Почему российские компании переходят на четырехдневную рабочую неделю

Странное дело: экономика растет, хотя и медленнее, чем в 2023–2024 годах (за пять месяцев ВВП прибавил 1,5% в годовом выражении), но все громче разговоры о надвигающейся рецессии, об этом говорят даже министры. Безработица рекордно низкая — стране не хватает рабочих рук, но крупные предприятия переводят сотрудников на четырехдневную рабочую неделю или отправляют в отпуска, а некоторые даже увольняют. Как все это сочетается?

Лишний день

Среди тех, кто ввел неполную рабочую неделю, крупнейший в России производитель цемента «Цемрос», несколько автомобильных компаний («Камаз», ГАЗ и «Лиаз»), Челябинский электрометаллургический комбинат, «Ураласбест» («Важные истории» рассказывали про это). Главный автомобильный концерн страны, «Автоваз», рассмотрит переход на четырехдневку с конца сентября, крупнейший производитель сельхозтехники, «Ростсельмаш», переходил на нее, а затем переносил отпуска сотрудников с августа-сентября на июнь. Некоторые производители двигателей тоже перешли на четырехдневку.

«Наблюдается некоторый рост… скрытой безработицы, то есть работников в так называемом простое, занятых на неполный рабочий день или находящихся под риском увольнения», — признал 12 августа Владимир Путин. По его словам, с начала года численность таких скрытых безработных удвоилась — до 199 тыс. Он, как обычно, напомнил, что в целом безработица находится на рекордно низком уровне (2%), но «все-таки мы с вами должны чувствовать тенденции, улавливать и на это соответствующим образом реагировать, чтобы не допустить переохлаждения экономики».

Все чаще появляются новости об увольнениях. Уральский трубный завод провел их в мае, а в июле власти Свердловской области обсуждали, как предотвратить сокращения на региональных предприятиях и их переход на неполную неделю из-за «изменений в экономике». Количество занятых в торговле за год уменьшилось — во многом из-за массового закрытия автосалонов, отмечал Центробанк. Продолжать можно долго. По данным ЦБ, за полгода доля компаний, которые планируют сократить число работников, выросла на две трети — с 6,9% в январе до 11,5% в июле.

Без спроса

Главная причина перехода на неполную рабочую неделю — падение спроса (ее называли все упомянутые компании). Война отняла у экономики часть ресурсов и одновременно предъявила огромный госзаказ. Несоответствие спроса и предложения привело к ускорению инфляции. Чтобы замедлить инфляцию, Центробанк поднял ставку (сейчас она составляет 18%), сделав такими образом кредиты и депозиты дорогими. Людям и компаниям стало выгодно не занимать и тратить, а сберегать. В итоге люди несут деньги на вклады и меньше занимают на покупку смартфонов, холодильников, ремонт или покупку квартиры, а бизнес фактически остановил новые инвестиции и лишь продолжает начатые.

Продажи бытовой техники и электроники в этом году падают, в первом квартале количество покупок было на 19% меньше, чем год назад, а в денежном выражении продажи упали на 8%, оценивали аналитики Т-банка. Основатель одного из крупнейших продавцов таких товаров, группы DNS, Дмитрий Алексеев писал, что такого еще не было за 30 лет его работы на рынке: «Бывало, чтобы рынок падал в штуках, падал в долларах, даже в реальных рублях за вычетом инфляции. Но чтобы рынок падал просто в рублях, я не помню за все 30 лет». В результате с учетом укрепления рубля многие предметы бытовой техники и электроники — например, смартфоны, телевизоры, пылесосы — почти не изменились в цене либо даже подешевели за последний год, радовалась председатель ЦБ Эльвира Набиуллина.

Проблемы «Ростсельмаша» — следствие в том числе ставок по кредитам, говорил его совладелец Константин Бабкин. Фермерам такие ставки не под силу, как людям рыночная ипотека. Бабкин называл прошлый год худшим для отрасли за десять лет, но в этом году продажи «Ростсельмаша» упали еще на треть, и у дилеров скопился полугодовой запас продукции.

