«Экономика должна быть экономной»

О старом лозунге времен Л.И.Брежнева заговорили вновь. А что случилось?

За каждым рублем — глаз да глаз

На фоне докладов о небывалых темпах экономического развития экономики, замедлении инфляции и внедрении цифровых денег, большие начальники вдруг заговорили об экономии.

Глава комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Анатолий Артамонов на заседании верхней палаты во время обсуждения результатов исполнения бюджета-24:

«…Учитывая более пессимистичные оценки экономических показателей и снижение нефтегазовых доходов, нам необходимо будет срочно приступать к бюджетной консолидации. Прежде всего нам нужно задействовать все имеющиеся ресурсы по повышению доходной базы».

Сенатора поддержала сама Валентина Матвиенко. «Девиз следующих бюджетов — жесточайшая экономия, эффективность каждого рубля, контроль за каждым рублем и региональные бюджеты», — цитирует Матвиенко «Интерфакс».

С законодателями согласился и министр финансов Антон Силуанов.

Антон Силуанов:

«Что касается следующего года, здесь я согласен с Анатолием Дмитриевичем (Артамоновым, главой комитета Совфеда по бюджету), коллегами-сенаторами, которые говорили о том, что нужно осуществлять вопрос приоритизации, и в первую очередь надо реализовывать те задачи, которые стоят перед страной… Поэтому при подготовке бюджета какие-то инфраструктурные проекты, их реализация, могут быть перенесены на более поздние сроки. Это вопрос уже настройки, вопрос приоритизации финансовых возможностей».

Беспокойство различного начальства по поводу «эффективного расходования бюджетных средств» и грядущего режима жесткой бюджетной экономии со стороны выглядят как минимум странными — вся модель успешного успеха РФ-экономики последних лет строилась на том, что правительство резко наращивает финансирование приоритетных секторов, оплачивая резкое «увеличение выпуска изделий» (что дает цифры роста ВВП, но никак не улучшает общего благосостояния и не повышает общий уровень потребления людей, поскольку выпускаемые изделия отношения к потреблению людей не имеют). Но! Те, кто работает в приоритетных для правительства секторах, не могут жаловаться, потому что их доходы резко растут, и у них появляется возможность покупать прежде недоступные товары и услуги.

Правда, предложение товаров и услуг увеличить так же быстро не получается, потому что ресурсы, необходимые для такого увеличения, уже ушли в приоритетные сектора, и возникает дефицит — соответственно, мы тут же наблюдаем рост цен, выступающий регулятором объемов потребления.

С ростом цен ЦБ борется повышением ключевой ставки (т.е. снижением доступности кредита), и скоро все становится на свои места — деньги есть у тех, кому платит правительство, они же и становятся основными покупателями потребительских товаров, а все остальные (у кого денег нет, и в кредит их не дадут) работают, чтобы обеспечить потребление приоритетного сектора. На еду им хватает, а на остальное — ну как получится.

«В части потребительского поведения по состоянию на июнь, можно отметить довольно сильную просадку как в целом по потребительским расходам, так и по их основным компонентам — продовольственным и непродовольственным товарам, услугам. В структуре потребительских расходов не выделяются больше «зоны роста» — при том, что по ряду позиций (особенно «кредитным» товарам длительного пользования) наблюдается выраженный спад».

Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования ЦМАКП в «Анализе макроэкономических тенденций. 16.07.2025»

А как же цены?

Если ничего не покупать, то цены нормальные

Инфляция в годовом выражении по итогам июня формально достигла 4%, сообщается в релизе Департамента денежно-кредитной политики ЦБ РФ за июнь 2025 года. Сезонно сглаженный месячный прирост цен составил скромные 0,33%, а за последние три месяца и вовсе 0,39%.

Но если смотреть на структуру инфляции, то все выглядит немножко не так. Половина успеха (0,41 процентного пункта из общего замедления) обеспечена укреплением рубля. Еще 0,17 пункта — просто потому, что люди, лишенные возможности кредитоваться, перестали покупать что-либо, кроме самого необходимого.

Как изменились цены?

Продукты. Да, яйца подешевели почти на 2% за месяц, а сахар — на 0,87%. Но: сыры дорожают на 1% ежемесячно (как будто кто-то специально компенсирует удешевление яиц), чай и кофе прибавляют 1,2%, поход в столовую обходится на 0,9% дороже с каждым месяцем.

