific building in Druzhkovka, where it is located, not about which house a scheme was handed over to the brigade fighting outside the city. It is even necessary to hide the place of placement of the city hospital of Toretsk, whose doctors take people now in Druzhkovka, and at one time they unfolded the diagnostic department in Pokrovsk. Now in Pokrovsk in a car without horns of the REB station (electronic warfare) it is better not to move, and everything that could be evacuated was taken out.

But in Druzhkovka there is one of the large trailers donated by international sponsors with a full dental office.

- I put a seal there, and our women, I know, implants. For the second medical trailer, it is without a dental chair, we are looking for a suitable car. The Gazelle does not pull these trailers, they are heavy! - says Ruslan Bilenko.

Medical infrastructure is one of the trump cards of Toretsk. They tell me about the town in central Ukraine, where the local authorities allocated a idle building under the hostel for refugees, and the military administration, in turn, put there its modular medical outpatient clinic received from the UN. There were two of them in Toretsk, they were supplied along with characteristic concrete shelters in the form of shells. One outpatient clinic, installed next to the city hospital of Toretsk, was broken by shells.

While I was in the administration, a large adjustable air bomb (Kab-500) fell in Kramatorsk, in the old city, near the 5th outpatient clinic, where after 2022 I took my mother several times several times. On the day of my departure, two more such bombs fell somewhere in the area of ​​the industrial zone. The bomb explosion of 500 kg is not only hearing the city, you feel it with your body, knees, as if from under the feet you are trying to pull out the floor. Ballistic missiles to Kramatorsk flew before, but if there are already new ones. Another “red line” was overcome along the path of turning the rear city into front -line.

In Druzhkovka at this time, four bombs fell at a time. The driver Sasha shows me the affected outskirts. At the same time, he talks about a nearby sports cluster, where they are rehabilitated, including children with cerebral palsy.

- There are sports grounds, the hall is excellent and the girl works unique - she is still in Yasinovataya ( the city of the regional significance of the Donetsk region, occupied by Russia. - Approx. Ed. ) Working with children. Then, after 2014, I moved here, here fitness for adults, and the children are also engaged, healthy and those who have health problems, together, are such a concept for the guys! - Sasha says about the complex who found the premises in the industrial zone, and now bombs are falling near him all the time.

They fall in the center of Druzhkovka. We are passing by a broken large shopping center and an educational institution nearby - the “Toretsky” did not manage to delve into local toponymy, they speak of the local ruins as part of the landscape, they did not go to this store and this school, each has their own personal history of destruction.

Sasha is 52 years old, he works in the Office of the Communal Economy of Toretsk, himself plays sports and carries to Druzhkovka from Kramatorsk to the boxing of a 12-year-old son. Sasha took his family from Toretsk to a rented apartment in Kyiv’s suburbs, but with the loss of the city, his wife told him that she would live with him in Kramatorsk. The rental cost is that in the suburbs of Kyiv, that in Kramatorsk the same - 8,000 hryvnia per month. In Druzhkovka, prices are also approximately at the Kramatorsk level: there are many military men who create demand.

Sports halls work everywhere. В Краматорске перед торговым центром мне вручили рекламу одного спортивного клуба, в Дружковке один из залов находится неподалеку от администрации. Месячный абонемент здесь стоит 450 гривен (чуть меньше 10 евро), про вариант годового абонемента я как-то не спросил. Но не исключаю, что он тоже есть. Бассейн в Краматорске, правда, закрыт. А в Дружковке еще была прекрасная хоккейная арена, она получила прямое попадание баллистической ракеты в начале января 2023 года.

Работники городской администрации Торецка живут на съемном жилье в Дружковке и Краматорске и платят от 6000 до 8000 гривен в месяц. Правда, есть и такие, что живут «за коммуналку» в домах, оставленных бежавшими местными жителями как есть, вместе с собаками.

— Я открыл одно окно в спальне, другое — в кухне, а остальные не трогал. Если уезжать придется быстро, то все окна опять досками закрывать долго. А пару окон я всегда успею забить. К хозяевам надо относиться с уважением, они нам свой дом просто дали пожить, жена каждый месяц им коммунальные платежи отсылает с небольшим «приварком» от нас, — рассказывает мне возле «своего» дома с плотно забитыми окнами Руслан Биленко, заместитель главы администрации Торецка.

Мы заезжали среди дня покормить грозную хозяйскую овчарку, которая бросается на меня, но квартиранта Руслана принимает с радостью. Собаки в доме было две — одну, которая поменьше, эвакуировали к знакомым подальше от войны.

