«Я ненавидел всех советских людей!»

История «таганского» серийного убийцы Андрея Евсеева, расстрелянного в 1980 году

Считается, что в СССР уровень преступности был намного ниже, чем в нынешней России. И если с бытовой преступностью так и было (убийств, грабежей, разбоев, изнасилований было в разы меньше), то в отношении маньяков и серийных убийц статистика другая. В Советском Союзе маньяки встречались не реже, чем в США и в Европе. Просто о них никто не знал. Андрей Евсеев, прозванный «убийцей с добрыми глазами» и «таганским маньяком», — яркий тому пример.

«Людей считал врагами»

Некоторые специалисты отказываются считать Андрея Евсеева маньяком и серийным убийцей, утверждая, что он был обычным грабителем. Однако экспертиза института Сербского, проведенная после ареста Евсеева, подтвердила, что арестованный — явный социопат, и убивал он не только ради наживы, но и потому, что ему нравилось убивать. И это сам Евсеев подтвердил на допросах.

Адвокат Сергей А. в 80-х защищал кандидатскую диссертацию по серийным убийцам и маньякам. В то время он работал следователем военной прокуратуры и имел допуски самых высоких уровней. Но даже ему, чтобы попасть в некоторые архивы, требовалось разрешение КГБ СССР.

— Те, кто говорят, что уровень преступности в СССР был гораздо ниже нынешнего, полностью правы, — говорит адвокат Сергей А. — Убийство было из ряда вон выходящим событием, а сегодня только в одном Петербурге ежедневно регистрируется десяток убийств. И никого это не удивляет и не вызывает ажиотажа. А вот по поводу маньяков мнение, что их было меньше, в корне неверно. Кого из них знал обыватель того времени? «Мосгаз» (Ионесян), Чикатило, Сливко, «Витебский душитель» (Михасевич): эти были на слуху. А о том, что таких, как они, в Союзе было несколько десятков, — даже не догадывались. Мало того, что информация была максимально засекречена, так еще и их дела регистрировались в разных ведомствах. Когда я собирал информацию для диссертации, я находил дела маньяков как в архиве МВД, так и в архиве КГБ, института Сербского, Генпрокуратуры, в Военно-медицинском архиве. То есть статистика максимально размывалась. Получить реальную картину можно было, только соединив информацию из разных архивов. И тогда вырисовывалась довольно мрачная действительность.

По словам адвоката, Евсеева в «когорту» серийных убийств включили лишь в начале 90-х, когда некоторые архивы стали доступны журналистам. И ни у кого, кто знакомился с делом Евсеева, не возникало сомнений: он не просто грабитель, а настоящий маньяк.

О детстве будущего убийцы Андрея Евсеева известно немного. Родился в 1955 году в подмосковном Хотьково. Закончил лишь семь классов школы. В 16 лет впервые попал в поле зрения милиции за тунеядство — пришлось устроиться на работу.

Впрочем, работать Евсеев не желал. За пару лет сменил несколько мест: был натурщиком, лаборантом, матросом на речном буксире, проводником на железной дороге. Нигде он не задерживался надолго и начальством характеризовался как отъявленный лентяй.

В конце концов, такое поведение едва не привело его за решетку: тунеядство в СССР было уголовно наказуемой статьей. Но Евсееву удалось отвертеться: вместо тюрьмы он попал в психиатрическую клинику. Позже именно это обстоятельство Евсеев будет считать оправдывающим его преступления. Вот как он сам говорил об этом:

«Из больницы я вышел совершенным дураком от всех препаратов, которые в меня вводили в больнице. Я испытывал очень мучительное состояние, затруднения в мозговой деятельности. Людей я считал для себя первыми врагами».

«Ты дурак, что ли?»

Первой жертвой Евсеева считается 16-летняя Марина Морозова. 25 августа 1974 года она приехала в подмосковный Загорск (Сергиев Посад) навестить свою бабушку. Девушка была одета в красное платье. Этот факт вскоре станет поводом для слухов, что в Подмосковье и Москве орудует убийца, выбирая жертвами женщин в красном. Но Евсеев вскоре развеет этот слух.

«В Загорск я поехал специально для грабежа. — рассказывал Евсеев о первом убийстве. — На станцию приехал примерно в 19:00, прошелся по вокзальной площади, пересек переезд и углубился в поселок. Выслеживал около полутора часов. Моросил мелкий дождь, холодно было. Когда это произошло, уже наступили сумерки. Вокруг всех домов росла зелень, кусты. Я увидел девушку на перекрестке. Она поворачивала на дорогу. Симпатичная такая девушка, миловидная. Хорошо ее внешность запомнил...

Шел следом шагов двести до частного дома с правой стороны. Остановил ее рывком за рукав и потянулся за сумкой. Она сразу отступила шага на три. Я сделал ножевой удар в грудь. Девушка сказала: “Ты дурак, что ли?” Она попятилась, повернулась к дому лицом и побежала через калитку. Я сделал два удара в правую сторону спины и увидел, что через несколько шагов у нее подкосились ноги. Она попыталась крикнуть: “Помогите!” Но это уже получилось шепотом. Дальше я уже не видел, убежал. Я был растерян в этот момент».