Самые болезненные статьи расходов — мясо, рыба, молочка — упрямо ползут вверх на 0,6–1% ежемесячно.

Если выбросить из статистики «удешевившиеся» яйца и сахар, реальная инфляция для обычного человека остается на уровне 11% годовых.

Услуги. Транспорт +2,14% в месяц. Гостиницы +1,12%. Медицина +0,87%.

Единственное светлое пятно — связь (-0,04%), но это временное затишье перед осенним повышением тарифов. А ЖКХ, которое пока показывает скромные +0,46%, по итогам июля традиционно подбросит в костер инфляции свою порцию дров — ежегодную индексацию на 8–10%.

Электроника и авто: иллюзия доступности. Телевизоры и смартфоны дешевеют на 1,5–2% в месяц — спасибо укреплению рубля. Авто — на 0,3%: дилеры распродают залежавшиеся склады. Но это временное явление. Как только ключевая ставка начнет снижаться, импортеры тут же пересчитают цены с учетом нового курса, спрос рванет вверх — и дефляция сменится новым витком роста. Уже сейчас медицинские товары (+0,7%) и бензин (+0,5%) демонстрируют, что даже в этой «благополучной» категории полно подводных камней.

Топливная инфляция, по данным Росстата, вновь начала резко ускоряться. За неделю, с 8 по 15 июля, розничные цены на бензин выросли на 0,4%, что стало самым сильным скачком с начала года. Для сравнения: в январе-мае в среднем бензин дорожал каждую неделю примерно на 0,1%. В конце июня рост цен ускорился до 0,2% в неделю, а к середине июля — еще вдвое.

В годовом выражении рост цен на АЗС шестой месяц подряд держится выше 11%. Это рекордные значения с 2018 года.

В общем, финансовый регулятор в этой ситуации похож на врача, который сбил пациенту температуру (снизил уровень инфляции), но не вылечил болезнь (не устранил факторы, которые к этой температуре привели, да, впрочем, и не мог этого сделать).

Бизнес это понимает.

Индикатор бизнес-климата (ИБК) Банка России в июле составил 1,5 п. после 3,0 п. месяцем ранее. Это свидетельствует о замедлении роста экономической активности. И инфляционные ожидания бизнеса выросли, предупреждает ЦБ в июльском «Мониторинге предприятий», — после шести месяцев благополучного снижения. Выросли чуть-чуть — с 18,32 пункта в мае до 18,74 в июне. Но…

«Нормальные» 18,7 пункта — это много или мало? По меркам 2017–2019 гг. — катастрофически много. Тогда бизнес ожидал в среднем 8,7 пункта (что соответствовало реальной инфляции 4,3%). Сегодняшние 18,7 пункта — это 9,4% «скрытой инфляционной температуры» (ровно столько же, сколько показывает официальная статистика).

Вдвое больше «здоровой» нормы — сигнал, что структурные проблемы никуда не делись.

Рост без развития?

Рост экономической активности стал более умеренным — с этой фразы начинается доклад ЦБ РФ «Региональная экономика. Комментарии ГУ. № 37 • Июль 2025 года».

Расчеты на начало июля 2025 года показывают рост месячного значения ВВП в мае на 0,5% по сравнению с апрелем. Однако годовые темпы прироста физического объема ВВП с февраля 2025 года не превышают 1,5%, а прогноз на весь 2025 год впервые опустился ниже 2%, ухудшившись на 0,3 процентных пункта по сравнению с предыдущими оценками.

«Начиная с марта 2025 г., по мере поступления новых данных, происходит последовательный пересмотр в сторону понижения прогноза роста экономики в 2025 г., что по опыту предыдущих лет указывает на высокие риски рецессии».

Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН

Несмотря на общее замедление экономики, рынок труда остается устойчивым. Численность занятых в мае достигла 74,5 млн человек против 74,1 млн годом ранее, а уровень безработицы снизился до рекордных 2,2%. Номинальный фонд оплаты труда вырос на 24,6% в годовом выражении, достигнув 4,66 трлн рублей. Однако этот рост выглядит менее впечатляющим с учетом инфляции: реальная заработная плата, за исключением марта (+0,1% г/г), опережает прирост реальных потребительских расходов, который в июне сократился до +1,4% г/г (+1,7% г/г в мае). Это значит, что люди боятся/не могут тратить.

