Глава Минюста России назвал декабристов «субъектом иностранного влияния». Он заявил, что их наказали слишком мягко (пятерых казнили, больше сотни сослали в Сибирь)

«К сожалению, монархия была очень либеральной, даже излишне благородной»

В рамках деловой программы Петербургского международного юридического форума состоялась дискуссия на тему «Правовые идеи декабристов: pro et contra. Уроки истории». Участникам беседы, судя по анонсу на сайте форума, предлагалось обсудить движение и восстание декабристов 1825 года как «одно из самых противоречивых явлений в истории России», а также оценить их идеи «с правовой точки зрения».

Действительно ли декабристы преследовали исключительно благородные цели? Какие мотивы стояли за восстанием: честолюбие или искренняя вера в то, что они смогут повернуть историю в более правильное русло? Почему следствие по делу мятежников упорно искало в их действиях следы «иностранного закулисья»? <…> Почему декабристы в своих действиях руководствовались антиправовыми методами, а не пытались выстроить конструктивный диалог с государством, имея для этого все возможности? Насколько верной была позиция властей в отношении декабристов и какие последствия для страны повлекло за собой их восстание?

Участие в беседе среди прочих принял министр юстиции России Константин Чуйченко. Именно его ведомство ведет реестры «иностранных агентов» и «нежелательных организаций». В ходе дискуссии Чуйченко высказал свои оценки восстания декабристов. В частности, он рассуждал о том, находились ли участники восстания «под иностранным влиянием», а также о том, какому наказанию их подвергли. На выступление главы Минюста обратили внимание издания «Ротонда» и «Агентство».

В начале своего выступления Чуйченко рассказал, что идея сделать отдельную сессию о декабристах возникла после просмотра лекции помощника президента РФ Владимира Мединского о них. «Ну и, собственно говоря, там возник вопрос, а находились ли они под иностранным влиянием», — рассказал министр.

По мнению Чуйченко, в случае декабристов «иностранное влияние» было «совершенно иного свойства».

В данном случае декабристы были не объектом, а субъектом иностранного влияния. То есть они сами шли под это влияние, сами изучали западные идеи. Кстати, и [Павлу] Пестелю, и [Никите] Муравьеву больше всего нравился североамериканский опыт. И несмотря на различия в их фундаментальных актах (вероятно, речь идет о «Русской правде» Пестеля и «Конституции» Муравьева — двух основополагающих документах движения декабристов, — прим. «Медузы»), тем не менее образцом для многих по многим вопросам являлась Конституция США. Лично я не просматриваю иностранного влияния… на их решение выйти на площадь. Они, как говорится, из западной культуры, из западной идеологии черпали почву для того, чтобы сформировать себе взгляды.

Само восстание Чуйченко назвал «не прогрессом, а регрессом», поскольку, как считает министр, без него «реформы и отмена крепостного права состоялись бы гораздо раньше».

По мнению главы Минюста, власти Российской империи наказали декабристов слишком мягко. Пятерых руководителей и идеологов Декабристского восстания 1825 года — Кондратия Рылеева, Павла Пестеля, Петра Каховского, Михаила Бестужева-Рюмина и Сергея Муравьева-Апостола — казнили через повешение, еще более 100 декабристов были сосланы в Сибирь на каторгу или на поселение.

Следующий урок из восстания декабристов состоит в том, что Российское государство не может позволить себе быть слабым. Государство, как и революция… Помните слова Дзержинского: «Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, когда она умеет защищаться»? Вот я сказал бы так же в отношении Российского государства. Российское государство стоит [чего-то] лишь тогда, когда оно умеет защищаться. К сожалению, монархия была очень либеральной и, я бы сказал, даже излишне благородной. Если мы посмотрим, как были наказаны декабристы за свой мятеж… С одной стороны, вызывает большое уважение к самодержцу, с другой стороны, наверное, иллюстрирует определенную, а может, и значительную слабость его и политического режима.