Срок давности истекает. Безопасно ли возвращаться в Беларусь?

В Беларуси скоро истечет пятилетний срок давности привлечения к ответственности по некоторым "протестным" статьям. Это напрямую касается тысяч людей, которые принимали участие в массовых протестах лета и осени 2020 года — они начались после того, как ЦИК Беларуси объявил победителем президентских выборов Александра Лукашенко, а не Светлану Тихановскую, а сами выборы прошли при массовых фальсификациях.

Протесты, которые летом и осенью 2020 года охватили всю Беларусь, были жестоко подавлены. Тысячи людей были арестованы или оштрафованы, на сотни были заведены уголовные дела, десятки тысяч уехали из Беларуси, опасаясь преследований. Означает ли истечение срока давности по "протестным" статьям, что репрессии в Беларуси против участников маршей 2020 года прекратятся? И хотят ли те, кому грозили уголовные дела, вернуться домой?

Белорусская служба Радио Свобода поговорила с несколькими участниками протестов 2020 года: мы спросили, хотят ли они вернуться в Беларусь и ощущают ли опасность этого. Также журналисты поговорили с юристом о том, будет ли в Беларуси соблюдаться закон в отношении срока давности для участников протестов 2020 года.

"Адвокат сказал: они могут посчитать, что вы скрывались от правосудия"

IT-специалист Андрей (имя изменено в целях безопасности — ред.) участвовал в протестах в Беларуси летом и осенью 2020 года: он ходил с друзьями практически на все воскресные марши. Он вспоминает, что ему не раз приходилось убегать от силовиков, проводивших облавы, но удалось избежать задержаний.

Летом 2021 года Андрей переехал в Польшу на заработки, взяв с собой жену и сына. Через месяц он узнал, что двое его друзей на родине были задержаны. Им предъявили обвинение по статье 342 УК Беларуси "Организация массовых беспорядков или активное участие в них" — по фотографиям и видео с протестов. Друзья Андрея были осуждены. Один уже вышел из колонии, отбыв весь срок.

Силовики расспрашивали задержанных об Андрее, а также пришли к его родителям и сообщили, что в отношении него также было возбуждено дело по статье 342. Дел по этой статье после протестов 2020 года в Беларуси было так много, что она получила название "народной".

За всё время, которое прошло после отъезда, Андрей ни разу не въезжал в Беларусь. Он откровенно говорит, что ждал, пока истечёт пятилетний срок давности "за протесты". Но его семья, по его словам, хотела бы вернуться на родину:

Людей задерживают даже больше, чем освобождают и милуют

"Я хорошо устроился в Польше, но моя семья всё равно хочет вернуться в Беларусь, — рассказывает он. — Во-первых, у меня и у жены пожилые родители. Во-вторых, мы буквально в 2020 году переехали в новую квартиру, за которую выплачиваем кредит. Продать её невозможно, а вложили мы немалые деньги".

Андрей перечисляет и другие аргументы в пользу возвращения в Беларусь: дача родителей, по его словам, находится в "шикарном" месте; он сам работает удаленно, и неважно, где он находится — на Бали, в Польше или в Беларуси. А его сын очень хочет навестить бабушку и дедушку.

Семья надеялась, что они вернутся в Беларусь осенью — как только пройдет 5 лет и истечет срок давности по статье о протестах, и Андрею не будет грозить уголовное дело.

"Но когда я начал внимательно следить за ситуацией в Беларуси, мой оптимизм изменился. Людей (там сейчас) задерживают даже больше, чем освобождают и милуют", — замечает Андрей.

"Я обратился к адвокату. Он сказал: "А где гарантия, что даже если срок давности истечёт, дело не переквалифицируют на другую, более тяжкую статью, например на 293? — признаётся Андрей. —
К тому же, сказал адвокат, они могут посчитать, что вы скрывались от правосудия, и возбудить особое (заочное. — ред) производство. Поэтому мы сейчас в отчаянии".

Статья 293 УК Беларуси, о которой говорил Андрею адвокат, — это "участие или организация массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием над личностью, погромами, поджогами, уничтожением имущества, вооруженным сопротивлением представителям власти. Она считается более тяжкой, и срок давности по ней действительно больше, чем по статье 342.

