Original Material
«Я прошу уважаемый суд не разрушать мою жизнь». История девушки, которой отменили трансгендерный переход против её воли
Транслюди в России рискуют столкнуться с отменой смены гендерного маркера в документах
Имена героев изменены для их безопасности
В одном из уральских регионов суд по иску прокуратуры вернул «мужской пол» в документах трансгендерной женщиныi и признал её брак недействительным. Прокурор хочет отправить её в мужскую колонию за преступления, совершённые в 18 лет, по которым суд уже назначил условный срок.
Дело Юли стало первым в России, где власти, против воли человека, «отменили» трансгендерный переходi через суд.
По мнению юристки, участвующей в деле, такое решение суда может привести к тому, что отменять изменение гендерного маркера в документах транслюдей будут по всей стране.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
«Лицо, не являющееся женщиной»
Юля проснулась в 7 утра из-за гула чьих-то голосов. Вышла в коридор и увидела несколько незнакомых людей. Рядом с ними стояла мама и, зажав рот, смотрела на какую-то бумагу. Дрожащей рукой она протянула её дочери. Это было постановление об обыске.
Юля плохо помнит то осеннее утро 2021 года, ей было всего 18. Кажется, незнакомцы в первую очередь обратили внимание на её телефон, лежащий рядом с кроватью, спросили пароль и стали читать переписку в телеграме. Сказали зайти в аккаунт Вконтакте с ноутбука, показали её стихи о желании расстаться с жизнью — хотя ещё неделю назад она сама их удалила.
По воспоминаниям Юли, человек, представившийся следователем, показал страницу со статьёй 110.1 УК РФ «Склонение к совершению самоубийства».
Смартфон и ноутбук забрали, Юлю увезли давать показания. В телефоне нашли её нюдсыi и переписку с их продажей. Технику отправили на экспертизу, а Юлю, насколько она помнит, отпустили под подписку об обязательной явке в статусе подозреваемой.
Весной 2022 закончилась экспертиза техники. Юле предъявили обвинение сразу по трём статьям: «склонение к суициду», «незаконное распространение порнографии» и «распространение детской порнографии».
За годы, пока шло следствие и суд, Юля законно сменила гендерный маркер и имя во всех документах на основании заключения медицинской комиссии. А в конце 2023 года вышла замуж.
В итоге суд назначил пять лет условно с четырьмя годами испытательного срока. Летом 2024 года приговор вступил в силу. Юля встала на учёт, устроилась на работу.
«Идилия», как называет этот период жизни Юля, длилась недолго.
А в ноябре 2024 года первый заместитель прокурора области потребовал отменить приговор, пересмотреть дело и назначить реальное лишение свободы.
Прокурор оспаривал законность «смены пола» и утверждал, что Юля «поменяла пол» для того, чтобы получить смягчение предыдущего приговора.
Один из его аргументов — Юля не проводила «операции по смене пола», что «делает приговор неисполнимым», потому что невозможно определить, в какую тюрьму её отправить: в мужскую или женскую.
На этом прокурор не остановился и в апреле 2025 года подал гражданский иск «в интересах Российской Федерации»i.
Прокурор потребовал признать «смену пола» незаконной и вернуть мужской гендерный маркер в документах, чтобы отправить Юлю в мужскую колонию. А брак аннулировать, «поскольку он заключён между мужчиной и лицом, не являвшимся женщиной».
«Страхи отступили на второй план»
Группу в ВК, с которой всё началось, Юля завела, когда ей было около 16, «летом, между школой и училищем», чтобы публиковать там свои стихи.
Живых подписчиков было примерно 30 человек — начинающие поэты, участники поэтических пабликов её города, знакомые с вечеров, где Юля читала свои стихи. Ещё было около 1000 ботов «для имиджа».
Примерно через 2 года, окончив колледж, Юля переименовала группу в «N дней до самоубийства» — точное название она не помнит, так как меняла число в названии с каждым прошедшим днём. На это её вдохновил сериал «2 дня» про последние дни жизни Маяковского.