Каждый день Руслан отправляет жену работать в Славянск. С вокзала Дружковки еще ходит туда-сюда одна пригородная электричка. В соседнем Краматорске уже начинается настоящая цивилизация: сюда ходит скоростной поезд «Интерсити» из Киева и еще пара пассажирских поездов. На вокзале там памятный знак о жертвах удара российской баллистической ракеты ( 8 апреля 2022 года были убиты 61 и ранены более 100 человек. — Прим. ред. ), пара вместительных бетонных шелтеров для людей и железнодорожные пути, где стоят две линии грузовых вагонов. Между ними к перрону под импровизированную защиту от осколков въезжают красивые поезда за людьми.

Эвакуация, город без воды и трофейный АК-74

Эвакуация на севере Донецкой области была объявлена еще в начале августа 2022 года и с тех пор никогда не отменялась.Объявляла ее тогда вице-премьер Ирина Верещук, упирая на тот факт, что в городах точно не будет отопления будущей зимой: газ сюда шел из Луганской области, вода — из Харьковской. Но Харьковскую область в сентябре 2022 освободили, воду, газ и тепло запустили, кроме того, включили со временем лифты и запустили в Краматорск скоростные поезда. Если в августе 2022 года в столице свободной части Донецкой области жило 40 тысяч человек, то к декабрю их стало 80, и примерно столько же оставалось все последующие годы.

Вода в Торецк шла из соседней оккупированной Горловки в рамках общей инфраструктуры компании «Вода Донбасса». Российское полномасштабное вторжение единую компанию разорвало, но вплоть до 24 марта 2022 года вода в Торецк шла, задвижку втайне от россиян держали открытой, а потом резко закрыли. Ни воды в кранах, ни отопления все эти годы в Торецке не было.

Я попал в администрацию города в особый день — Руслану Биленко исполнилось 52 года, и его приезжали поздравлять все знаковые для Торецка люди. Андрей Шупров был местным начальником отделения компании «Вода Донбасса», и на его плечах было обеспечение работы канализации, воду подать было неоткуда.

— Мы пробовали: уже и трубу завели к шахте «Новая» — она закрыта была, но водоотлив там работал, и то, что они качали, как раз хватило бы для запитки города технической водой. Мы сделали анализ, вода была хуже нормы, но для технических нужд пошла бы, но шахте обстрелами отрубило электричество, и насосы стали, а потом их затопило шахтной водой. Если б они нам вовремя сказали о проблемах — мы б им «времянку» кинули — и всё было б нормально! — говорит Шупров.

Воду в Торецк завозили и раздавали с автомобильных цистерн, заполняли ею специальные резервуары на улицах, пробурили восемь скважин к подземным источникам, над канализационными люками поставили десятки деревянных туалетов, завезли и раздали сотни печек-буржуек (в многоэтажках по противопожарным соображениям их разрешали устанавливать только в подвальных пунктах обогрева) — и как-то жили.

Сейчас эта жизнь кончилась вместе с домами. Я неосторожно спрашиваю у Андрея Шупрова о его доме и получаю дежурный ответ именинника.

— Ему нечего показать, у него дом по улице Лесной, 25, был, его бомбами полностью сложили, я тебе соседний дом моей мамы, 23-й, пришлю — там один подъезд сохранился, будет что в статью поставить! — с холодной усмешкой говорит Руслан Биленко. Руслану свой дом в Торецке тоже уже не показать.

Город погибал медленно, война пережевывала его не спеша, и до середины декабря 2024 года пара бронированных джипов военной администрации заскакивали на улицы — за оставшимися людьми, имуществом, на разведку.

Были самые неожиданные уловы. В один из выездов глава администрации нарвался на брошенный украинский наземный дрон — он бронированный, гусеничный, под 200 килограмм веса, что было тяжело как для двух бойцов-операторов, так и для двух чиновников. Но у чиновников был бронированный пикап, они отрезали кусок провода возле разбитого на обочине столба, привязали дрон к машине и смогли вытащить его за город, к блокпосту, — там было больше людей и удалось загрузить боевую систему в кузов и вернуть для ремонта владельцам. Операция была записана на видео, видно, что помощью военным тут гордятся.

Еще видно, что помощь эта, что называется, всесторонняя. В кабинете у начальника администрации стоит сейф, в нем хранится, как по мне, тяжеловатый АК-74М в тактических обвесах.

— Ребята из ССО брали с собой на зачистку одного подвала, там пять российских солдат были, автоматы у них так себе, но этот самый лучший был. Captured. Он, как положено, легализован, вы не думайте! — говорит Чинчик.

Вижу, что на столе у него лежат бумаги на подпись, два представления к наградам. Система наград у украинская армии своеобразная, на советскую совсем не похожа: есть государственные ордена и медали, есть ведомственные, особо ценятся кресты от главнокомандующего, они бывают железные, серебряные и золотые. Бывают еще награды от общественных объединений, а есть и медали от городов. Администрация сделала и заказала медаль «За оборону Торецка» с соответствующим удостоверением с печатью города, награждают ей отличившихся бойцов по представлению командиров бригад.