"Мне нечего ловить за границей"

Алина также активно участвовала в протестных маршах в Беларуси в 2020 году. Она считает, что силовики сами дали ей возможность сбежать, намекнув на необходимость "свалить" из страны. Сначала она уехала на Украину, а с началом войны – в Польшу.

Алина говорит, что до сих пор не может привыкнуть к жизни в новой стране. Она работает в Лодзи — не по специальности, а на тяжелой работе на складе, в две смены. Пыталась устроиться горничной в отель, но у неё оказалась аллергия на моющие средства, поэтому ей пришлось вернуться на склад. Алина признается, что с трудом сводит концы с концами и снимает комнату в квартире у чужих людей.

"Мне нечего ловить за границей, я хочу вернуться домой. У меня почти нет друзей и мало возможностей устроить личную жизнь, — рассказывает она. — К тому же за 4 года моего отсутствия в Беларуси умерли мои бабушка и отец. У меня осталась только мама, которая больна".

Сложно поверить, что они не придумают что-то новое, чтобы держать людей в страхе

Алина говорит, что думала обратиться в так называемую "комиссию по возвращению" (Лукашенко подписал указ о ее создании в феврале 2023 года, комиссия рассматривает обращения находящихся за рубежом белорусов, совершивших правонарушения, в том числе "политические", если они желают вернуться в Беларусь - ред.).

"Но друзья меня отговорили — рассказали, как таким образом заманивают людей в Беларусь, а потом всё равно задерживают. Поэтому я решила дождаться истечения срока давности, — говорит Алина. — Но, судя по сложившейся ситуации, я в шоке. Сложно поверить, что они не придумают что-то новое, чтобы держать людей в страхе".

"Напишут тебе новую статью, найдут пожертвование или лайк, найдут, за что тебя посадить"

Егор (имя изменено в целях безопасности — ред.) также был вынужден покинуть Беларусь в начале октября 2020 года. Он говорит, что не хотел уезжать, но после жестокого "наезда" ГУБАЗИКа (Главного управления по борьбе с организованной преступностью, которое в Беларуси занимается "экстремизмом" - ред.) друзья посоветовали ему побыстрее покинуть страну. Родители парня тогда поддержали, а вот его бабушка с дедушкой не поняли — зачем он уезжает? Егор говорит, что быстро сориентировался, устроился за рубежом в IT-компанию. О возвращении в Беларусь он не думает и призывает других живущих за границей земляков также этого не делать.

Какие могут быть законы в стране, где нет законов?

"Люди, почитайте телеграм-каналы, независимые СМИ — никакие репрессии в Беларуси не прекращаются! Выпустили 14 или 18 человек, а "закрыли" гораздо больше. Снимите розовые очки! — призывает Егор. — Какой "срок давности"? Какие могут быть законы в стране, где нет законов?"

"Напишут тебе новую статью, подпишут на "экстремистские" каналы, найдут пожертвование или лайк, найдут, за что тебя посадить, — рассуждает Егор. — Недавно моего друга вызвали в КГБ за пожертвование в $10 и предложили отдать $1000 какому-то фонду. А потом показали ему фотографии с маршей. Спасло его только то, что ребята стояли на газоне, а не на проезжей части. Теперь он сидит, как мышь под метлой, ждёт очередного приглашения или визита от силовиков. Они ведь всех грозились достать!"

"Хотелось бы верить в прекращение преследования, но у меня нет на это надежды"

Есть ли гарантия, что люди, которые ходили на протесты в 2020 году, или в то же время ставили лайки или оставляли одобрительные комментарии по поводу протестов, избегут преследований в случае возвращения в Беларусь? Ведь срок давности по значительной части "протестных" статей осенью 2025 года истекает? Белорусская служба Радио Свобода поговорила об этом на условиях анонимности с юристом международной правозащитной организации Respect — Protect — Fulfill.

В первую очередь юрист напоминает, что, согласно статье 83 Уголовного кодекса Беларуси, срок давности зависит от категории совершенного «преступления и по каждой из статей он разный. Преступления, совершенные по части 1 статьи 342 обычно относятся к преступлениям небольшой или средней тяжести. Для преступлений средней тяжести срок давности в Беларуси составляет 5 лет и исчисляется с момента его совершения. Таким образом, если основные мирные митинги и шествия начались в августе и продолжались до ноября 2020 года, то это действительно значит, что срок давности по ним истечёт в августе-ноябре 2025 года.