В постах появились стихи, описывающие тяжёлое эмоциональное состояние Юли. Она вспоминает, что хотела привлечь к себе внимание: ей была невыносима перспектива прожить всю жизнь как мужчина. Её тело становилось более мужественным, начала расти борода. Но мысли о необходимости трансгендерного перехода пугали перспективой рисков для здоровья.
«Она почти не выходила из квартиры, вела затворнический образ жизни, что типично для человека в депрессии», — рассказывает трансгендерная подруга Юли Анна.
На фоне «духовного упадка», как она вспоминает, Юля возобновила дружеские отношения со своим первым парнем, с которым познакомилась в историческом паблике. Он рассказал ей об увлечении кроссдрессингомi и переоделся при ней женскую одежду.
Юлю это заинтересовало. По её словам, осознание того, что в мире существует кроссдрессинг, смягчило неприятие мысли о транспереходе. И в 2021 году, когда ей было 18, она завела анонимный TikTok, в котором стала выкладывать видео мемы в чулках. Тогда она воспринимала это скорее как шутку.
Контент начал привлекать просмотры и подписчиков. Юля делала новые видео. Скоро она поняла: TikTok дает ей возможность быть собой, «в отличие от всей остальной жизни». Когда её воспринимали как девушку, она чувствовала себя комфортнее.
Юля стала искать подробности о гормональной терапии, читала статьи и смотрела материалы блогеров. Но принимать препараты не решалась — боялась себе навредить.
В TikTok набралось 7 000 подписчиков. И кто-то из них предложил ей продать фотографии эротического содержания.
Тогда Юля жила с мамой, иногда приезжала к отцу с бабушкой. Родители развелись, когда ей было 7 лет, потому что отец стал сильно пить.
Окончив школу, она устроилась в сувенирную лавку, где работала несколько раз в неделю и могла заработать от 5000 до 12000 рублей в месяц. А за несколько фотографий ей предлагали от 49 до 1000 рублей, сумма казалась ей «существенной».
Юля сделала серию эротических снимков в чулках и впервые их продала.
«Я понимаю, почему Юля стала продавать свои фото. Трансгендерным людям сложно найти пару, тем более рассчитывать на искренние чувства». Желание быть кому-то нужным из-за отчаяния трансформируется в желание продавать себя», — комментирует Анна.
Комментарий Егора Бурцева, клинического и социального психолога. Участвовал в деятельности специализированных медицинских психиатрических комиссий для трансгендерных людей при кафедре Д. Д. Исаева
Развернуть↓Если обобщить, то это именно подтверждение. <…> Признание в гендере, которого не существует в окружении этого человека. Трансфобия, которая в обществе существует, она не даёт человеку быть принятым в желаемом образе <…> Когда человек идёт в секс-работу или выкладывает где-то свои видео, фото и так далее, он или она получает признание в том гендере, который он или она выбрали.
Плюс это подтверждение, что их тело приятно выглядит для кого-то. У трансгендерных людей часто есть проблемы со своим телом, с принятием его, с тем что «я недостаточно хорошо выгляжу как женщина, как мужчина».
Но есть ещё одна причина, очень важная — экономическая. Девчонки часто идут в секс-работу именно для того, чтобы изменить своё тело. То есть они зарабатывают таким образом на перемены, на изменение своего тела, на самостоятельную жизнь и так далее.
«Лёгкие деньги были опьяняющими», поэтому Юля прямо написала в TikTok о возможности приобрести у неё нюдсы, и стала продавать снимки, сделанные во время первой фотосессии.
Деньги Юля тратила в основном на еду. «Дома была еда, но такая простенькая, суп без мяса, мы с мамой не особо богато жили … по необходимости картошку с мясом я могла купить, но по большей части покупала домой Choco Pie, какое-то печенье».
В течение 2021 года Юля продавала нюдсы, сделанные ещё для первой продажи, и в последующей экспертизе эти фото признают порнографией.
По мнению правозащитницы Эльвиры, присоединившейся к делу после апелляционной жалобы районного прокурора, «ни один человек, увидев эти снимки, не скажет, что это „порнография“».
Формально закон даёт определение «порнографии», но чётких критериев нет, и трактовка остаётся на усмотрение экспертов.
