«Просто потому что эти книги должны быть»

Как в изгнании перепридумывают независимую русскоязычную литературу? «Новая газета Европа» искала ответ на ярмарке «тамиздата» в Берлине

С 3 по 6 апреля в Берлине прошла ярмарка литературы на русском языке Berlin Bebelplatz. Свою продукцию на ней представили около 30 книжных и журнальных издательств, многие из которых появились после начала войны в Украине. «Новая газета Европа» рассказывает, как прошла ярмарка и что говорят те, кто переизобретает независимую литературу в изгнании.

Барочное здание Palais Populaire на центральной улице Унтер-ден-Линден некогда служило резиденцией прусских принцесс, а сегодня — культурной площадкой под управлением Deutsche Bank. Рядом — Оперный театр, Музейный остров и мемориал Neue Wache с бронзовой скульптурой Кете Кольвиц, посвященной жертвам всех войн и диктатур. Французское название подчеркивает космополитизм Берлина, где в метро легко услышать десятки языков — в том числе русский, на котором говорят не только потомки 1,3 млн российских переселенцев, но и выходцы из других постсоветских стран.

Именно здесь, в Palais Populaire, прошла первая берлинская ярмарка книг на русском языке — Berlin Bebelplatz. Она названа в честь одноименной площади неподалеку, где в 1933 году нацисты устроили одно из первых массовых сожжений книг.

Организаторы подчеркивают, что их задача — противостоять политической цензуре в России. Среди участников — как ветераны из YMCA-Press, публиковавшие еще советских диссидентов, так и новые издательства, появившиеся уже после начала полномасштабной войны в Украине и идеологических репрессий в России, когда многие писатели и ученые были объявлены «иноагентами» и потеряли возможность издаваться на родине. Протестная тематика, хотя и стала заметной, не выглядела главной: куда важнее — сам факт независимого русскоязычного книгоиздательства вне РФ.

Кашин-гейт

Еще до начала ярмарки возникла широкая дискуссия вокруг Олега Кашина. Его две книги представляет лейпцигское издательство ISIA Media Verlag, и в программе была заявлена автограф-сессия публициста.

Однако организаторы ярмарки получили множество протестных обращений от украинских активистов (Кашин неоднократно высказывался в поддержку аннексии Россией Крыма, а потом и полномасштабного вторжения) и в итоге отменили встречу публициста с поклонниками.

Отмена мероприятия вызвала масштабное осуждение уже со стороны русскоязычной публики, однако эта дискуссия развернулась в основном в соцсетях.

На самой ярмарке отсутствие Кашина заметной реакции не вызвало. Сам же он встретился с поклонниками в одном из книжных магазинов у Александерплатц — там он и оставил желающим свои автографы.

Возвращение диссидента

5 апреля на ярмарке состоялась встреча с правозащитником Олегом Орловым — одним из основателей «Мемориала», осужденным в России на два с половиной года за антивоенные высказывания и освобожденного в рамках обмена заключенными и сразу же изгнанного из страны.

Поддержать Орлова в Берлин приехал Александр Черкасов — его многолетний соратник и председатель совета «Мемориала». В 2022 году организация стала лауреатом Нобелевской премии мира — вместе с украинским «Центром гражданских свобод» и белорусской «Весной».

Встреча с Орловым носила название «Возвращение диссидентов». Правозащитник рассказал, что сейчас, в условиях возвращения масштабных политических репрессий в России, советский опыт противостояния системе снова стал актуален.

Если изначально, в 1990-х, «Мемориал» в основном занимался сохранением памяти о жертвах сталинского террора, то теперь среди главных задач организации — защита тех, кого система пытается перемолоть. Несмотря на ликвидацию правозащитного центра «Мемориал» решением Минюста, правозащитники продолжают свою работу без юридического лица, действуя по всему миру и используя механизмы международного права.

Хотя нахождение за границей затрудняет работу «Мемориала» внутри России, оно одновременно дает более широкие возможности для деятельности вне страны. Так, в январе Орлов с коллегами из Харьковской правозащитной группы ездил в Украину, чтобы документировать военные преступления российской армии, — о чем он подробно рассказал в интервью «Новой газете Европа».

Внешняя Россия

Вход на ярмарку платный, от 18 евро, и она удивляла компактностью: почти все представленные издательства уместились в довольно скромном зале на первом этаже. Местами было тесно, участникам это не помешало: издательства организовали пространство, выставляя максимум книг даже на крошечных столиках. Посетители умудрялись найти знакомых и даже поговорить. Авторы часто перемещались от стенда к стенду, обмениваясь автографами и впечатлениями.