Однако по той же статье 130 УК ("Возбуждение вражды") пятилетний срок давности применяется только по отношению к её первой части. И, подчеркивает юрист, он начинает отсчитываться со дня совершения деяния — то есть со дня публикации негативного (для властей) комментария, поста, статьи или даже лайка. Поэтому, если комментарий против действий властей был оставлен позже 2020 года, то срок давности для него, очевидно, не истечёт в этом году.

"А по частям 2 и 3 статьи 130 срок давности гораздо больше", — предупреждает юрист

"Статья 361 УК ("призывы к совершению преступления", "участие в экстремистском формировании") также имеет разные части, и только по первой части срок давности привлечения к ответственности составляет 5 лет. И снова необходимо подчеркнуть, что со дня "совершения преступления, — подчеркивает собеседник Радио Свобода. — Также хочу обратить ваше внимание на то, что действия могут быть квалифицированы и по другим статьям Уголовного кодекса. Например, участие в маршах – по статье 289 ("Массовые беспорядки").

Что касается возможности безопасного возвращения в Беларусь участников протеста, находящихся за рубежом, то каждый случай следует рассматривать отдельно, советует юрист.

В условиях правового дефолта они могут придумать что угодно — и привлечь к ответственности

"Если человек не был объявлен в розыск и не считался скрывшимся от следствия, то к нему применяется обычный срок давности. Но если следствие посчитало, что человек скрылся, и объявило его в розыск, то срок давности уже другой — 15 лет со дня совершения преступления, — предупреждает он. — И к тому же надо помнить о возможности уголовного судопроизводства в особом порядке".

"Поэтому мне очень хотелось бы верить в прекращение преследования людей в Беларуси за участие в маршах, но лично у меня нет на это надежды, — честно признается адвокат. — Похоже, власти не собираются останавливаться. В условиях правового дефолта они могут придумать что угодно — и привлечь к ответственности".

Плюс 857 "экстремистов" за полгода

Слова юриста подтверждают правозащитники. Они подчеркивают, что масштаб репрессий не снижается, и тот же список людей, которых власти Беларуси считают "экстремистами", на официальном сайте МВД Беларуси продолжает обновляться еженедельно. Только за первое полугодие 2025 года в нём появилось 857 новых имён. Значительную часть среди них составляют осуждённые по упоминавшейся выше статье 342 УК. Возрастной диапазон "эстремистов" широк: в списке есть как пенсионерка 1951 года рождения, так и молодые люди 2003 года рождения, то есть чуть старше 20 лет.

На момент совершения "преступления" упомянутой выше пенсионерке было 68 лет, а самым младшим "экстремистам" в списке — Ксении Кислюк и Диане Демидюк (номера в списке 5442 и 5443) — по 17 лет.

30 мая в Беларуси состоялся закрытый суд над 78-летней активисткой Ниной Багинской. Ей было предъявлено обвинение по части 2 статьи 342-2 УК ("Неоднократное нарушение законодательства о проведении массовых мероприятий»). В результате Багинскую не стали отправлять в СИЗО, но поместили под "превентивное наблюдение".

Силовики продолжают активно искать и идентифицировать участников протестов 2020 года. По информации правозащитников из "Гомельской весны", онкобольная Ирина Левина, которая сейчас проходит курс химиотерапии, недавно была задержана силовиками прямо на выходе из онкологического диспансера и помещена в следственный изолятор.

Всего летом и осенью 2020 года десятки тысяч белорусов приняли участие в различных акциях протеста. Большинство были задержаны по статье 342. Но также их обвиняли и по другим статьям УК: 130 ("Возбуждение вражды"), 361 ("Содействие, финансирование экстремистской деятельности"), 368 и 369 ("Оскорбление президента и должностных лиц"). По данным Правозащитного центра «Весна», только по статье 342 в 2020–2024 годах было осуждено не менее 4500 человек .

Точное количество политически мотивированных дел в Беларуси подсчитать сложно. Официальной судебной статистики по ним нет, а расписания судебных заседаний с перечнем статей давно не публикуются. Фигуранты дел и их родственники также зачастую не желают раскрывать информацию о преследованиях и сообщать правозащитникам о репрессиях, опасаясь, что это приведет к еще большим проблемам.