Но в основном в городе работники администрации не воевали, а вывозили гражданских — тех, кто держался за свои дома и подвалы до последнего. Эвакуация — плохая история, все, кто хотел и мог, выехали задолго до 2024 года, в городе оставались люди-кусты ( укоренившееся определение людей, которые не выезжают со своих домов при любых неблагоприятных условиях. — Прим. ред. ), самыми проблемными из которых были семьи на особом контроле, с детьми.

— Представляете, остаются у нас две семьи в городе, там по четверо детей, у нас с утра совещание, где целый вице-премьер по делам оккупированных территорий и перемещенных лиц Ирина Верещук обещает конкретно этим семьям жилье в Украине или обеспечить адекватное социальное жилье у партнеров где-то в Европе, обещает взять ситуацию с ними под свой личный контроль, и мы едем к ним с гарантийным письмом от нее, с камерой, зачитываем им… — рассказывают наперебой мне запавшую всем историю переселения. — А мужик — ни в какую! Он как раз жив остался, ему только палец при очередном обстреле потом оторвало.

На видео, которое мне показывают, большой мужчина строго говорит в камеру, что вот он сейчас пересчитает, перепишет в своем доме всё до ложки и вилки и требует, чтоб ему потом всё по описи такое же предоставили где-то на новом месте.

— Вывезли официально 60 тысяч человек, но были семьи, что по шесть раз возвращались обратно, — говорит глава администрации.

Эвакуационные автобусы ездили по графику, вывозили всех желающих, и были люди, которые ездили в них в Днепр, закупались, а потом самостоятельно возвращались в родной Торецк, экономили на дороге в одну сторону. Им, как правило, не мешали.

В сам Торецк я заезжал последний раз в мае прошлого года, ездил в бронежилете в поселок Северный, самый близкий к российским позициям и самый обстреливаемый. И там застал на дороге, что вела в сторону расположенных в нескольких сотнях метров русских позиций, субботник: местные собирали мусор, чистили грязь и пыль с обочин после зимы, облагораживали территорию.

Северный когда-то был отдельным поселком, но после реформы стал частью Торецкой территориальной громады. Глава поселкового совета ушел на пенсию, а его заместитель Виктория Котова с 2021 года заняла должность начальника отдела развития поселка при администрации и, в принципе, так и продолжала руководить своим Северным.

Она была тогда, разумеется, без бронежилета. Очень красивая женщина с тревожными глазами. Рассказывала, как различать особый свист КАБов перед приземлением, рассказывала про сына, которого сестра увезла с собой в эвакуацию в Нидерланды, и мужа, бывшего шахтера, который боится обстрелов и на субботник не пошел.

Сейчас Виктория работает в военной администрации, и мы смогли немного поговорить.

— Сейчас мы уже более-менее отошли от шока — говорит Виктория. — Я не думала, что будет прорыв, вообще ничего не готовила к вывозу. Собрали что-то в две машины и выехали в Константиновку, потом уже начальник бросил точку сбора — в Дружковке.

Знаю, что стало с моей квартирой. В дом мой прилетел КАБ, стены одной в квартире нет, и всё сгорело, а в частном секторе, в родительском доме, подозреваю, тоже ничего нет.

Что на поселке? У нас осталось там человек 50, и где-то человек 500 ушли на ту сторону: кого-то военные российские вывозили, кто-то сам в Горловку пешком дошел. Остались люди, которые сидят в своих подвалах — домов там нет уже — и не принимают никого, от нашей эвакуации отказались и к русским не пошли, живут в подвалах, но на своей земле. Там хватает и погибших, сначала сами их хоронили, но потом особо некому стало, просто лежат.

Такие ужасы войны, раньше дедушки и бабушки рассказывали нам, как они проживали военное время. И то, наверное, не так оно было, говорили, что немцы прошли — и всё. А теперь совсем все по-другому, по-другому и страх.

Честно говоря, до последнего не верила, что такое возможно, что города нашего не будет, до последнего…

***

18 февраля в Покровске закрылось последнее отделение «Новой почты». Город побит, но при этом не взят: наступление российской армии захлебнулось. С февраля на этом рубеже ничего не изменилось, ВСУ продолжают драться в черте города. Часов Яр, или то, что от него осталось, стоит уже почти год. Это реальность войны России против Украины на сегодня, неизменная реальность, на которую даже Трамп повлиять никак не может. Война идет своим чередом, города Донбасса гибнут, люди сопротивляются, к возможному перемирию все относятся как к временной передышке: всё равно ж потом снова попрут.