В те времена убийство было событием из ряда вон выходящим. Тем более выглядело оно немотивированным: убийца не забрал сумку жертвы и не снял с шеи золотую цепочку. Расследование смерти Марины Морозовой было поставлено на контроль в главке. Но следующее убийство Евсеев совершил в другом районе.

Следующей жертвой стал 56-летний житель подмосковного Одинцово Геннадий Кузьмин. 26 августа 1974 года он получил на работе заранее заказанный продуктовый набор: две курицы-бройлер и три килограмма болгарских персиков. В тот вечер Кузьмин вышел из электрички около половины двенадцатого ночи. У привокзальной площади около часа крутился Евсеев, подыскивая себе одинокую жертву.

Он догнал Кузьмина на безлюдной тропинке, ведущей от станции к жилому сектору, выставил перед собой нож и потребовал кошелек. Кузьмин ответил: «Иди своей дорогой!» После чего получил удар в грудь, потом еще один. Добычей Евсеева стали персики, курицы, 12 рублей, часы «Восток» и партийный билет.

Третье убийство у Евсеева не получилось. Жертвой он выбрал одинокого молодого человека, возвращавшегося домой поздним вечером. Но тот оказался спортсменом с хорошей реакцией. Уклонившись от ножа, он кинул портфель в напавшего и убежал. Евсеев попытался его догнать, но куда там!

Евсеева понимал, что выживший сможет хорошо его описать. И тогда Евсеев решил направить милицию по ложному следу.

За день до этого он в электричке познакомился с неким Деминым, который буквально на днях вышел на свободу. В общей сложности Демин отсидел более двадцати лет, о чём свидетельствовали наколки на пальцах (так называемые «перстни»). Евсеев, представившись молодым вором, предложил рецидивисту хорошее «дело». А чтобы обсудить это самое «дело», пригласил к себе домой. Во время застолья Евсеев подарил уголовнику свою одежду, в которой он убивал в Загорске, Одинцово и нападал на спортсмена в Москве.

На следующий день Демин и Евсеев отправились на станцию «43-й километр», где они якобы должны были встретиться с наводчиком.

«Когда мы шли от станции, я немного отстал, — рассказывал Евсеев после ареста. — Вынул нож и нанес ему удар в спину. Он вскрикнул и начал валиться на землю. От тяжести тела клинок ножа сломался, застряв в теле. Я присел около него на корточки и обломком ножа, не обращая внимание на его крики, стал бить в голову и висок. Он кричал: “Караул, убивают!” Затем затих».

Но списать на Демина собственные убийства у Евсеева не получилось. Того моментально опознали как рецидивиста, смерть списали на пьяную драку с друзьями-уголовниками и отправили в архив. Но с того момента Евсеев решил убивать только женщин. Как он заявлял позже, они более беззащитны и у них всегда есть чем поживиться: либо деньги, либо драгоценности.

Вечером 24 сентября 1974 года Евсеев дежурил у станции метро «Добрынинская». Заметив хорошо одетую одинокую женщину, он направился за ней.

«Между девятью и десятью вечера я подметил женщину и пошел за ней, — рассказывал Евсеев на следствии. — Она зашла в подъезд. Я рванулся за ней и остановился на первой лестничной площадке. Она как раз собиралась позвонить в квартиру. Я потребовал все вещи. Она сначала как-то опешила, — молчала, а потом говорит: “А глаза-то у тебя добрые, ты брось дурака-то валять!” Потом вроде хотела потянуться к звонку. Я сказал: “Если позвонишь — зарежу и того, кто выйдет из квартиры”.

Сумку она держала за спиной. В правой руке у меня был нож. Я нанес ей удар в живот с большой силой. Колени у нее подогнулись, она стала падать. После первого удара она не кричала. Я схватил сумку, ударил, по-моему, еще один раз в руку или плечо. Она крикнула: “Держите его!” Это были ее последние слова».

Однако после того как Евсеев покинул подъезд, женщина еще была жива. Ее обнаружили соседи и вызвали «скорую». Перед операцией женщина пришла в сознание и рассказала милиционерам о встрече с маньяком. Так и появился «убийца с добрыми глазами».

В течение следующего месяца Евсеев активизировался: иногда за день он совершал по несколько нападений. Так 8 октября 1974 года убийца нападал на трех женщин. Две из них умерли на месте, одной посчастливилось выжить. Через неделю, 15 октября, еще два нападения. 16 октября Евсеев опять вышел на охоту. Убивать ему становилось всё легче. А еще ему нравилось, что он сеет панику.

«Я хотел убивать за один вечер по двадцать человек. Неважно кого, лишь бы находили труп, шла молва».