Отмена льготной безадресной ипотеки привела к падению продаж новостроек: по данным «Дом.РФ», в первом полугодии эти продажи в квадратных метрах были на 26% меньше, чем годом ранее. За новостройками последовали стройматериалы, мебель и так далее, а также металлургическое производство (его основной потребитель — стройка, а вовсе не ВПК). Экономист Николай Кульбака полагает, что металлурги тоже могут перейти на четырехдневку.

То же самое в автопроме. Аналитическое агентство «Автостат» оценивало запасы легковушек на складах в полмиллиона машин, из них примерно 100 тыс. — Lada. Сотни тысяч нераспроданных иномарок для «Автоваза» проблема: китайцы дают огромные скидки, сопоставимые с базовой ценой новой Lada Granta — «невозможно машину просто дарить», жаловался президент компании Максим Соколов. В том же духе высказывался директор «Камаза» Сергей Когогин: на складах скопилось порядка 40 тыс. китайских грузовиков и, «если ориентироваться на текущий прогноз… то можно вообще ничего не производить, все эти машины уже есть».

По данным «Автостата», за семь месяцев в России продано 651 тыс. новых легковых автомобилей — на 24% меньше, чем годом ранее. С грузовиками ситуация еще хуже: продажи тяжелых грузовиков рухнули на 57%, а среднетоннажных — на 44%.

Лучше меньше работать, чем работать на склад — он и так переполнен.

Это кризис?

Так что же, начался кризис? Это как посмотреть.

Хотя выросла доля компаний, намеренных сократить персонал, нанимать новых сотрудников планируют вдвое больше. 65% опрошенных ЦБ предприятий ожидают сохранения числа занятых, а 23% прогнозируют рост. Недаром безработица обновляет минимумы, в мае-июне она была 2,2%. Продолжают расти зарплаты, хотя и не так быстро, как в 2023–2024 годах. В мае средняя зарплата была на 14,5% больше, чем годом ранее, в реальном выражении (с поправкой на инфляцию) это означает рост на 4,2%. Аналогично и со всей экономикой в целом: она замедляется, но растет.

Проблема в том, что ресурсов на всех не хватает («Важные истории» рассказывали о том, как два года милитаристского роста вычерпали из экономики почти все резервы). В такой ситуации для того, чтобы те, кто сейчас на подъеме, могли продолжать расти, кто-то должен высвободить для них ресурсы. Именно это и происходит. Близкий к властям аналитический центр ЦМАКП, рассуждая об инвестициях, указывает на «не самый благоприятный структурный сдвиг — отток ресурсов развития от внутренне ориентированного гражданского частного сектора». Поэтому в одних отраслях продолжается если не бум, то рост, в других проблемы растут как снежный ком. Вот и получается, что убедительные аргументы есть едва ли не для любой оценки состояния российской экономики — от «все катится в тартарары» до «все прекрасно, но слишком разогнались, надо чуть притормозить».

Взгляд пессимиста: «Тот факт, что люди переводят своих работников на четырехдневную неделю, означает, что нет сбыта, производить нет никакого смысла, тем более наращивать [производство]. То есть началось сокращение производства, и это уже даже не мягкое охлаждение, это уже рецессия» (Игорь Липсиц, доктор экономических наук в разговоре с «Важными историями»).

Взгляд оптимиста: «Введение четырехдневной рабочей недели связано с временным снижением спроса на продукцию отдельных компаний... Это является отражением снижения перегрева в экономике. Системных рисков не видим, такое явление временное, ранее также были эпизоды… после чего возвращались к стандартному графику» (Алексей Заботкин, зампред Центробанка, цитата по «Интерфаксу»).

Два мира

Эти два взгляда отражают разделение экономики на две части, которые все больше отдаляются друг от друга. Одна, связанная с ВПК, получает бюджетные деньги и продолжает быстро расти. Другая, гражданская, топчется на месте или уже падает.

