«Цели СВО»: как Кремль менял их на протяжении трёх лет войны?

Эволюция риторики Кремля от «денацификации» к «обеспечению безопасности России»

Российские власти с начала полномасштабного вторжения в Украину так и не смогли дать непротиворечивое объяснение целей этой войны. За три года после вторжения Владимир Путин говорил, что его начали для защиты людей Донбасса, для обеспечения безопасности самой России, для «демилитаризации» и «денацификации Украины». «Вёрстка» рассказывает, как менялась его риторика и как менялись реальные требования России к Украине.

«Самозащита» и «защита людей Донбасса»: что Путин говорил о «целях СВО» в ночь вторжения

В ночь на 24 февраля 2022 года Владимир Путин выступил с телеобращением, в котором объявил о начале «специальной военной операции» и впервые назвал её «цели».

В долгом вступлении Путин рассказал, что страны НАТО обещали России не расширяться на восток, но «обманули» и «просто кинули» Москву. Он сравнил международную обстановку с подготовкой нападения Германии на Советский Союз и заявил, что западный мир «публично, безнаказанно без всяких на то оснований» объявляет Россию врагом. Путин заявил, что политика сдерживания России, которую осуществляет Запад, стала «вопросом жизни и смерти» и реальной угрозой существованию государства.

Одним из инструментов НАТО российский президент назвал поддержку альянсом Украины. Он сказал о том, что столкновение с украинской армией было «неизбежным» и, что Россия не может чувствовать себя в безопасности.

Объявляя войну, Путин заявил, что её цель — защита жителей востока Украины, людей, которые «на протяжении восьми лет подвергаются издевательствам, геноциду со стороны киевского режима». Для прекращения этой ситуации, сказал он, Москва будет стремиться «к демилитаризации и денацификации Украины» и суду над людьми, «совершившими многочисленные кровавые преступления против мирных жителей».

У украинского народа Путин попросил понимания, назвав военное вторжение — «самозащитой». Эти темы российская власть будет эксплуатировать на протяжении всей войны.

«Денацификация и демилитаризация»: как российские чиновники объясняли «цели СВО» за Владимира Путина?

Пространное выступление Путина оставило много вопросов у публики и журналистов. Как писало издание «Проект», россияне не понимали, что такое «денацификация», поэтому российские власти резко сократили использование данного термина. Не помогло даже то, что Песков разъяснял речь Путина в первый же день вторжения:

«[Денацификация означает, что] в идеале нужно освободить Украину, зачистить ее от нацистов. От пронацистски настроенных людей и идеологии, — сказал он, — [Демилитаризация] означает нейтрализацию военного потенциала, который за последнее время был изрядно подрощен, в том числе и благодаря активной деятельности зарубежных стран».

Видеообращение Владимира Зеленского в ночь перед полномасштабным вторжением. В нём украинский президент обратился к россиянам и убеждал их в отсутствии у Украины агрессивных намерений. Youtube

Песков не стал отвечать на уточняющие вопросы о том, кого Кремль считает нацистами в украинской власти, должна ли власть вообще смениться и поставлена ли перед армией задача захватить Одессу, Харьков или Киев. «Операция имеет свои цели. Они должны быть достигнуты. Президент сказал, что все решения приняты и цели будут достигнуты», — сказал Песков.

На следующий день, после успешного продвижения российских войск, пресс-секретарь российского МИД Мария Захарова заявила, что Москва хочет не только «защитить людей» в Украине, но и «привлечь нынешних деятелей [украинской власти], марионеточный режим к ответственности».

Её начальник, министр Сергей Лавров заявил, что Путин хочет освободить Украину «от гнета», чтобы украинцы «сами могли определить своё будущее». В апреле Лавров добавил к целям войны желание «положить конец безоглядному расширению и безоглядному курсу на полное доминирование США».

Что говорили о «целях СВО» Шойгу, Нарышкин, Патрушев и Лукашенко?

Весной министр обороны Сергей Шойгу тоже говорил о задаче самообороны: «главное для нас — защитить Российскую Федерацию от военной угрозы, создаваемой странами Запада, которые пытаются использовать украинский народ в борьбе против нашей страны».

Заместитель председателя Совета безопасности Дмитрий Медведев назвал целью «изменение кровавого и полного лживых мифов сознание части нынешних украинцев», «во имя спокойствия будущих поколений самих украинцев и возможности наконец построить открытую Евразию – от Лиссабона до Владивостока».

Глава Чечни Рамзан Кадыров предлагал захватить украинскую столицу: «Надо завершить начатое, не останавливаться. Зайти в Киев и забрать Киев».

Летом 2022 года секретарь Совета безопасности Николай Патрушев заявлял, что российская цель войны в Украине, кроме демилитаризации и денацификации, это «на деле добиться ее нейтрального статуса, который прописан в украинской конституции».

Союзник Москвы на первом этапе войны, президент Беларуси Александр Лукашенко, заявил в июне того же года, что цель уже выполнена: «они просто показали: с Россией надо считаться. Не надо оскорблять президента России. Не надо душить русский язык». Цели не меняются, добавил тогда же сам Путин, отметив, что он назвал их «на весь мир».

