Спасите песика

Каким получился «Супермен» Джеймса Ганна — милое, но пугающе несовременное для 2025 года кино

В мировой прокат вышел долгожданный ребут «Супермена» за авторством лучшего из ныне живущих режиссеров легкого супергеройского кино Джеймса Ганна. Премьеру приняли невероятно тепло: такие обнадеживающие сборы в первый уикенд последний раз случились у киностудии DC, когда на экран впервые вышла «Чудо-женщина» с Галь Гадот. Обаятельному и безобидному «Супермену» прочат долгий и успешный прокат, а в конце фильма прогревают продолжением — «Супердевушкой» с Милли Элкок, звездой «Дома Дракона».

Джеймс Ганн — автор ироничных и одновременно глубоких фильмов «Супер», «Стражи Галактики», «Отряд самоубийц» и «Миротворец» — взял курс на очеловечивание идеального голубоглазого супергероя и попытался представить его неуверенным в себе человеком с ежедневными проблемами, как у каждого из нас. И хотя это толкование Супермена резонирует с массовым запросом на неидеальность, политические декорации фильма и половина героев напоминают штампы времен холодной войны. Кинокритик Олег Тундра пытается разобраться, почему экшн-комедия Джеймса Ганна сворачивает не туда и даже белый летающий терьер в плаще не спасает фильм от нафталиновой категоричности.

У Джеймса Ганна большие глаза и честные намерения. Он искренне любит комиксы и верит в их способность осмыслять реальность — и за это его хочется обнять. Но есть нюанс: в 2025 году реальность уже не нуждается в переосмыслении через наивного криптонца в красных трусах поверх штанов. Она нуждается в более сложных героях, чем безупречный спаситель с лицом воскресшего Кевина Костнера.

Кларк Кент, он же Супермен (Дэвид Коренсвет), работает журналистом, а в критический момент перевоплощается в сверхчеловека, спасающего слабых от гигантских чудовищ и других видов апокалипсиса. В свободное от подвигов время он берет интервью сам у себя, строит отношения со своим редактором Лоис Лейн (Рэйчел Броснахэн из «Удивительной Миссис Мейзел») и ради галочки звонит канзасским родителям.

Все знают, что Супермен — инопланетное существо другого биологического вида: его кровные родители остались только в виде голограммы, а по-настоящему воспитали Кларка честные трудяги из «красного пояса», избиратели республиканцев. Один из болезненных инсайтов Кларка: инопланетные папа и мама в идеальных белых одеждах на самом деле не такие и безупречные, а у появления сверхчеловека на Земле был скрытый мотив. Кларку придется прочувствовать на себе поговорку: «Родитель не тот, кто родил, а тот, кто воспитал», — и услышать одно из самых добрых отеческих напутствий в истории кино.

Беда для репутации Супермена начинается, когда герой самовольно вмешивается в захватническую войну на Востоке. Вымышленная восточноевропейская диктатура Боравия с одиозным лидером (Златко Бурич, отталкивающий «русский икроед» из «Треугольника печали») устроила бурю в пустыне, напав на соседскую нищую страну Джахранпур. Супермен устроил взбучку президенту Боравии и задел интересы техноманьяка и по совместительству оружейного олигарха Лекса Лютора (Николас Холт): от каждого военного вторжения Лютор получает грандиозные дивиденды, продавая оружие союзникам. В его альтернативных цифровых пространствах мартышки на зарплате клацают ботокомментарии в его поддержку, а политзаключенные томятся в крошечных карманных тюрьмах. Сам того не ожидая, Супермен оказывается в центре политических интересов всего мира.

Его беда и одновременно спасение — наивная вера в добро и не свойственная взрослым доверчивость к чужим. Кажется, такое шелковое сердце способно на всё — даже на то, чтобы остановить Третью мировую.

Перезапуск «Супермена» от Джеймса Ганна — как добрый лабрадор, который выбежал на митинг, не до конца понимая, кто против кого, и честно пытается всех облизать и заодно разыскать хозяина. Он милый, вежливый, очень старается, но ему не место на этом сборище. На дворе 2025 год, войны, климатические катастрофы и рост ультраправых движений, а Супермен — снова пионер. Как будто тебя уговаривают поверить в Санта-Клауса, но забыли вытащить подарки из-под батареи.

