Арктическая сделка

США хотят приобрести Гренландию. Это возможно? Рассказываем, как в разные эпохи страны решали подобные вопросы

На этой неделе вторая леди США Уши Вэнс в компании с министром энергетики и с советником президента США по национальной безопасности намерена посетить Гренландию. Трамп настаивает, что этот визит — «не провокация, а проявление дружелюбия». Премьер-министр Гренландии Муте Эгеде возражает, что планы Вэнс вызвали «хаос», и на острове «царит беспокойная атмосфера».

Это неудивительно. Накануне вице-президент Вэнс в интервью Fox News заявил, что если США нужно будет «расширить территориальные интересы в Гренландии», Трамп это сделает. Президента США, добавил Вэнс, волнуют только «американские национальные интересы», а не возражения европейцев. Дональд Трамп впервые озвучил идею приобрести Гренландию в 2019 году, во время первого президентского срока — и вызвал волну критики. Внимание США к острову понятно: Гренландия расположена в стратегически важном месте в Арктике, к тому же обладает богатыми природными ресурсами, включая нефть, газ и редкоземельные металлы. Но и сама Гренландия, и Дания категорически против сделки. Когда-то купля и продажа территорий были обычной практикой, но возможны ли подобные сделки в XXI веке? Историк Алексей Уваров рассказывает, как менялось отношение к подобным территориальным приобретениям: от эпохи колонизации до наших дней.

Современное право

В международном праве государство может приобрести часть чужой территории лишь при соблюдении нескольких важных правил. Прежде всего, покупка (или иная форма передачи) должна быть зафиксирована в виде международного договора, где государство-продавец выражает согласие передать свой суверенитет над конкретным участком. Такое соглашение будет законным только в том случае, если государство, передающее территорию, изначально обладает над ней действительным правовым титулом (то есть действительно является полноправным хозяином, без споров со стороны других стран).

Кроме того, никакого принуждения или угрозы силой быть не должно — в противном случае сделка станет нарушением главных правил ООН, ведь современные законы запрещают приобретать территории путем агрессии или давления.

Если на спорной земле проживает народ, обладающий правом на самоопределение (чаще всего речь идет о бывших колониях или народах, которые когда-то находились под чужим управлением), то прежде чем передавать такой регион другой стране, нужно учесть волю самих жителей — провести референдум или согласовать условия так, чтобы их права не нарушались. Таким образом, «покупка» участка земли между странами возможна лишь как добровольная передача, скрепленная официальным соглашением, не противоречащим принципам территориальной целостности и самоопределения и не нарушающим международные законы о запрете применения силы.

Колониальные державы

До начала XX века практика покупки территорий между государствами была достаточно распространенным явлением. Причины сделок могли быть разными: стремление колониальных держав укрепить контроль над стратегическими портами, желание расширить экономические возможности и ресурсы, улаживание пограничных споров, урегулирование долгов или политических обязательств. Зачастую подобные приобретения оформлялись серией договоров, в которых одна страна передавала другой суверенитет над определенной областью в обмен на оговоренную денежную сумму, регулярные выплаты либо иные условия (например, на политическую поддержку). Это могли быть как огромные территории (например, более миллиона квадратных километров в случае некоторых приобретений Соединенных Штатов), так и небольшие, но стратегически важные участки земли, вроде островов в Тихом океане.

Колониальные империи и молодые независимые государства нередко выступали в роли покупателей. Соединенные Штаты, к примеру, получили Флориду от Испании по договору 1819 года, уплатив при этом пять миллионов долларов, а затем, в 1848 году, при заключении договора Гуадалупе-Идальго, приобрели огромные территории на западе у Мексики. Еще одним известным примером стала покупка Луизианы у наполеоновской Франции в 1803 году и покупка Аляски у России в 1867-м. Европейские державы тоже охотно заключали подобные сделки: так, Германия в конце XIX века приобрела у Испании Каролинские, Марианские острова и острова Палау, а Великобритания в 1872 году выкупила часть Золотого Берега (ныне Гана) у Нидерландов.

Часто покупка объяснялась экономически: например, страна-покупатель получала контроль над торговыми путями или доступ к сырьевым ресурсам. Цена за земли порой были весьма символической, особенно если учесть масштабы приобретаемых владений: так, территория Луизианы обошлась США примерно по семь долларов за квадратный километр, а Аляска — и вовсе около четырех.