Комментарий Владимира Комова, правозащитника и юриста в области защиты прав ЛГБТ+ людей
Развернуть↓Статья 242 УК РФ «Незаконное изготовление и оборот порнографических материалов» исходит из конвенций, которые были ратифицированы в Советском Союзе в 30‑е годы, а подготовлена в начале 20‑х годов прошлого века, поэтому, мне кажется, что [не стоит] сильно полагаться на объективность [такой] экспертизы.
[Эти экспертизы] не выдерживают никакой критики. <…>. Я часто в своей практике сталкиваюсь с «лжеэкспертами», с экспертами, которые совсем недавно ещё были в погонах. Например, в недавних четырёх делах «о пропаганде», которые я вёл, эти экспертизы были составлены лицом, которому по суду запрещено заниматься экспертной деятельностью из-за уголовного дела за поддельную экспертизу.
Всё равно суд проигнорировал все наши аргументы и вынес решение на основе выводов этого лже-эксперта.
Из-за продажи снимков Юля чувствовала себя «аморальным человеком», и это ещё больше усиливало гендерную дисфориюi. Тело продолжало меняться. Юля понимала, что время уходит, но никак не могла решиться на переход.
Она стала злоупотреблять алкоголем: напивалась в одиночестве несколько раз в неделю.
«Отчаянное шествие во мрак» продолжалось. Юля вступила в несколько эротических чатов, рассчитывая найти там новых покупателей фото. В чатах писали о желании купить эротический и порнографический контент, там же периодически размещали порновидео и фото.
Юля заметила, что в одних пабликах люди пишут, что хотят приобрести порнографию с участием несовершеннолетних, в других такие видео кто-то публикует. У неё появилась идея перепродавать их: «Как будто моральный кодекс отошёл на второй план, в связи с продажей своих фото я думала, что уже и так совсем ужасный человек», — говорит Юля.
Комментарий Егора Бурцева, клинического и социального психолога
Развернуть↓Эти поступки похожи на саморазрушающее поведение. Важно учитывать, что Юле было 18 лет — это подростковый возраст, его сейчас продлили до 25 лет. Экстремальные поступки обычно случаются в 15–16 лет, но иногда половое созревание запаздывает, как в этом случае.
Юля находилась в кризисе идентичности — не только гендерной идентичности, но и общей. Такие кризисы для подростков нередки, как и саморазрушающее поведение. Они прощупывают границы возможного, ещё не чувствуя ответственности.
Суицидальные мысли и разговоры об этом — это крик о помощи. Человек хочет, чтобы обратили внимание на его проблемы, дали психологическую поддержку. Взрослые часто воспринимают это как подростковые капризы, но откликаться очень важно. В случае Юли никто не отреагировал, не было поддержки.
Когда Юля видела сообщение в закрытом чате о желании купить видео с несовершеннолетним, а в другом чате находила такие видео, она писала тем, кто хотел купить, и пересылала видео из другого чата. Так она пробовала продать контент 3 раза, но ни разу не получила оплату.
Параллельно Юля вела группу во Вконтакте, где делилась мрачными мыслями в стихах, отсчитывала дни до «самоубийства». С таким названием и контентом группа просуществовала около трёх месяцев.
В сентябре 2021 года Юля получила от администрации соцсети «страйк». В нём говорилось, что группа выглядит так, будто склоняет к самоубийству. Юля не стала предпринимать никаких действий.
Примерно через две недели, по воспоминаниям Юли, к ней домой пришёл участковый. Потребовал показать, что она пишет ВКонтакте, сказал всё удалить. При нём она удалила депрессивные стихи и переименовала группу. Это не помогло, ещё примерно через неделю к ней с обыском пришли сотрудники СК.
После того, как Юля дала показания, она нашла в своём городе адвоката. Свои услуги на период, пока шло следствие, он оценил в 150 000 рублей — их Юля потом долго выплачивала частями. Близким она об этом ничего не сказала. По словам Юли, они всё равно не помогли бы ей.
Произошедшее стало для Юли «последней каплей»: «Страхи отступили на второй план — придавило до конца, хуже уже не будет». Она решилась на гормональную терапию, хотя бы для того, чтобы остановить изменения в теле, вызывавшие сильную дисфорию.