Но маньяк всё-таки кривил душой: мужчин он больше не трогал. В качестве жертв он выбирал исключительно женщин. Не все его жертвы умирали, многие могли дать описание нападавшего. По Москве уже не просто поползли слухи, а началась паника. 3 ноября 1974 года «Голос Америки», рассказывая об убийцах женщин в США, посвятил несколько минут «таганскому маньяку». Ничего нового они не рассказали, но москвичи убедились, что слухи о маньяке не являются слухами, как утверждала «Вечерняя Москва», опубликовавшая фельетон 2 ноября. Но после передачи «Голоса Америка» властям стало ясно, что отмалчиваться или отделываться фельетонами уже нельзя. Пришлось министру МВД СССР Николаю Щёлокову обратиться к москвичам.

Его выступление с советом быть осторожнее показали по телевидению. Милиция была переведена на усиленный режим работы. На улицы вывели дополнительные патрули, задействовали дружинников. Евсеев испугался и залег на дно почти на два года.

Пирог с брюликами

Но не нападать Евсеев уже не мог. Осенью 1976 года убийца снова выходит на охоту. К тому времени усиление милиции было уже снято, и маньяк решился на новые преступления. За четыре дня он совершил пять нападений. В двух случаях женщины погибли. Правоохранительные органы опять напряглись. А Евсеев опять ушел в тень. Чтобы выйти на свет через год.

Осенью 1977 года жертвой Евсеева стала секретарь-машинистка Нина Далинян, которая работала в ЦК КПСС. Преступник напал на нее не с ножом, а с отверткой. Женщина чудом осталась жива.

А через несколько дней жертвой маньяка стала жена знаменитого советского художника Михаила Куприянова (участника знаменитых «Кукрыниксов») Лидия. Современники описывали Лидию как исключительную красавицу. Вероятно, именно поэтому, после того как от ножевых ранений женщина потеряла сознание, Евсеев изнасиловал ее. Народный художник СССР, лауреат множества премий, Герой Соцтруда Куприянов задействовал все свои связи и авторитет. Правоохранительные органы опять стали работать в авральном режиме. К розыску неуловимого грабителя был подключен и КГБ.

В конце концов удалось установить подозреваемого. Но до ареста Евсеев успел совершить еще одно убийство с изнасилованием. 19 декабря 1977 года Евсеев приехал в поселок Софрино под Москвой. У местного вино-водочного магазина он состыковался с местными пьяницами. Видимо, расслабленный алкогольными парами Евсеев решился на убийство средь бела дня. Жертвой стала Лидия Щур. У нее пропали деньги, драгоценности и ошейник для собаки.

Момент убийства никто не видел. Но когда Евсеев срывал с жертвы драгоценности, его окликнул случайный прохожий. Свидетель был довольно далеко, а потому не мог увидеть следы крови под женщиной. Он спросил: «Что ты там делаешь?» На что Евсеев спокойно ответил: «Жене плохо, опять напилась!» Взвалил ее на плечо и поволок в сторону гаражей. Как позже установит экспертиза, уйдя подальше от людских глаз, Евсеев еще раз изнасиловал умирающую женщину. Ну а свидетель смог описать подозрительного мужчину. В частности, что тот был одет в вельветовую куртку на меху и вроде как пил водку во дворе магазина.

Все выпивохи, которые находились во дворе неподалеку от места убийства, тут же были взяты в оборот. Их допрашивали долго и тщательно. Практически все помнили молодого парня в вельветовой куртке, который выпивал с ними. Один из пьяниц вспомнил, что этого парня он года три назад видел в форме железнодорожника. Они вместе ехали в электричке, и тот самый парень сошел в Хотьково.

Жителей в поселке не так много, потому вычислить человека, который работал на железной дороге, проживает в Хотьково и подходит под описание убийцы, было довольно просто. 28 декабря 1977 года милиция нагрянула на квартиру Евсеева. В этот момент он как раз наряжал елку. Украшениями служили не елочные игрушки: маньяк достал из тайника золотые украшения, отобранные у жертв. Когда раздался звонок, а за дверью громко прокричали: «Откройте, милиция!», Евсеев заметался по квартире и спрятал улики в муке.

Во время первого обыска эти украшения так и не нашли. Зато был обнаружен строгий собачий ошейник, который пропал у последней жертвы. Этого хватило, чтобы арестовать подозреваемого. Но Евсеев утверждал, что ошейник остался от его собственной собаки. «Колоться» он не спешил, и к нему в камеру подсадили «наседку» (агента), который и услышал, как Евсеев сказал: «Матушка небось уже пирогов напекла. С брюликами».

Слова передали следователю. На квартиру Евсеева сразу отправились с повторным обыском. В мешке с мукой были обнаружены драгоценности, которые Евсеев откладывал на черный день. Теперь отпираться было бессмысленно, и убийца стал говорить. Рассчитывал, что его опять упекут в психиатрическую клинику.

Евсеев рассказал о 32 нападениях, 18 покушениях и девяти убийствах. Следствие и экспертизы длились почти два года. В 1979 году суд приговорил Евсеева к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор был приведен в исполнение на следующий год, но точная дата неизвестна. По словам сотрудников изолятора, где содержался Евсеев, он до самого конца не верил, что его казнят. Ведь ему всего 24 года. Вся жизнь впереди!