Сами соглашения обычно заключались на фоне жесткой международной конкуренции: державы спешили юридически оформить притязания на важные плацдармы, прежде чем это сделают конкуренты. Оформление сделок могло быть вполне мирным, как, например, в случае покупки Флориды или Договора Гадсдена (часть Южной Аризоны и Нью-Мексико), но время от времени в преддверии или параллельно возникали вооруженные конфликты, после которых и подписывались договоры передачи. Фактически договоры иногда были результатом войны, но оформлялись именно как «купля-продажа» — переход территории за вознаграждение.

Часто подобные сделки рассматривались без учета мнений местного населения и принципов самоопределения, которые станут куда важнее в XX веке.

Успешная сделка: покупка Датской Вест-Индии

Соединенные Штаты интересовались датскими Виргинскими островами еще с середины XIX века, когда там активно развивалось производство сахара и рома, а Дании содержание колонии постепенно становилось невыгодно. Впервые договор о продаже двух из трех главных островов (Сент-Томас и Сент-Джон) был почти заключен в 1867 году за 7,5 млн долларов, однако сенат США отказался ратифицировать соглашение. В начале XX века к переговорам вернулись снова: стороны условились о цене в 5 млн долларов, но теперь датский парламент заблокировал ратификацию — часть депутатов сочла сделку поспешной и не учитывающей мнение местных жителей.

Решающим фактором стало начало Первой мировой войны и опасение США, что если Германия вторгнется в Данию, то сможет захватить ее владения в Карибском море. Для Вашингтона, защищающего доступ к Панамскому каналу, подобная перспектива была совершенно недопустима. Датское правительство сошлось с американцами на сумме в 25 млн долларов золотом и провело референдум в декабре 1916 года, на котором большинство избирателей одобрили продажу. После обмена ратификационными документами 31 марта 1917 года Дания получила чек на 25 млн долларов (около 600 млн долларов по курсу 2025 года). На следующий день состоялась формальная передача Виргинских островов (ранее называвшихся Датской Вест-Индией) Соединенным Штатам. Эта сделка стала последним случаем, когда США приобрели территорию непосредственно у Дании.

Интерес к Гренландии

После окончания Второй мировой войны Соединенные Штаты стали проявлять большой интерес к Гренландии из-за ее стратегического положения. Уже в 1941 году, когда Дания была оккупирована Германией, датский посол в Вашингтоне Хенрик Кауффман заключил с правительством США соглашение о размещении американских военных баз в Гренландии в обмен на защиту колонии. Тем самым Соединенные Штаты фактически получили обширные возможности для развертывания своих сил на острове. Однако после войны датские власти захотели пересмотреть временные договоренности и вернуть контроль над территорией.

В 1946 году госсекретарь США Джеймс Бирнс сделал датскому министру иностранных дел Густаву Расмуссену три предложения: продлить базовые договоренности о размещении американских военных (но на более выгодных для США условиях), передать Штатам задачу «внешней обороны» Гренландии или — идеальный для Вашингтона вариант — продать остров целиком. По некоторым слухам, цена могла достичь миллиарда долларов (сумма, заметно превосходящая все тогдашние внешние кредиты для Дании), но официальных переговоров о конкретной стоимости так и не провели: датская сторона решительно отказалась от самой идеи.

Хотя Гренландия не приносила существенного дохода датской казне и требовала значительных расходов на содержание, Копенгаген не пожелал расставаться с «крупнейшим островом в мире», имеющим вековую связь с датской короной. Датчане опасались, что открытая продажа Гренландии не только будет выглядеть как колониальная сделка (которую осудило бы международное сообщество, особенно на фоне послевоенного настроя на деколонизацию), но и вызовет серьезную негативную реакцию со стороны СССР, который мог усмотреть в этом укрепление позиций США в Арктике. К тому же среди датских политиков и общества присутствовало искреннее «патерналистское» убеждение, что Гренландия является частью датской истории, и Дания несет за ее население моральную ответственность.

В итоге формального договора о продаже так и не возникло. Вместо этого в 1951 году стороны заключили новое соглашение о «совместной обороне» Гренландии, фактически подтвердившее широкие военные полномочия США на острове. Этот компромисс позволил Дании сохранить официальную «полноту суверенитета», однако на практике американцы получили обширную свободу действовать в определенных районах без датского контроля.

Успешные сделки

Встает вопрос: а не является ли покупка территорий сама по себе таким атавизмом колониального времени? Покупают ли государства территории друг у друга в новую эпоху, когда время колониальных держав прошло? Скажем так: покупают, но не очень часто.