Всё ещё сомневаясь в том, «есть ли диагноз», она начала с поиска психиатра, который имеет опыт работы с транслюдьми. Юля «перекопала весь интернет» и нашла такого специалиста.
В январе 2022 года Юля получила у психиатра справку, подтверждающую диагноз «транссексуализм» (F64.0)i. Ей не терпелось начать заместительную терапиюi — и почти сразу Юля стала принимать гормоны самостоятельно, опираясь на рекомендации из Интернета.
Через месяц Юля смогла найти компетентного врача-эндокринолога, который скорректировал слишком агрессивную схему гормональной терапии. Довольно быстро её внешность стала меняться. Сейчас Юля — красивая стройная девушка с утончёнными чертами лица и густыми светло-русыми волосами до плеч.
Комментарий Егора Бурцева, клинического и социального психолога
Развернуть↓Это типичная история для трансгендерных людей. К психиатру приходят, чтобы врач сказал, «настоящий ли я трансгендерный человек».
Стадии сомнений длятся долго. Человек принимает решение, потом отказывается от мысли, снова к ней возвращается. И в какой-то момент окончательно решается и идёт на заместительную гормональную терапию. Часто бывают самоназначения. Иногда друг другу передают схемы лечения по кругу и могут навредить своему здоровью.
«Я тогда поняла, что это мой человек»
В июне 2022 года в паблике ЛГБТ-знакомств Юля увидела анкету Артёма. Ей тогда было тяжело: она отдалилась от друзей и родственников из-за того, что ей приходилось скрывать переход. А в перспективе ещё и угрожало лишение свободы.
Юля написала Артёму, рассказала, что она трансдевушка. Они разговорились о литературе. «Он мне показался интересным. У нас разница в возрасте 7 лет, он делился со мной своей мудростью».
Молодые люди переписывались несколько дней и сразу увлеклись друг другом.
«Сам не знаю, как так получилось. Обычно у меня не находится общий язык с людьми. А тут, на удивление, появился человек, с которым есть о чём поговорить», — вспоминает Артём.
Юля рассказала об уголовном деле по трём статьям. «Она дура. Я так подумал изначально, я так думаю до сих пор. Осуждения нет, но это был не очень умный поступок».
9 июня 2022 года у Юли должно было быть первое заседание, она поделилась с Артёмом переживаниями по этому поводу. В ответ он приехал из другого города, чтобы её поддержать, снял квартиру.
Заседание тогда отменили, так как Юля, по совету своего адвоката, принесла в суд справку F64.0 с диагнозом. В связи с этим суд назначил психиатрическую экспертизу.
«В одну из ночей я подумала, что должна с ним переспать. Я была невысокого мнения о себе, думала, только так могу его порадовать. Когда он увидел мой стыд, он остановил меня», — рассказывает Юля. «Его бережное отношение ко мне вызвало слёзы. Я тогда поняла, что это мой человек».
Скоро Артём захотел познакомить Юлю со своей мамой: «Не видел смысла с этим тянуть. У меня у самого была непростая ситуация с одиночеством, и я быстро понял, что Юля — первая и последняя возможность не сдохнуть одному», — говорит Артём.
Юля поняла, что ей тоже предстоит познакомить Артёма со своей мамой, но восприняла это с облегчением: «Наконец-то этот груз с меня спадёт, не придётся ничего утаивать»
Мама в этот момент была в отпуске. Юля не решилась дождаться её и сказать всё лично. Написала письмо от руки, в котором рассказала о трансгендерности, о том, что чувствовала себя так с детства — и даже приложила справку. Оставила письмо дома и уехала к Артёму, дожидаться, когда мама вернётся и прочитает послание. Когда это произошло, мама закидала её сообщениями с оскорблениями и сказала, что выгоняет Юлю из дома.
Приехав за вещами, Юля попыталась начать разговор, но мама ничего не хотела слышать. Она окончательно порвала с ней любые отношения и даже угрожала забрать её долю в квартире.
Юля переехала к отцу с бабушкой и теперь жила то с ними, то приезжала жить в соседний город к Артёму.
Её удивило, что отец и бабушка не отказались от неё, как сделала мать. Она ожидала другой реакции от людей «традиционных взглядов». Тем более, отец — бывший полицейский.
