В тюрьму не хочу

Чем может обернуться, казалось бы, законная любознательность

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ МИНКИНЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИКТОРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА МИНКИНА АЛЕКСАНДРА ВИКТОРОВИЧА.

Чтобы не попасть за решётку, надо соблюдать Уголовный кодекс. Остап Бендер даже говорил, что УК надо «чтить» — типа святыня.

Основные запреты широко известны: не убий, не укради… Но есть сомнительная область, куда многие постоянно попадают (вляпываются), не зная, будут ли за это наказаны. В интересах миллионов таких людей и, можно сказать, от их имени и ради их безопасности мы рискнём задать несколько вопросов.

Если написать подряд имена трёх-четырёх городов, где в последнее время происходили трагические события, — станет ли простое перечисление этих городов основанием для ареста, для обвинения в дискредитации кого-то или чего-то? Простое перечисление: без дат, без числа погибших и раненых, без ничего — без прилагательных, глаголов, метафор и/или гипербол. Ведь ясно же, что перечисление советских городов времён Великой Отечественной (Вязьма, Киев, Ржев…) не вызовет негативных последствий, хотя в каждом котле гибли сотни тысяч и сотни тысяч попадали в плен; это были трагедии огромного масштаба.

Неужели существует некий «срок давности», после которого разговор о трагедиях становится безопасен?

Если человек спросит: «Почему то, что происходило в Чечне в 1995-м, называют Чеченской войной и это никак не преследуется, а то, что происходит на Украине (с 2022-го и по сей день), приказано называть специальной военной операцией?» — станет ли такой вопрос основанием для уголовного дела против этого человека?

Если человек спросит: «Почему населению (гражданам России) не сообщают о потерях?» — что ему (человеку) за это будет?

Если спросить: «Хорошо ли, что президент, который в 2000-м избирался на 4 года и имел право максимум на 8 лет (то есть до 2008-го), находится на этой должности уже 25 с лишним лет, и впереди ещё непредсказуемо сколько?» — станет ли этот вопрос законным основанием для преследования?..

Заметьте: все эти вопросы не являются призывами к каким-либо протестным акциям; все эти вопросы сформулированы исключительно в рамках нормативной лексики и не могут быть расценены как оскорбление чьих-либо чувств.

Все эти вопросы вызваны исключительно желанием не нарушить по незнанию какой-нибудь закон, ибо те законы (запреты), которые в настоящий момент перечислены в статьях Уголовного кодекса, не в полной мере отражают изменчивые юридические реалии мая 2025 года.

Вероятно, вы, уважаемый читатель, заметили, с какой осторожностью сформулированы вопросы. Возможно, эта осторожность вас покоробила (особенно если вы живёте за границей, и вас, как профессора Плейшнера, пьянит воздух свободы). Но считаете ли вы такую осторожность (трусость) совершенно беспочвенной? А если нет — значит, допускаете, что задавальщик подобных вопросов может схлопотать неприятности на свою, предположим, голову. А если допускаете — значит, наши мнения о сложившейся (сгустившейся) политической атмосфере совпадают. Да и как может быть иначе, когда мы видим, какие, казалось бы, совершенно невинные слова оборачиваются арестом.

В том-то и дело, что невинность слов (в отличие от девичьей) является оценочной — то есть целиком зависит от взглядов и задач оценщика. Допускаю, что в его глазах задавальщик вопросов — не более чем коврик в подъезде.

Когда оценщик вытирает об него ноги, то коврик уверен, что его марают. Вовсе нет! Оценщик просто чистил свои ботинки. Права и интересы ковриков в сознании оценщиков просто не существуют.

Этот материал вышел в седьмом номере «Новая газета. Журнал». Купить его можно в онлайн-магазине наших партнеров.

* Признан Минюстом РФ «иноагентом».