СПРАВКА «НОВОЙ»
Индекс промышленного производства в мае составил 112,3% к среднемесячному значению 2022 г. (против 109,4% в апреле), достигнув пикового значения декабря 2024 г. Но динамика по отраслям крайне неоднородна:

Годовые темпы прироста более 10% в мае 2025 г. наблюдались только в трех видах обрабатывающих производств.

• Производство транспортных средств и оборудования: +55,4% г/г

• Производство компьютеров и электроники: +21,1% г/г

• Фармацевтика: +11,2% г/г

В то же время 15 из 24 видов деятельности (57% объема обрабатывающих производств) показали сокращение:

• Производство цемента: -10,7% г/г

• Погрузка строительных грузов на РЖД: -19,5% г/г

• Погрузка черных металлов: -17,2% г/г

Строительная отрасль демонстрирует существенное замедление:

• Прирост в мае: всего +0,1% г/г (против +7,9% в апреле)

• Ввод жилья: -12% г/г в апреле-мае

• Среднегодовой темп за январь-май: +5,5%

Бюджет сталкивается с серьезными вызовами:

Нефтегазовые доходы:

• За первое полугодие: 4735 млрд руб. (-17% г/г)

• В июне: 495 млрд руб. (-34% г/г)

Расходы:

• За первое полугодие: 21,3 трлн руб. (+20,2% г/г)

Дефицит:

• За первое полугодие: 3,7 трлн руб. (против 0,6 трлн в 2024 г.)

В то же время наблюдается постепенное смягчение денежно-кредитной политики:

• Максимальная ставка по вкладам снизилась с 22,3% в декабре 2024 г. до 18,3% в июне 2025 г.

• Годовой темп прироста депозитов (с поправкой на инфляцию) упал с 17–18% до 10%.

Индекс PMI Composite, отражающий деловую активность, снизился с 51,4 пункта в мае до 48,5 в июне, перейдя в зону сокращения. Оборот организаций в мае составил 29,4 трлн руб. (-0,9% г/г), а сальдированный финансовый результат за январь-апрель сократился на 1,4% г/г до 9,8 трлн руб.

Источник данных: Росстат, ЦБ РФ, ИНП РАН

Из справки можно понять, что, с одной стороны, точки роста сохраняются — но в отраслях, финансируемых правительством. С другой — нарастают дисбалансы в бюджетной системе и наблюдаются явные признаки охлаждения в ключевых секторах.

Поэтому начальство и заговорило об экономии: само по себе бюджетное финансирование уже не обеспечивает таких темпов роста, которые бы компенсировали спад в других отраслях — более того, спад за пределами «правительственного сектора» — следствие нехватки ресурсов, которые ушли на обеспечение «роста выпуска».

Аналитики ИНП РАН:

«Проблемы с дальнейшим наращиванием расходов бюджета, с одной стороны, и спад по многим направлениям промышленного производства в результате роста расходов на обслуживание долга и подавленного спроса формируют новую конфигурацию факторов роста: замедление бюджетного импульса при относительно быстром снижении ключевой ставки».

Но снижение ставки само по себе еще не ключ к экономическому росту — тем более что финансовому регулятору только-только удалось замедлить инфляцию, но и это неустойчивое замедление.

Деньги в долг брать не хочется

Какая тут может быть проблема для бюджета?Снижение деловой активности за пределами правительственного сектора означает снижение налоговых поступлений, и вот тут может быть проблема, если правительство не может компенсировать это рентными доходами (нефть — наше всё).

Ну ладно, нет нефти, можно взять в долг, дефицит РФ-бюджета не такой критический, два процента ВВП, да хоть бы и три процента — множество экономик живут и с большим дефицитом, и ничего страшного.

Но правительство почему-то категорически не хочет роста долгового финансирования, как будто опасается его, хотя, казалось бы, чего тут опасаться?

Выглядит это так, словно начальники перечитали пятисотлетней давности советы Франческо Гвиччардини:

«Не траться в расчете на будущие доходы, потому что часто их не бывает или они оказываются меньше, чем ты рассчитывал; расходы, напротив, всегда растут, и ошибка, которая губит многих купцов, состоит именно в том, что они берут деньги у ростовщиков в расчете на большие барыши, а когда их не получается или они запаздывают, купцам этим грозит опасность разорения из-за процентов; проценты же никогда не приостанавливаются и не уменьшаются, а только нарастают и съедают все».