А вся экономика — это «средняя температура по больнице». Она, как было сказано, охлаждается: растет, но все медленнее, к чему стремились власти и что неизбежно, учитывая исчерпание ресурсов. То, что при этом часть секторов тормозят быстрее, это нормально, объясняла главный экономист Альфа-банка Наталия Орлова.

В результате по итогам полугодия производство «прочих транспортных средств и оборудования» выросло на 35%, «готовых металлических изделий» — на 14%, компьютеров, электронных и оптических изделий — на 14% и 15% (это три главные военные отрасли), спецодежды — на 28%. А вот выпуск телевизоров и стиральных машин сократился почти на 30%, холодильников — на 12%, обуви — на 29%, одежды — на 3%, многих видов продовольствия (продукты и напитки, мясо и колбасы, рыба и консервы) — на 1–3%. На 5–20% сократился выпуск стройматериалов (ДСП, плитка, блоки, цемент, кирпич и др.), разной сельхозтехники — на 9–14%, легковых автомобилей — на 2% (там обвал, от которого отрасль так и не оправилась, случился в 2022 году), грузовиков — на 24%. «За исключением военной части экономики все остальное около нуля или минус», — подводит итог профессор МГУ Наталья Зубаревич.

В гражданских секторах рост прекратился с середины 2023 года, отмечал в начале года ЦМАКП. Теперь он констатирует спад: без учета «секторов с доминирующим присутствием оборонных производств» выпуск во втором квартале снижался на 0,3% в месяц, причем по гражданским секторам он пять месяцев подряд был меньше, чем годом ранее. В июне — на 0,9%.

Опросы бизнеса показывают резкое торможение деловой активности.

Что за опросы?

Индикатор бизнес-климата, который считает ЦБ, в июле снизился с 3 до 1,5 пункта (надо учесть, что больше нуля — рост деловой активности, меньше — спад). Это минимальное значение с октября 2022 года.

Индекс PMI Compоsite, отражающий активность в промышленности и сфере услуг, который считает S&P Global, с весны колеблется между ростом и спадом (граница проходит по 50 пунктам). В июле он опустился до 47,8 пункта (48,5 — в июне), в основном за счет слабого спроса и падения числа новых заказов. Этот опрос фиксирует сокращение занятости — но не в производстве, а в услугах.

Индекс предпринимательской уверенности, который считает Росстат, в обрабатывающей промышленности обнулился: минус 0,3 в мае, 0,5 в июне и ровно нуль в июле. В добыче он в минусе с декабря.

Возможно, именно это имел в виду министр экономического развития Максим Решетников, когда говорил на главном путинском экономическом форуме — ПМЭФ — о рисках рецессии. Статистика показывает всего лишь замедление экономики, но эта статистика появляется с задержкой, рассуждал он: «Все наши цифры — это зеркало заднего вида. По текущим ощущениям бизнеса, мы… уже, кажется, на грани перехода в рецессию».

Делать выводы о такой «двухконтурной», по выражению Орловой, экономике сложно — арбитром будет рынок труда: торможение экономической активности должно отразиться в статистике занятости.

Подпишитесь на нашу рассылкуМы стараемся присылать только важные истории

Переход на четырехдневку — это попытка перезимовать, дотянуть до лучших времен, когда спрос восстановится. Может, закончится война и снизится нагрузка на экономику со стороны ВПК. Или ЦБ снизит ключевую ставку и бизнесу станет легче дышать. За похолоданием всегда приходит лето, успокаивал министр финансов Антон Силуанов.

Но до этого еще предстоит дотянуть, а пока надо как-то выживать. Увольнения — плохое решение. Дефицит кадров сохранится как минимум несколько лет, до 2030 года, а то и дольше. Если спрос восстановится, где автомобильным и другим компаниям брать сотрудников взамен уволенных? Неполная занятость, отпуска, это компромисс, позволяющий, по выражению ЦБ, оптимизировать затраты и сохранить кадры в условиях снижения спроса. Бабкин так и говорил: для «Ростсельмаша» это способ избежать сокращения сотрудников и долгого восстановления, если спрос на технику поднимется: «Я думаю, что это временно... Наша задача сейчас… пережить этот период».