Он часто возвращался к разговору на эту тему, считал трансгендерность надуманной проблемой. Но со временем смог это принять. Даже, со слов Юли, старается обращаться к ней в женском роде.
Вскоре после каминг аута Юли состоялось знакомство с мамой Артёма.
Он заранее рассказал маме, что Юля — трансгендерная девушка и паспорт у её пока «мужской», но скоро она его поменяет.
«Принять такое почти невозможно. Юлина мама вообще перестала с ней общаться. Но я так не могу — я своего ребёнка в любой ситуации пойму», — рассказывает мама Артёма.
Юле предстояло поменять документы. Она начала копить на врачебную комиссию в медицинском центре ООО «Медтайм»i. Их решения служили основанием для внесения изменений в записи актов гражданского состояния, то есть для смены имени и пола в документах.) — по словам Юли, она стоила около 20 000 рублей. Юля работала продавцом в обувном магазине и всю зарплату откладывала на врачей, а расходы на еду взял на себя Артём.
К осени Юля накопила нужную сумму и полетела в Москву. Там она получила заключение медицинской комиссии ООО «Медтайм», сразу обратилась в ЗАГС и уже в октябре 2022 года получила паспорт с женским гендерный маркером и именем Юлия.
Через год они с Артёмом поженились. «Чтобы, если что, нормальные свидания могли быть, семейные», — говорит Артём.
Мать Артёма до сих пор не знает ни про уголовное дело Юли, ни про их брак. Артём считает, что это его личное дело, что он делает со своим паспортом — тем более, что свадебной церемонии не было. Юля её хотела, но Артём сказал на это: «Пусть пока не сесть умудрится, а там видно будет».
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
«Была готова выходить в наручниках»
После отмены первого заседания Юле назначили повторную психиатрическую экспертизу в связи с тем, что она принесла справку о диагнозе «трансексуализм». Экспертиза проходила в местном психоневрологическом диспансере в течение нескольких часов.
В результате врачи сообщили Юле, что ей нужно пройти судебную психиатрическую экспертизу в стационаре в течение месяца.
Комментарий Владимира Комова, правозащитника и юриста в области защиты прав ЛГБТ+ людей
Развернуть↓При любом уголовном деле, когда есть лицо, которое находится в статусе подозреваемого или обвиняемого, проводится сбор характеризующего материала. Если это необходимо, проводится психиатрическая экспертиза. По моей практике, как правило, эксперты рекомендуют проводить психиатрическую экспертизу, именно стационарную, в отношении трансперсон. Причём это происходит по абсолютно не тяжким, малозначительным уголовным процессам.
Сегодня те случаи, где не было стационарной экспертизы, это всегда были случаи, где мы активно обжаловали заключение эксперта. И всё равно стационарная экспертиза проводилась, просто в укороченным варианте.
Я чётко вижу взаимосвязь между тем, когда есть внимание правозащитников и адвокатов при проведении экспертизы стационарной и её результатами. Нам неоднократно удавалось выявлять нарушения при проведении стационарной экспертизы в отношении других наших подзащитных.
В середине ноября 2022 года Юлю определили в психоневрологическую больницу её города. К моменту поступления в стационар она уже поменяла документы и 10 месяцев была на гормональной терапии, выглядела женственно. Но её определили в мужское отделение.
Как рассказывает Юля, когда она вошла в палату, находившиеся мужчины там молча переглянулись. Юля замялась у своей кровати, кто-то сказал: «Давайте выйдем, пусть девушка переоденется».
«А когда заселили ребят из военкоматов, я начала слышать нецензурную брань и угрозы в свой адрес», — рассказывает Юля.
Она провела в стационаре месяц, но психиатрическая экспертизе постановила, что «однозначно ответить на поставленные вопросы не представлялось возможным». Юле сообщили, что требуется ещё одна психиатрическая экспертиза в исследовательском центре психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского в Москве.
Место в центре Сербского нашлось только 6 июля 2023 года. Накануне, 30 мая 2023 года, в Государственную Думу был внесён законопроект о запрете «смены пола». Пока Юля находилась на стационаре, законопроект был принят и 24 июля 2023 года вступил в силу.