Три десятка издательств, представленных на ярмарке, охватывали широкий спектр — от актуальной публицистики с критикой Владимира Путина до исторических исследований и детской литературы. Здесь действительно не ограничивались «голосами иноагентов и диссидентов». Можно было найти и исследования на тему наследия британской литературной семьи Даррелл, представленные издательством Fresh Verlag, и стихотворные сборники стокгольмского Hyperboreus. Для многих посетителей важнее, чем собственно стенды с книгами, была обширная программа литературных чтений, встреч с писателями и дискуссий: таковых набиралось до десяти ежедневно.

Одним из самых запоминающихся событий стало выступление писателя Михаила Шишкина, встреча с которым была названа «взглядом на русскую литературу через призму войны».

Шишкин произнес сильную речь. Он говорил, помимо прочего, о том, что в ситуации войны, которую развязала твоя страна, писатель просто физически не может отмалчиваться — но вынужден это делать, если находится в России и не хочет сесть в тюрьму. В такой ситуации, продолжал он, зарубежное книгоиздательство становится тем голосом, который невозможен на родине и так нужен.

Может ли русская культура продолжать существовать вне территории? От эмиграции прошлых веков нас среди прочего отличает возможность использовать достижения высоких технологий. Шишкин вспоминал, как изолированно ощущали себя литературные круги, например, в Харбине, оторванные от культурных центров эмиграции — Берлина и Парижа. Сегодня же, путешествуя в поезде по странам Африки и имея доступ к Wi-Fi, можно оказаться в самом центре русской культуры.

Шишкин предположил, что такая возможность появится в «прекрасной России будущего», где есть Чехов и Рахманинов, но нет Путина. Пока эта страна существует в виртуальном пространстве, а вот сможет ли она появиться офлайн, — отдельный вопрос, заключил он.

Смысловой центр

Корреспондент «Новой Газеты Европа» поговорил и с организаторами, и с участниками ярмарки.

Евгений Коган, глава издательства Babel Books, Израиль:

— После начала войны и массовой эмиграции возникло множество новых издательств. Даже после «Пражской книжной башни» (первой ярмарки русскоязычной литературы, которая прошла в Чехии прошлой осенью. — Прим. ред.) уже появилось несколько новых, очень крутых.

Издаются не только книги на актуальную тематику. Возникают полноценные издательства на русском, расположенные не в России, растут русскоязычные книжные магазины: 15 лет назад наш Babel в Тель-Авиве был первым, а теперь «Бабели» есть в Иерусалиме, Хайфе, Берлине и Вене, причем это не только магазины, но и книжные клубы с чтениями, встречами с авторами, презентациями новинок.

Мне бы хотелось, чтобы как можно больше книг издавалось [с прицелом] на Россию: основная аудитория, безусловно, там.

Несколько наших книг продаются в РФ абсолютно официально, а часть — не может, потому что авторы «иноагенты» или тематика преследуемая, например, белорусские протесты. Но мы были бы рады, если бы наши книги там продавались.

Георгий Урушадзе, основатель издательства Freedom Letters:

— Никакого «тамиздата» и «сямиздата» нет! Все границы в голове. Поясню на конкретном примере: сегодня в Москве напечатаны и начали продаваться на Ozon очередные наши четыре книги. За два года мы издали несколько десятков тиражей в России. Нас, конечно, запрещают, генпрокурор выносит какие-то постановления, но это, в общем, не мешает. Если мы публикуемся и в России, и за границей, мы «тамиздат» или нет? Мы работаем на российскую аудиторию так же, как и на другие аудитории в мире: печатаем в Киеве, в Тбилиси, в Америке, Британии, Франции и Казахстане.

Сейчас многие издатели уехали [из России], а 99% читателей остались, многие из них — во внутренней эмиграции. Литература может им помочь. Было бы преступлением не делать эту литературу доступной для российской аудитории

и не помогать людям, которым сейчас тяжело, по какую бы сторону границы они ни находились.

Прошлый год, борьба с ЛГБТ+ и «иноагентами» в самом разгаре. Мы издаем в России роман Сергея Давыдова «Спрингфилд», где 5% текста можно трактовать как «пропаганду» ЛГБТ+, хотя сама книжка, скорее, антипропаганда. Мы эти 5% зачеркиваем типографским способом, удаляем слова «война» или «член» и успеваем продать три тиража, пока книгу не запрещают под давлением Z-общественности и не снимают с продаж.