«Война, чтобы остановить войну» — как менялись «цели СВО» по мере развития военных действий?

В ходе контрнаступления украинской армии осенью 2022 года президенту Путину пришлось объявлять мобилизацию. На фоне резких потерь захваченных территорий в Киевской, Харьковской, Николаевской, Херсонской областях «главной и неизменной» целью он назвал «освобождение Донбасса». В декабре президент упомянул, что в результате войны у России «появились новые территории», а Азовское море стало внутренним, а за это «ещё боролся Пётр I».

В январе 2023 задачей войны, по словам Путина, стала «попытка прекратить войну в Донбассе», это же он повторил в мае: «Нам часто говорят, и мы слышим, что Россия начала какую-то войну. Нет. Россия с помощью специальной военной операции пытается прекратить эту войну». Лавров весной того года в ООН в качестве еще одной задачи «СВО» добавил защиту «людей, которых лишили прав».

В июне того же года Николай Патрушев, занимавший тогда должность главы Совета безопасности, заявлял, что народы России и Украины вообще не воюют: «Есть только откровенная агрессия США. При этом наша страна защищает свой народ и свои территории». Путин тогда же сказал, что цели войны «меняются в соответствии с текущей ситуацией, но в целом менять их Россия не будет».

В октябре, на фоне завязших наступлений на Авдеевку и Купянск, российским властям вновь перестали быть важны земли. «Дело не в территории, а в гарантии безопасности народов России и российского государства. А это более сложный вопрос, чем какая-то территория», — сказал Владимир Путин (через год он снова вернётся к теме «освобождения» Донбасса). В феврале 2024 года он объяснил, что такое денацификация, в интервью американцу Такеру Карлсону: «полный запрет на территории Украины всех видов неонацистских движений».

Какими бы ни были цели войны, в декабре 2024 глава СВР Сергей Нарышкин заявил, что они почти выполнены. Сам же президент России в 2025 году сказал, что цели войны — это «обеспечение интересов людей, считающих Россию родиной», а нужным результатом — «устранение первопричин украинского кризиса».

Какие цели войны Россия заявляла во время переговоров с Украиной?

На переговорах о мире с Украиной в 2022 году Россия выдвинула требования, объясняющие первоначальные заявления Путина. Москва хотела серьёзного изменения законодательства Украины и резкого сокращения армии.

Так, Кремль требовал, чтобы Украина стала нейтральным государством, отказалась от членства в НАТО и размещения иностранных войск. Армия мирного времени должна была ограничиться 50 тысячами человек. Перед войной численность украинской армии, по разным методикам, оценивалась в 70 — 200 тысяч человек.

Согласно требованиям, озвученным Россией в начале марта, у Украины должны были остаться четыре корабля, 55 боевых вертолетов и 300 танков, 200 противотанковых ракетных комплексов, максимальное водоизмещение кораблей ограничивалось 2500 тоннами (это меньше, чем у затопленного в начале войны флагмана украинского флота, фрегата «Гетман Сагайдачный»).

Кроме того, Москва требовала от Киева признания независимости «ДНР» и «ЛНР», присвоения русскому языку государственного статуса, легализации запрещённой в стране советской и коммунистической символики. Был составлен перечень украинских законов, которые авторы назвали примерами «нацификации и героизации нацизма», их Украина должна была отменить, как и запретить любые про-нацистские организации. Россия могла держать войска на территории страны столько, сколько ей могло бы быть нужно.

В ходе переговоров Украина отстояла признание Москвой своей территориальной целостности, выдвинула более удобные ей условия сокращения армии, отказалась обсуждать языковые законы. К этим черновикам Москва предложила вернуться на переговорах в 2025 году.

Однако во время переговоров в Стамбуле в мае этого года Россия вновь стала требовать признания аннексии Крыма и теперь, «в соответствии с положением на земле» хочет аннексировать полностью четыре частично оккупированных региона Украины. Москва до сих пор требует отказа Киева от международных исков к России, в том числе о военных преступлениях и возмещении ущерба. Согласно публичной позиции Киева, эти предложения на встрече в Стамбуле в мае 2025-го даже не обсуждались.

Что думают о «целях СВО» российские солдаты?

В феврале и апреле «Вёрстка» спросила у российских военных, что они думают о целях вторжения и условиях мира. Продолжить воевать «до победного конца» захотели менее четверти опрошенных. Но что считать победой — военные не определились.

22% опрошенных считают, что война началась как противостояние коллективному Западу. 21% верят, что Россия добивается демилитаризации и денацификации Украины. 17% верят в желание Москвы полностью аннексировать страну (хотя Кремль такой цели никогда публично не декларировал).

При этом каковы бы не были эти цели, опрошенные готовы от них отказаться. 72% респондентов считают, что остановить военные действия важнее, чем продолжать их.

Фото: Сожжённый российский танк с буквой Z, ставшей символом «СВО» под Херсоном в ноябре 2022 года. Celestino Arce via Reuters Connect