В России стали запрещены все медицинские вмешательства, сопровождающие трансгендерный переход: операции, гормональная терапия. А также любые изменения графы «пол» в документах.
Судебная сексолого-психолого-психиатрическая экспертиза в центре Сербского закончилась 2 августа 2023 года. На этот раз Юля находилась в женской палате, встреч с врачами было в два раза больше, беседы продолжительнее.
Но «транссексуализм», установленный психиатром в январе 2022 года и врачебной комиссией в октябре 2022, они не подтвердили.
Комментарий Егора Бурцева, клинического и социального психолога
Развернуть↓В медицинских вузах про трансгендерность вообще не говорят. Максимум упоминают в курсе сексологии, и то — говорят как про девиацию.
Психиатрическая экспертиза при следствии зачастую состоит именно из таких «условных экспертов». Суды склонны им доверять, но если говорить на чистоту — это не экспертиза.
В ней не бывает психиатров и сексологов, которые хоть чуть-чуть в этом разбираются. Компетенция есть только у тех, кто специально учился на курсах, которые делали сами трансорганизации. Их единицы по всей стране.
После получения результатов экспертизы дело возобновили. Участие в последнем заседании в марте 2024 года адвокат Юли оценил ещё в 30 000 рублей. Оглашение приговора перенесли на другой день.
Адвокат сказал Юле принести на оглашение приговора вещи, на случай, если её отправят в СИЗО. В этот день её пришли поддержать друзья. «Я была готова выходить к ним в наручниках», — вспоминает Юля. Ей назначили наказание в виде 5 лет лишения свободы условно с испытательным сроком 4 года.
Условный срок был для Юли большой радостью. Но в апреле 2024 года районный прокурор подал апелляционную жалобу на условный приговор.
По мнению правозащитницы Эльвиры, поводом стало то, что судья учёл признание вины, показания свидетелей, поведение во время следствия и суда и применил 64 статью УК «Назначение более мягкого наказания», но не указал статью в тексте приговора.
В этот раз Юля обратилась к юристке Эльвире, имеющий большой опыт защиты прав трансгендерных людей. На заседании по апелляционному представлению районный прокурор отозвал жалобу, приговор устоял в апелляционном суде и вступил в законную силу.
Юля встала на учёт в городе, где жила с мужем в его квартире, ходила отмечаться. Инспектор помог ей устроиться на работу уборщицей в хлебопекарный цех — дал направление к работодателю.
Юля возобновила участие в поэтических вечерах, как и до перехода, но теперь уже в городе, где её никто не знал под мужским именем. Читала свои стихи, участвовала в поэтических конкурсах, в одном выиграла и получила грамоту.
С середины октября 2024 года Артём начал ремонт в своей квартире, они переехали к маме, и между ней и Юлей начались бытовые ссоры: «Юля, конечно, хорошая девочка. Книжки любит, стихи пишет, но я вижу, насколько она безалаберная! Философов своих наизусть, наверное, учит, а как яичницу пожарить — не помнит», — говорит мама Артёма.
Артём и Юля решили, что на время ремонта ей лучше пожить у отца. Она уехала обратно в родной город, встала на учёт там.
В целом всё шло хорошо. До тех пор, пока в декабре 2024 года Юля не узнала, что заместитель областного прокурора хочет отменить её приговор.
«Сама концепция этого суда очень страшная, репрессивная по сути»
Прокурор подал кассационное представление с требование пересмотреть уголовное дело и изменить срок с условного на реальный.
Он утверждал, что была применена только 73 статья УК РФ «Условное осуждение», потому что Юля «сменила пол» на женский, и это помешало суду вынести приговор с реальным тюремным сроком по статье 242.1 «Изготовление и оборот материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних».
Седьмой кассационный суд общей юрисдикции пошёл навстречу прокурору и направил уголовное дело Юли на повторное рассмотрение. «Мне прокуроры прямым текстом говорили: „Ничего личного, но вы же видели, чего кассация хочет!“», — рассказывает Эльвира.
Помимо Эльвиры в деле участвовала назначенный адвокатi. Не согласовав свои действия с Юлей и Эльвирой, она подала ходатайство о возвращении уголовного дела в прокуратуру с целью «установить пол» Юли.