Рассчитывать на нефть начальство, похоже, не хочет. Не то что не может, а именно не хочет в текущих обстоятельствах — вдруг по причине Трампа Индия и Китай не захотят покупать ее в прежних объемах? Этот вопрос подвис в воздухе после оглашения планов США по вводу стопроцентных пошлин в отношении покупателей российского сырья. Тогда все-таки правительству РФ придется продолжать свою политику «в долг».

Но есть ли на мировом рынке нефти свободные объемы, способные заместить поставки из РФ?

А есть ли нефть, кроме российской?

По данным Energy Institute, общий экспорт нефти из России — включая морские и трубопроводные поставки — в 2024 году достиг 4,9 млн баррелей в сутки (б/с), из них

• 2,2 млн б/с приходилось на Китай,

• 1,7 млн б/с — на Индию,

• 1 млн б/с — на всех прочих покупателей, включая Турцию и страны Европы, не входящие в состав ЕС.

В то же время, по оценке Управления энергетической информации (EIA), профицит нефтедобывающих мощностей на Ближнем Востоке в июне 2025 года составлял 4,1 млн б/с. Речь идет о разнице между фактической и предельно возможной добыче нефти.

Свыше половины этой разницы приходится на Саудовскую Аравию, где в июне 2025 года добыча нефти — без учета газового конденсата и легких углеводородов — была на 2,3 млн б/с ниже, чем в апреле 2020 года, когда старая сделка ОПЕК+ уже развалилась, а новая еще не вступила в силу.

Тем самым с технической точки зрения у стран Ближнего Востока есть мощности, позволяющие заместить российские поставки нефти в Индию и Китай. (Не говоря уже о том, что потенциал наращивания экспорта есть и у некоторых других стран — у Гайаны, Аргентины и, конечно, США.) Однако сказанное — лишь техническая оценка того, сколько «в моменте» может предложить нефтяной рынок в случае сокращения закупок российского сырья Китаем и Индией. Тем более что,

как показывает опыт Ирана, сумевшего нарастить экспорт нефти в четыре раза после эмбарго (с 370 тыс. б/с в 2020 г. до 1,48 млн б/с в 2024 г.), нефть «находит себе дорогу» даже в условиях самых жестких запретов. Но со скидкой.

Люди вместо нефти

Поэтому правительство совершенно очевидно предпочитает делать ставку «на доходы» (налоги и сборы), а не «на долги», и скорее всего делает это вот почему — вы можете финансировать экономику «в долг», если рассчитываете, что такое финансирование приведет к росту производительности в долгосрочном периоде (инвестиции, инновации, вот это вот всё), но если вы понимаете, что ничего подобного не происходит, а все произведенное «списывается», то брать в долг (у самих себя) на заведомое «списание» как-то не умно.

Так что остается либо сокращать расходы за пределами приоритетного сектора, либо увеличивать налоги и сборы (что и происходит) и ужесточать процедуру их взыскания.

Так, Госдума уже приняла в финальном чтении законопроект, вводящий внесудебный порядок взыскания долгов по всем видам налогов — от НДФЛ до транспортного, сборам, страховым взносам и другим позициям с банковских счетов граждан.

Сейчас такая процедура предусмотрена в отношении организаций и индивидуальных предпринимателей, но с 1 ноября в случае одобрения документа Совфедом и президентом она будет распространена и на физлиц. Долги будут взыскивать по прежней схеме, только если гражданин в течение месяца после направления Федеральной налоговой службой (ФНС) требования об оплате задолженности оспорит начисленную сумму в суде или вышестоящем налоговом органе. И это только один из сюжетов на эту тему.

Тем более что, как предупреждал тот же Гвиччардини:

«То, что должно пасть не от одного удара, а от истощения сил, живет гораздо дольше, чем думалось вначале; происходит это оттого, что движение идет медленнее, чем можно было бы думать, и оттого, что люди, решившись терпеть, делают и выносят гораздо больше, чем этому можно было бы поверить; действительно, мы видим, что какая-нибудь кампания, которая должна была бы закончиться из-за голода, трудных условий, недостатка денег и тому подобных обстоятельств, тянулась дольше, чем это казалось возможным.

Так, жизнь чахоточного всегда длится, вопреки мнению врачей и окружающих, так и торговец, загубленный процентами, раньше, чем стать банкротом, держится дольше, чем думали».