Книгу «Мышь» Ивана Филиппова мы продали шестью тиражами. Потом генпрокурор лично вмешался, и продавать ее легально стало невозможно — но кто хотел, все равно покупали, мы делали новые тиражи и допоставки, после запрета это стало чуть сложнее, но все, кто хочет, книжку получают.

У нас довольно немного литературы, оторванной от «повестки», — хотя есть и такая, например, прекрасный роман Алексея Макушинского «Димитрий» или детская литература. Но большинство книг прямо или косвенно про войну или политическую систему нынешней России. Вот «Наследие» Владимира Сорокина, мне кажется, про нынешнее время — это прогноз жизни России на ближайшие годы.

Хочется, конечно, делать книги и за рамками этих тем, но, думаю, произошедшее в РФ за последние 25 лет будет еще долго рефлексироваться. И мы способствуем этой рефлексии.

За границей у нас есть бестселлеры: вышла книжка Али Хайтлиной, которую в России нельзя печатать и продавать, а за границей она расходится просто влёт. То же самое с Дмитрием Быковым или Владимиром Сорокиным. В наших бестселлерах и «Фашизмы» Александра Гениса, и «Туареги» Светланы Петрийчук, и сборник речей политзаключенных «Непоследние слова».

Стихи до сих пор не очень хорошо покупают, у нас только два бестселлера: Аля Хайтлина и «Новый браунинг» Дмитрия Быкова.

Хуже продаются украинские авторы: русскоязычная аудитория не читает на украинском, а украиноязычная, возможно, не хочет читать книги издания, которое выпускается и на русском языке. Мы это делаем из упрямства и желания помочь украинским авторам: я это воспринимаю как личное извинение перед ними, притом что это действительно большая литература без всяких поблажек.

Поскольку издательство волонтерское, мы не зависим от инвесторов, мы издаем их не ради коммерческих показателей, а просто потому, что эти книги нужны и должны быть.

Любовь Мачина, глава издательства Fresh Verlag:

— Тамиздат действительно переживает расцвет, как количественный, так и качественный. За последние два-три года появилась пара десятков новых издательств. Старая гвардия тоже не сдает свои позиции: вы же видите на ярмарке издательства с историей в десятилетия. Но возникают и новые качественные имена.

Я принципиально выпускаю разные книги: как важные и актуальные, так и более легкие, для семейного чтения, оторванные от «повестки*». Если меня как читателя что-то заинтересовало, я хочу в это вложиться уже как издатель. Это не про бизнес, а про любовь.*

Но если мы ищем в книге идею, мы переходим к книгам, которые возникли именно из-за того, что идет большая война, что в России есть цензура и политические заключенные — например, наши «*Голоса российского сопротивления — последние слова российских политзаключенных*», сборники стихов о войне или заметки жителя Бучи, который уехал оттуда незадолго до российского вторжения, а потом вернулся и нашел город в руинах.

В первый же день работы ярмарки бестселлером на нашем стенде стала книга Даниэля Кельмана «*Светотень*». В ней речь идет о событиях во времена Третьего рейха, но там масса перекличек с сегодняшней ситуацией, и это наша первая ласточка в переводах крупных европейских авторов. Просто сошлись сразу несколько факторов, которые делают эту книгу интересной и особенной.

Ольга Чеснокова, организатор ярмарки Berlin Bebelplatz:

— Книги, которые издаются вне России, сейчас могут попадать в Россию. Например, некоторые берлинские книжные магазины принимают заказы онлайн и посылают заказы в Россию посылками по почте, они доходят — единственное, оплата должна быть произведена не с российской карты. Есть электронные книги.

В этом смысле мы можем сказать, что заинтересованная аудитория и в России, и вне ее читает одни и те же книги. Читательскую аудиторию сложно разделять. Естественно, в России она по-прежнему больше, но это для издателей вопросы технические.

У нас представлены книги, изданные в России, и их авторы, но не издательства. Берлинский книжный магазин «Муравей*» представляет книги Анны Старобинец, Максима Осипова, даже книгу Екатерины Шульман, выпущенную московским АСТ. Российские издательства не представлены, но представлен магазин, где эти книги продают.*

Сейчас всё больше людей живут вне России, и возникает критическая масса как авторов, так и читателей. Остановить этот процесс невозможно: писатели хотят писать, читатели — читать. Поэтому возникают независимые издательства, которые печатают книги, которые не могут быть изданы в России. Это может быть связано с тематикой книг или с тем, что их авторы — «иноагенты».

Споры идут о том, сместился ли смысловой центр, ушел он из России или нет. Понятно, что там остается множество талантливых авторов, но центр тех смыслов, которые сейчас важны и обсуждаются, находится уже вне России, и наша задача — их представить.