В чём была мотивация назначенного адвоката — неясно. Но после этого, в апреле 2025 года, прокурор подал ещё один иск «в интересах Российской Федерации». В котором настаивал на незаконности смены гендерного маркера.
По мнению Эльвиры, прокурор сделал это, чтобы с большей вероятностью добиться заключения Юли в колонию. Количество ужесточённых приговоров — показатель эффективности работы прокуратуры.
Прокурор требовал признать незаконным решении медицинской комиссии о «смене пола» Юли, вернуть в её паспорте маркер «мужской пол» и аннулировать её брак.
Главным «козырем» прокуратура считает экспертизу НМИЦ имени Сербского, не подтвердившую диагноз «транссексуализм» из-за «отсутствия расстройств половой идентичности в детском возрасте». Якобы это противоречит диагностическим критериям МКБ-10 (i)унифицированная система кодирования заболеваний и прочих проблем со здоровьем, разработанная Всемирной организацией здравоохранения, В России МКБ-10 ввели в действие с 1 января 1999 г.). Хотя в диагностических критериях транссексуализма МКБ-10i сказано, что развитие нарушений «половой идентификации» с раннего возраста является дополнительным критерием, а не основным.
В пользу «незаконности смены пола», по мнению прокурора, говорит и то, что у Юля не делала операций. Хотя в 2022 году, когда Юля проходила комиссию и меняла документы, хирургические вмешательства для этого не требовались. А в комиссии не входили врачи, которые должны были проверять наличие таких операций, согласно тому же Приказу № 850н «Об утверждении формы и порядка выдачи медицинской организацией документа об изменении пола».
Комментарий Егора Бурцева, клинического и социального психолога
Развернуть↓Центр Сербского пользуется дурной славой, особенно в последние годы. [В МКБ-10] в «Расстройствах половой идентификации» F64, есть отдельно «расстройство половой идентификации в детском возрасте» — F64.2. и «трансексуализм» — F64.0. И транссексуализм не предполагает, что в детстве это было у человека.
Раньше, если мы говорим про советское время, были так называемые «ядерные транссексуалы» и «краевые». «Ядерным» одобряли эту процедуру, потому что «ядерный» — это когда с детства человек ощущает себя [так] и никак иначе. А «краевыми» считались те, кто позже к этому приходит.
В целом чувствуется, что Сербского говорили не по МКБ-10 <…> а по каким-то старым нашим методичкам, которые были ещё в 80‑е годы. Что касается комиссий и исследований трансгендерности, давайте вернёмся к науке, к той, которая игнорируется в России полностью.
Эти исследования говорят, что телесная дисфория присутствует далеко не у всех трансгендерных людей. В отличие от времён Советского Союза <…> люди и к телу своему, и к вариациям тел относятся более спокойно.
У нас нет, к сожалению, никаких исследований в России, не разрешали их проводить, но мы видели по людям, которые к нам обращаются, что всё меньше людей хотят делать эти операции органоуносящие. Они готовы принимать свои органы, для них важнее социальное признание.
В августе 2025 года состоялось три заседания по иску прокурора «в интересах Российской Федерации».
Эльвира участвует и в уголовном, и в гражданском деле. На каждое заседание летает за 2 000 км в город, где идёт суд. Билеты оплачивает Юля, ей едва хватает на это средств. Иногда помогает отец Юли и доверители Эльвиры, «неравнодушные люди», как она их назвала.
Клиника ООО «Медтайм», где Юля проходила комиссию, игнорирует все звонки и запросы.
«Суд и прокурор заявляли, что Юля — мужчина, поэтому её брак противоречит „традиционным ценностям“. Спрашивали её, как она занимается сексом со своим мужем. Я просила судью отозвать эти вопросы, но они продолжались», — рассказывает Эльвира.
Правозащитница несколько раз подавала ходатайства с просьбой назначить повторную психиатрическую экспертизу, вызывать врачей из «НМИЦ им. В.П. Сербского», судья отказала. Также Эльвира предоставила документы с анализами, подтверждающими «женский гормональный фон» Юли, но судья также не приобщила их к делу.
