Three centuries of persecution

В Екатеринбургском издательстве ГОНЗО вышел уникальный трехтомный альбом «Книга о невьянской иконе»

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМИ АГЕНТОМ РОЙЗМАНОМ ЕВГЕНИЕМ ВАДИМОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА РОЙЗМАНА ЕВГЕНИЯ ВАДИМОВИЧА.

Автор и составитель издания — Евгений Ройзман*, историк и коллекционер, создатель первого в России частного Музея Невьянской иконы, бывший мэр Екатеринбурга. Его коллекция старообрядческих уральских икон является самой полной и ценной в России, и именно она стала основой музейного собрания в Екатеринбурге. В трехтомном альбоме представлены лучшие работы мастеров иконописи Урала с начала XVIII века до конца второго десятилетия XX века.

Почти полторы тысячи страниц, около двух тысяч иллюстраций, огромный справочный материал, подборка статей, рассказывающих о возникновении и жизни невьянской иконы на протяжении трех столетий, — объем, деталировка и насыщенность текста в этих трех книгах поражают. И хотя непосредственная работа над изданием продолжалась всего четыре года, фактически — это труд всей жизни: в 2026 году коллекция икон, собранных автором книги, отметит 40 лет со времени основания, а в декабре этого года самому музею исполнится 26 лет.

Невьянская икона — особая тема в истории русской иконописи. Один из самых авторитетных специалистов в этой области, Герольд Иванович Вздорнов, называет ее последней по времени русской иконописной школой. Хотя по сути это — сплав нескольких школ, включенных в традиции старообрядческого иконописания. Именно невьянская икона сохранила для нас дух и стилистику написания икон с допетровского, дореформенного времени.

Первые невьянские иконы известны с середины 20-х годов XVIII века — тогда на Урал из центральной России, Поморья, с Верхней Волги, из районов, граничащих с Польшей, переселилось огромное количество старообрядцев, спасавшихся от преследования царя и официальной церкви. К тому времени Невьянск, знаменитая вотчина Демидовых, стала первой столицей горнозаводского дела, рабочие руки там требовались, и добросовестные, старательные и умелые работники пришлись ко двору. Тем более что среди старообрядцев было немало талантливых мастеров: ювелиров, оружейников, иконописцев. И оказалось, что там, на Урале, мастерам-старообрядцам никто не запрещает продолжать традиции древнерусской иконописи, за которые их преследовали в других регионах. Не только не запрещали, а даже поощряли: известно, что Демидовы придерживались старой веры, многие владельцы других уральских горных заводов тоже соблюдали веру отцов, поддерживали своих единоверцев и охотно заказывали им иконы, обеспечивая мастеров заработком на годы вперед.

It can be said that

Урал буквально вошел в плоть и кровь невьянской иконы: иконописцы использовали для пигментов местные минералы, самоцветные камни: гематит, малахит, лазурит. А для создания яркого фона закатывали доску листовым золотом — оно просвечивало сквозь краски, придавая иконе праздничный вид, делая ее по-настоящему драгоценной.

Precious in the literal sense of the word: information has been preserved that at the end of the 18th century one such icon cost almost 70 rubles, despite the fact that 20 rubles were rarely asked for a hut with outbuildings and livestock. When a girl was married off, such icons took first place in the list of her dowry.

According to experts, the Nevyansk masters borrowed the elongated proportions of the figures from the Moscow icon painting school, the play of light and shadow, the dynamics of subjects from the Yaroslavl school, and the attention to everyday details and realism of the image from the northern one. Nevyansk icon painters carefully painted all the details of the landscape: mountains, trees, grass, flowers, pebbles on the roads; придавали пейзажам на иконах местный колорит — например, изображали знаменитую Невьяскую башню и другие заводские постройки. Главная отличительная особенность невьянской школы — строгое соблюдение законов линейной перспективы, как это было принято в светской академической живописи.

