Original Material
Террорист-колясочник
На Сахалине судят 86-летнего правозащитника-инвалида «за призывы к терроризму»
Марк Куперман. Фото: «Сахалин инфо»
Одного из старейших правозащитников России судят в Южно-Сахалинске. Марку Куперману 86 лет, почти полтора десятка из которых он прикован к инвалидной коляске и нуждается в постоянном уходе. По версии следствия, инвалид еще в январе 2023 года через телеграм «публично осуществил массовую рассылку электронного документа» с заглавием «План участия Запада в смене режима в России. Гуманитарная оккупация» семи своим знакомым, а на следующий день организовал у себя дома публичное собрание с участием в том числе правозащитника Льва Пономарева* (онлайн), который, собственно, и прислал Куперману этот «план».
В тексте, по выводам эксперта Минюста, содержались высказывания о необходимости насильственного свержения государственного строя и отстранения Путина от власти. На собрании этот текст обсуждали, и, по мнению следователя, Куперман, «руководствуясь мотивами политической ненависти и вражды», умышленно и публично побудил присутствующих «к осуществлению террористической деятельности».
Обыски у пенсионера прошли еще в прошлом году 27 апреля. Сперва колясочнику вменяли «экстремизм», но в декабре обвинение ужесточили до «призывов к терроризму» (ч. 2 ст. 205 УК РФ) и вручили новое уведомление.
В феврале 2025 года группа специальных докладчиков ООН выступила с осуждением уголовного преследования российского правозащитника. Марк Куперман — председатель сахалинского регионального отделения движения «За права человека»**. Работал с 1992 по 1996 годы мэром Охинского района (Оха — город нефтяников на севере Сахалина). И даже недолго был вице-губернатором по экономике и финансам. Ушел с поста, как пишут, из-за несогласия с политикой тогдашнего главы островного региона Игоря Фархутдинова.
Около 15 лет назад, возвращаясь с судебного заседания, поскользнулся, упал, повредил позвоночник, долгое время находился в коме. Сейчас Куперману восемьдесят шесть. За ним ухаживает жена Галина, ей восемьдесят пять, и она тоже инвалид — второй группы.
Галина зачитывает мужу обвинения, потому что он плохо видит. На ознакомление с сотнями страниц уголовного дела следователь Рах дала Куперману и стороне защиты пять дней.
Купермана как активного правозащитника знают на Сахалине хорошо. Он боролся за льготы для жителей северных районов острова, за права заключенных, за решение вопроса с жильем пострадавших от нефтегорского землетрясения (многие, чьи дома были разрушены, до сих пор не получили взамен от государства ничего) и, даже будучи инвалидом, продолжал помогать активистам, задержанным на митингах. В последнее время пытался инициировать отслеживание реального уровня инфляции на территории Сахалинской области, заполняя с другими активными гражданами таблицы с ценами на продукты.
«В январе 2023 года, — рассказывает адвокат Наталья Касилова, — мой подзащитный собирался встретиться с товарищами по движению «За права человека» и обсудить такой вопрос: как быть в семьях, где есть разногласия по вопросу СВО — кто-то категорически «за», кто-то «против», как работать с сомневающимися. Накануне этой встречи ему позвонил Лев Пономарев, который сейчас находится за границей, и предложил обсудить в том числе план по участию Запада в благоустройстве России после СВО. Скинул Куперману этот текст, а тот переслал его семи своим знакомым.
На следующий день все собрались у Марка Александровича дома, это еще совпало с чьим-то днем рождения (я это говорю к тому, что Марк Александрович этого человека вчера опознал как «тайного свидетеля» и обращался к нему уже по имени). Пообщались, обсудили бытовые вопросы, с ними связался и Лев Пономарев по видеозвонку и предлагал обсудить вот этот «План участия Запада в смене режима в России. Гуманитарная оккупация». Ну понятно, что этот «план» никто не читал, потому что Куперман часто и много рассылок всем делает, и все это расценили как очередной спам.
Еще года полтора его «слушали», изучали деятельность (по некоторым данным, хотели вменить преступное сообщество, а Куперману, судя по всему, — организацию). В апреле 2024-го в шесть утра ко всем «заговорщикам», если так можно выразиться, ворвались с обысками — и к нашему инвалиду, конечно, тоже. Никто ничего не понял, ведь даже в 2023 году этому «документу» никто не придал значения, а через полтора года и подавно».
Адвокат Касилова рассказала, что в Экспертном центре при МВД, проверяя текст на экстремизм, посчитали, что призывов в нем нет. Во время допроса эксперт подкорректировал показания: свержение, мол, подразумевается насильственное, а это уже экстремизм. Тем не менее следователи решили сделать еще одну экспертизу.
И уже в Экспертном центре при Минюсте вывод сделали однозначный: в тексте содержатся призывы к насильственному свержению власти. При этом никто из присутствовавших на встрече людей, по данным собеседницы, на Купермана не доносил — в квартире стояла прослушка.
«Вывод о наличии таких призывов эксперт делает на основании наличия в тексте двух слов: «депутинизация» и «низвержение», — объясняет Наталья Касилова. — А «низвержение» подразумевается, по мнению эксперта, только насильственным. В нашем деле рассылка документа сделана в личных сообщениях. Это не какие-то группы. Будем настаивать на этом. Обвинение, в свою очередь, утверждает, что на встрече на следующий день после рассылки документа он обсуждался, и там были призывы. У них есть запись разговора этой встречи — в квартире стояла прослушка. Мы сделали экспертизы, которые доказывают, что Куперман во время этой встречи-беседы к насильственному свержению власти как раз не призывал».
Дело рассматривает 1-й Восточный окружной военный суд, судья Торопов. Свои доказательства на этой неделе представляет сторона обвинения. Среди них — личная переписка Купермана, протоколы осмотра изъятых предметов, в том числе телефонов и бумажных документов, и показания свидетелей. Вот только большинство этих свидетелей говорят, что не помнят содержания документа или даже не знают о его существовании.