«Супермен» наглядно показывает, насколько жирные голливудские идеи плохо масштабируются на остальной мир и приспосабливаются к местным контекстам в переходное и болезненное время.

Большая ошибка Ганна — запускать летающего компьютерного терьера в плаще на поле боя из актуальных новостей. «В далекой-далекой галактике…» — с этим в новую эру гибридной войны еще можно смириться. Но когда киноконфликт собран по видео из горячих точек за последние несколько лет (Россия — Украина, Израиль — Иран — Палестина, Индия — Пакистан), смотреть на голубоглазого брюнета «за всё хорошее против всего плохого», который за два часа ломает ход войны, физически больно для тех зрителей, которые сами живут или имеют близких в зоне боевых действий. Такое, очевидно, придумывается где-то в башне из слоновой кости, высоко-высоко над землей.

Немного отвлечь зрителей от ретравматизации военными новостями должны помощники Супермена — Зеленый Фонарь с самой неудачной стрижкой на свете, супергероиня Ястреб и техногений Мистер Террифик (все трое — посредственные и совершенно необязательные). Дать смысл его персональному путешествию к самому себе — девушка Лоис Лэйн, которая привыкла командовать бойфрендом в редакции и дома. Показать, какому злу он противостоит, — лысый технократ Лекс Лютор, внебрачный ребенок Джеффа Безоса и Илона Маска с ксенофобской риторикой и искусственным интеллектом на коротком поводке. Несмотря на драматический талант Николаса Холта, сценарий и окружающие обстоятельства Лютора не дают его актерской игре никаких шансов: это очередной обиженный мужчинка с комплексом Наполеона, завидующий чужой славе и готовый разнести мир в клочья, чтобы на него посмотрели глазами безусловной любви.

Чтобы геройские подвиги Супермена не были похожи на последние фильмы Алекса Гарленда «Гражданская война» и «Под огнем», Ганн временами переключает регистр: с пыток политзаключенных — к проделкам Зеленого Фонаря, с плачущих детей, ждущих Супермена, — к глупой инфлюенсерше, которая пищит и пилит контент, бегая на 20-сантиметровых каблуках. Ганн, прежде не замеченный в сексизме, творит в «Супермене» с женскими героинями чистую жуть: отыгрывает клише «блондинка в беде», «я просто его подружка» и «меня наняли — делаю». Почти любую женщину в истории можно заменить на флешку — никто и не заметит. Есть криптонская злодейка, которую можно описать так: «у нее глаза как у волка — значит, она злая». Есть бездарная журналистка с четвертым размером груди и глубоким декольте, которая ничего не умеет, глупо хихикает и всё еще работает в газете. Есть заискивающая блогерша с низкой самооценкой, мяукающим голосом и дакфейсом. Сейчас точно 2025 год?

Привет из довоенной вселенной, «Супермен» Джеймса Ганна — это в плохом смысле слова наивное кино, в котором плачущий ребенок в пустыне и жертвы пыток по первому крику получают решение проблем от Супермена. Ганн уверен, что мы всё еще нуждаемся в герое в плаще, что, если добавить немного милоты, трагедию будет проще переварить. Но если нас чему-то и научила новейшая история, то это тому, что делать добро — это не суперсила, а ежедневный выбор миллиардов людей.

Пока одни стреляют в безоружных людей в упор, другие борются за них не из-за денег или медийного внимания, а потому что не могут иначе. Песиков спасают не летающие мужчины, а женщины с двумя работами, мигранты с дипломами, активисты с тревожным расстройством и подростки, которые пишут друг другу комментарии поддержки в тиктоке. Самый большой подарок, который мог сделать людям перезапуск «Супермена» Джеймсом Ганном, — вернуть нам веру в способность делать добро самостоятельно, менять мир и не ждать спасителя. Но это куда труднее, чем нарисовать обаятельного терьера в плаще.