История исследования невьянской иконы тоже отличается от ситуации с изучением русской иконописи в целом: если древнерусскую икону ученые историки и искусствоведы начали серьезно исследовать уже в начале XX века, то невьянская икона попала в поле зрения российских ученых лишь в 80-х годах.

Previously, back in the 90s of the 19th century, Mamin-Sibiryak mentioned these icons in his Ural essays. Но первым реальным их исследователем в 1918–1923 годах стал француз Сюшель Дюлонг. В составе миссии Красного Креста на Урале он приехал в Екатеринбург и увидел в домах местных старообрядцев необычные иконы. Они так поразили впечатлительного француза, что он всерьез заинтересовался местной школой иконописи и собрал богатейший материал о мастерах, живших в Екатеринбурге, Нижнем Тагиле, в Невьянске. Thanks to Dulong, we now know the names and biographies of Paisiy Zavertkin, Guriy Peretrutov, Grigory Koskin, the dynasty of icon painters Bogatyrevs, Chernobrivins, who practiced their craft for more than a hundred years, passing on their skills from generation to generation. Считается, что самым последним иконописцем был Ефим Губкин, расстрелянный в 1930-е годы в Екатеринбурге. Хотя некоторые исследователи полагают, что иконописью в духе невьянской школы подпольно занимались мастера вплоть до 70-х годов.

Но впервые в научный оборот термин «невьянская икона» попал лишь в 1986 году, когда в журнале «Урал» появилась статья Лидии Рязановой, которая так и называлась — «Невьянская икона». The real era of revival of interest in the art of the Ural masters, a serious scientific study of this phenomenon, has begun. Евгений Ройзман, с середины 80-х годов занимавшийся собиранием икон, исследованием истории их появления, биографиями мастеров-иконописцев, внес значительный вклад в изучение этой школы. В 1997 году он издал первый альбом невьянской иконы, а в конце 90-х годов открыл частный музей, коллекция которого на сегодняшний день насчитывает почти 700 икон.

The three-volume “Book of the Nevyansk Icon” is the first fundamental work on this topic published in Russia. От традиционных академических исторических изданий эта книга отличается структурой и стилем.

И для тех, кто с церковным убранством в целом и иконописью в частности знаком поверхностно, в самом начале книги автор дает детальную схему устройства иконы с визуальной расшифровкой терминов: что такое фигурный ковчег, оплечье, мафорий, богородичная звезда, наручи.

Вся история существования невьянской иконы разделена на четыре периода, и этому предшествует краткий исторический очерк, объясняющий экономические, политические, юридические, ментальные изменения, происходившее в то время. В каждом периоде — каталог икон, и каждую икону сопровождает открытое исследование: автор рассказывает, почему та или иная икона принадлежит конкретной мастерской, конкретному мастеру, показывает, как мастерские были связаны между собой, дает справки по каждой семье иконописцев непосредственно рядом с изображением.

Завершает третий том и всю книгу подборка научных статей с рассказами о складнях к невьянской иконе, о святых, которых чаще других изображали уральские иконописцы, о самых популярных сюжетах. Здесь же опубликованы большой очерк «Иконы, которые мы потеряли», обзор по прорисям, описание самых значительных собраний невьянской иконы — от музейных и частных до церковных.

Об этой книге можно говорить долго, ее бесконечно можно рассматривать, листая роскошные страницы, вглядываясь в виртуозную живопись старых мастеров и думая о том, как же странно и дико закольцовывается история. Когда-то этих мастеров почти 200 лет преследовали только за то, что они не забыли свои корни. Then, for almost a hundred years, religion in general as a sphere of life and culture was banned in Russia and was forced to hide underground...

Теперь такая участь уготована автору уникального альбома и самому изданию — книгу, автора которой государство называет «иностранным агентом», не возьмется продавать ни один книжный магазин.

* Внесен властями РФ в реестр «иногаентов»