«Это политика»

Пять лет назад не стало исследователя и директора Медвежьегорского музея репрессии Сергея Колтырина. Он умер в тюрьме

Пять лет назад в тюремной больнице умер бывший директор Медвежьегорского музея, краевед, исследователь сталинских репрессий Сергей Иванович Колтырин (24 октября 1953 г. — 2 апреля 2020 г.).

В ходе экскурсий, лекций, выступлений на научных конференциях и со страниц карельских газет Колтырин рассказывал не только о светлых, но и о горьких страницах истории России. И не только рассказывал, но и многое делал.

Одна из главных его заслуг — восстановление из разрухи Медвежьегорского музея и забота о сохранении места памяти сталинских репрессий — Сандармохе. Именно благодаря Сергею Ивановичу и его коллегам Медвежьегорский музей стал одним из важных центров просвещения в Карелии и за ее пределами, а внезапно ставшая для страны вновь актуальной тема репрессий зазвучала снова.

Фрагмент статьи С. Колтырина «Год 1937-й был годом 20-летия революции и 20-летия создания органов ВЧК-ОГПУ-НКВД» из газеты «Вперед, Онежские зори» (Медвежьегорск). 5 августа, № 30 (141), 2015. С. 5 (читать полностью):

«Нас уже трудно удивить подробностями. Но расстрелы в Сандармохе поражают особой жестокостью и каким-то первобытным нарочитым варварством. Медвежьегорская опер бригада для проведения массовых расстрелов была создана в августе 1937 года — всего около 30 человек из 3-го отдела Белбалтлага, включая некоторых бывших заключенных и даже заключенных с неотбытым сроком. Одни отвечали за подготовительные работы в лесу, другие — за вывод обреченных из камер изолятора и подготовку их к отправке, третьи — за конвоирование, четвертые — за приведение приговоров в исполнение. По прибытии ленинградской оперативной бригады, которую возглавил замначальника АХУ УНКВД ЛО капитан госбезопасности И.Р. Матвеев, к ней присоединилась медвежьегорская оперативная бригада.

В число обычных средств, которые использовались в Медвежьей Горе для операций по приведению приговоров в исполнение, входили веревки для связывания приговоренных по рукам и ногам и придушивания сопротивлявшихся. При местном чекисте Бондаренко еще находилась, в виде «личного холодного оружия», железная трость длиной около метра, остро заточенная с одного конца и с припаянным молотком и топориком с другого, нечто вроде самодельного ледоруба.

Матвеев привнес в обычную медвежьегорскую процедуру ленинградский «опыт». По его указанию и рисунку были изготовлены березовые круглые дубины, которые в Медвежьей Горе называли «колотушками» или «вальками», их использовали для «нейтрализации» заключенных. От удара по голове двухкилограммовой колотушкой человек чаще всего терял сознание.

Для подготовки к расстрелу в изоляторе размещали по 200–300 человек. После сверки «установочных данных» заключенных раздевали до нижнего белья и в комнатах, называемых комнатами «вязки рук» и «вязки ног», связывали их. После укладывали в комнате, называемой «ожидальня». Когда набиралось 50–60 человек, конвоиры начинали носить на плечах и грузить людей в кузов машины.

В каждую машину усаживался конвой по четыре человека и проводник с собакой. Караван из грузовых и замыкавшей их легковой машины выезжал из ворот изолятора.

Команда, работавшая в лесу между Медвежьегорском и Повенцом, заранее выкапывала в легком песчаном грунте глубокие ямы квадратной формы. Во время раскопок было обнаружено 236 расстрельных ям».

До ареста в 2018 году Колтырин был куратором раскопок в урочище Сандармох, где, по версии Российского военно-исторического общества, похоронены жертвы финской оккупации 40-х годов. Но после заявления ученого о том, что речь все же идет об останках репрессированных советских граждан, он был задержан по обвинению в развратных действиях в отношении несовершеннолетнего (схожие обвинения вменили и историку Юрию Дмитриеву, который также участвовал в этих раскопках).

Уже при задержании Колтырин был болен раком. В колонии, без должного лечения, болезнь окончательно взяла свое. В начале марта 2020 г. суд освободил Сергея Ивановича от заключения, чтобы последние дни исследователь смог провести с родными, но из-за протеста прокуратуры последние часы и минуты его жизни прошли в тюремной больнице.

Вспоминает его давний знакомый, соредактор сборников «Ленинградского мартиролога» и «Место памяти Сандармох» Анатолий Разумов:

«Мы познакомились с Сергеем Ивановичем Колтыриным 25 лет назад.

Сколько помню, он всегда с энтузиазмом показывал гостям Медвежьегорский музей и место памяти Сандармох. Так, 4 июня 2010 года Сергей Иванович сопровождал в Сандармохе патриарха РПЦ Кирилла, а в феврале 2017 года — членов Совета по правам человека при Президенте РФ.

Летом 2017 года мы встретились с Сергеем Ивановичем на Соловецкой конференции и в Сандармохе, где он, по традиции, вел митинг в День памяти 5 августа.

Рассказ о реальном быте строителей Беломорканала на Соловецкой конференции Сергей Иванович сопроводил бравурной советской кинохроникой того времени. Контраст поразил слушателей. «Потом мы нашли место расстрелов Сандармох и заботились о памяти, а теперь вы знаете, что творится вокруг Сандармоха», — завершил выступление Колтырин.

Сандармох, как и другие места советских злодеяний, подлежал «переделке памяти». В 2018 году Колтырину запретили участие в митинге. Вскоре РВИО начало раскопки в Сандармохе, а Сергея Ивановича арестовали. Арест был местью за твердое отрицание Колтыриным надуманной «гипотезы» о расстрелах в Сандармохе пленных красноармейцев.

Помню и наполненный жизнью кабинет Сергея Ивановича, и опустевшее помещение.

Сергей Иванович умер в тюремной больнице, его даже не отпустили умирать к брату, хотя на то было решение суда.

Незадолго до смерти написал мне из тюремной больницы: «Ничего больше не предпринимайте, Анатолий Яковлевич. Это политика».