Вскоре после по окончания Второй мировой войны, в 1947 году, состоялась советско-финская сделка: Финляндия за 700 миллионов финских марок передала СССР небольшой по площади (около 176 км²) участок Нискакоски-Янискоски (Jäniskoski-Niskakoski). СССР стремился укрепить границы и упростить контроль в регионе, а Финляндия — скорее нормализовать отношения с восточным соседом на фоне крупных репараций и экономических потерь от войны.

В 1958 году Пакистан купил у Омана район Гвадар площадью свыше 15 тыс. км², заплатив примерно 5,5 млрд пакистанских рупий. В результате Исламабад получил выход к перспективному морскому порту и усилил собственные стратегические позиции на побережье Аравийского моря. Эта покупка стала важным шагом для развития торгового потенциала Пакистана.

В 1963 году ФРГ и Нидерланды заключили так называемый Компенсационный договор: Германия вернула себе территории Эльтен, Зельфкант и Зюдервик, которые отошли к Нидерландам после Второй мировой войны. Сумма сделки составила 280 млн немецких марок. Так был урегулирован один из оставшихся послевоенных пограничных споров в Западной Европе.

Наконец, уже в XXI веке, в 2017 году, был подписан договор о фактической передаче островов Тиран и Санафир от Египта Саудовской Аравии, который сопровождался выделением порядка 22 млрд долларов США в виде нефтяной и инвестиционной помощи со стороны Саудовской Аравии. Тиран и Санафир расположены на стратегически важном участке в Красном море, и владение ими напрямую влияет на судоходный контроль в регионе. Сделка не раз вызывала споры в египетском обществе, однако власти двух стран в итоге ратифицировали соглашение и установили новые границы в районе пролива. Похожая логика геополитического и экономического интереса к стратегическим территориям проявилась и в 2019 году, когда в прессе появились сообщения о намерении Дональда Трампа купить Гренландию.

Трамп и Гренландия: предложения и проблемы

В августе 2019 года газета The Wall Street Journal впервые сообщила, что Дональд Трамп в частных беседах и на совещаниях высказывал идею «купить» Гренландию. После этой публикации сюжет быстро разошелся по другим СМИ и вызвал бурную реакцию. Трамп намеревался укрепить безопасность Соединенных Штатов и получить доступ к ресурсам крупнейшего острова мира, где, по оценкам геологов, могут находиться богатые месторождения нефти, газа и редкоземельных металлов. Однако Дания и сама Гренландия мгновенно отклонили инициативу: остров официально является автономной территорией королевства с правом на самоопределение. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен назвала обсуждения «абсурдом» и подчеркнула, что «Гренландия принадлежит гренландцам». В ответ Трамп отменил свой визит в Копенгаген, но конкретных переговоров о цене или условиях так и не состоялось.

Во время второго президентского срока Трампа вновь зазвучали предложения купить Гренландию. В Конгрессе США даже был зарегистрирован законопроект, в котором предлагалось разрешить президенту «купить или иным способом приобрести» Гренландию, а в случае успеха переименовать остров в «Red, White and Blueland». Параллельно звучали предложения применить экономическое давление на Данию. В частности, Дональд Трамп пригрозил ввести высокие тарифы на датские товары, такие как лекарства Ozempic и игрушки Lego, если Копенгаген откажется обсуждать передачу Гренландии США. Копенгаген и гренландские власти ответили так же категорично, ссылаясь на Закон о самоуправлении 2009 года, по которому любые изменения статуса острова должны решаться референдумом среди самих жителей Гренландии.

Оценки «стоимости» Гренландии существенно разнятся. По данным The Washington Post, «справедливая» цена могла бы составить от 200 млн до 1,7 трлн долларов — в зависимости от того, брать ли за основу аналогичные сделки вроде покупки Аляски или ориентироваться на рыночную стоимость редких полезных ископаемых. Financial Times упоминала сумму около 1,1 трлн. Некоторые в своих расчетах предлагали заложить по нескольких миллионов долларов на каждого жителя, чтобы «компенсировать» смену юрисдикции.

Гренландия обладает международно признанным правом на самоопределение, и ее политическое будущее может развиваться по разным сценариям — от полной независимости до установления особых договорных отношений с другим государством, включая формат свободной ассоциации. Такая модель означает, что территория сохраняет политическую и административную автономию, но по взаимному соглашению делегирует партнеру отдельные функции, например, в сфере обороны или внешней политики. Подобные примеры уже существуют: Маршалловы Острова, Палау и Микронезия являются полностью суверенными государствами, находящимися в договорных отношениях с США. Гренландия теоретически могла бы выстроить особые отношения с Соединенными Штатами, не становясь при этом новым штатом. Однако любые изменения ее статуса возможны исключительно на основе четко выраженной воли самих гренландцев.