На втором заседании судья, выслушав сторону обвинения, не дала высказаться защите и перенесла слушание дела на другое число. Это нарушает регламент судебного процесса и право на состязательность сторон.
Третье и, как оказалось, последнее заседание, состоялось 11 августа 2025 года.
Эльвира заявила отвод судьеi, в котором написала о её предвзятости и аффилированности. Судья с отводом не согласилась.
Эльвира предоставила распечатанные снимки Юли и Артёма в качестве доказательств семейной жизни, судья не приобщила их делу. Повторно заявила ходатайство о назначении новой экспертизы, судья отказала.
После заседания Эльвира и Юля ждали оглашения решения в течение часа после того, как рабочий день в суде закончился. Обе плакали и уже понимали, каким будет решение судьи.
К ним подошла прокурор, которая оппонировала им в суде. Она выразила сочувствие, как говорит Эльвира, «по-матерински» стала успокаивать Юлю. Рекомендовала собирать положительные характеристики для суда по уголовному делу и добиваться условного срока во что бы то ни стало.
Судья удовлетворила иск прокурора, признав «смену пола» незаконной и брак Юли и Артёма недействительным.
Эльвира будет подавать апелляцию на решение суда первой инстанции, от имени Юли и от имени Артёма. «По статистистике апелляции пересматривают 12% решений суда, 88% оставляют в силе. Шансы больше нуля, да. Но мы не питаем иллюзий».
По мнению Эльвиры, решение судьи по отмене «смены пола» в документах создаст почву для аналогичных дел. «Государство отменяет всю твою жизнь. Это страшно. Сама концепция этого суда очень страшная, репрессивная по сути по своей. Это решение суда открывает ящик Пандоры. Смену документов начнут откатывать».
Процесс по уголовному делу продолжается. На заседании 14 августа 2025 года заслушивались доказательства стороны защиты. «Мы заявили ходатайство о вызове экспертов психолога и лингвиста [экспертов, которые заключили, что стихи Юли призывают к суициду] судья удовлетворила, экспертов вызвала. И мы отложились на 2 месяца до октября 2025 года», — рассказала Эльвира.
Комментарий Владимира Комова, правозащитника и юриста в области защиты прав ЛГБТ+ людей
Развернуть↓Такое дело, несмотря на то, что наша страна «не прецедентная», будет использоваться как если не эталонное решение, то как пример разрешения, знак одобрения со стороны властей.
На мой взгляд, когда следователи и прокуроры будут сталкиваться с уголовными делами против транслюдей, они будут стараться отменить транспереход. У них нет эффективного способа решить вопрос, в какую колонию направить трансчеловека — по биологическому или гендерному признаку.
В России сформировалась разнообразная практика. Иногда транслюдей направляют отбывать срок в медсанчасти. У меня есть доверители, которые спокойно отбывают срок со смененными документами в мужской колонии, будучи трансмужчинами.
Но попытки отменить транспереход будут постоянными.
Сейчас Юля работает уборщицей в фитнес-клубе, живёт у отца и бабушки, иногда приезжает к Артёму. Маму Артёма она перестала навещать одна, как раньше, только иногда они заходят к ней в гости вместе.
Расходы на еду оплачивает бабушка и Юля, иногда отец. Со своей мамой Юля так и не помирилась.
Артём еле сводит концы с концами, выплачивает ипотеку и ремонт в квартире, где они планировали жить вместе. По словам Юли, Артём переживает решение суда об отмене «женских» документов и расторжении брака даже тяжелее, чем она. Раньше он был лоялен власти, даже собирался на СВО, но столкновение с судебной системой изменило его убеждения.
Вот цитата из обращения Юли к суду:
«В 2021 г. я совершила преступления. Тогда мне было всего восемнадцать лет, я чувствовала себя очень одиноко и пыталась привлечь к себе внимание окружающих. Я полностью признала вину по всем статьям обвинения.
Однако изменение мной пола и вступление в брак никак не нарушает интересы Российской Федерации.
Я прошу уважаемый Суд не разрушать мою жизнь и мою семью».
Иллюстрации: Дмитрий Осинников
Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас. Как нам помочь →