Original Material
Просто добавь воды! Как сибирские реки повернули историю СССР
Текст: Сергей Ташевский
Отделение наук о Земле Российской академии наук (ОНЗ РАН) проработает научную составляющую проекта по переброске речного стока сибирской реки Оби в Узбекистан, рассказал научный директор Института водных проблем РАН Виктор Данилов-Данильян. Такое решение было принято на октябрьском заседании научного совета ОНЗ РАН «Водные ресурсы суши».
Наиболее перспективными проектами участники заседания признали перераспределение части стока реки Оби в Аральский регион (высохшее Аральское море на границе Узбекистана и Казахстана. — РБК) и рек Печоры и Северной Двины в бассейн реки Волги и далее в Приазовье. Речь идет о создании закрытой трубопроводной системы из полимерных труб. Сибирь.Реалии напоминают о том, как в СССР в 70-е пытались реализовать похожую идею*.
5 марта 1976 года, в Москве открылся XXV съезд КПСС, на котором было принято решение о переброске части стока сибирских рек в Казахстан и Среднюю Азию. Проект, известный как «поворот сибирских рек», в случае его реализации мог бы стать причиной грандиозной экологической катастрофы. Прекращение работ по переброске воды из Сибири в 1986 году считается первой «большой победой» общественного мнения в начале перестройки. Однако идея поворота рек до сих пор имеет сторонников, доказывающих, что выгоды этого плана значительно превосходят риски и угрозы для окружающей среды. В качестве «положительных примеров» приводятся истории успешного перераспределения национальных водных ресурсов в Китае и Африке.
Не можем ждать милостей от природы
А начиналось все вполне невинно, с тонкой тетрадки, заполненной аккуратным ученическим почерком киевского гимназиста-семиклассника Якова Демченко. Юноша любил географию и мечтал о великих преобразованиях природы задолго до прихода к власти большевиков. В середине XIX столетия он обратил внимание на вопиющий факт, ускользавший от внимания ученых: сибирские реки текут на север, где воды и без того много, а надо бы им течь на юг, где вода на вес золота! Собственноручно составленный ещё в гимназические годы план переброски части вод Оби и Иртыша в бассейн Аральского моря Демченко не забывал всю жизнь, а она была у него яркая: он стал известным журналистом и общественным деятелем правого толка, сотрудничавшим с «охранительной» прессой тех времен, вроде журнала «Киевлянин». В 1871 году Демченко издал за свой счет брошюру «О наводнении Арало-Каспийской низменности для улучшения климата прилежащих стран», а в 1900-м переиздал ее вновь, рассчитывая на внимание правительства и царя, но все тщетно. Немногочисленные рецензенты оценили план Демченко как «безумный». Что касается власти, то у неё были другие заботы. В 1912 году Яков Демченко отошел в мир иной (очень своевременно для убежденного монархиста), а вместе с ним почил в бозе и проект по переброске северных вод. Почил – но не окончательно. Семена (в виде двух переизданий брошюры) были посеяны, и прорасти им предстояло уже не в условиях агонизировавшей монархии, а совсем в другой стране, где каждый гражданин с детства знал, что «мы не можем ждать милостей от природы». Автором этого афоризма считается Иван Мичурин, хотя источником цитаты является вступительная статья сталинского академика Трофима Лысенко к собранию мичуринских сочинений. Но даже если Мичурин что-то подобное и говорил, в любом случае его слова относились к садоводству, а не к тем грандиозным экспериментам над природой, до которых была охоча советская власть.
Так или иначе, после долгого перерыва о гимназическом проекте Демченко осторожно вспомнили в 1948 году: академик Обручев написал Сталину о возможности «подпитать» сибирской водой засушливую Среднюю Азию. Сталин не ответил. Времена Беломорканала остались для него в далеком прошлом. На кону были другие ставки: холодная война, испытание ядерного оружия, и «американская угроза». Вот из-за Америки все и началось.
«Сожженной и затопленной Родине посвящается»
На низком старте
После Второй мировой войны СССР и США боролись за роль ведущей сверхдержавы, что требовало не только длинных баллистических ракет, но и поражающих воображение мирных мегапроектов типа «и на Марсе будут яблони цвести». Американцы готовились послать своих астронавтов на Луну и вообще сорили деньгами, позволяя себе прямо-таки вызывающие «стройки века». Одна из них шумно обсуждалась в середине 60-х годов в американской прессе: проект предполагал сбор стока рек с севера Америки и его перераспределение в засушливые районы и в Мексику. На первом этапе намечалась переброска 135,6 млрд кубометров в год, позднее объем мог быть увеличен. Если бы проект одобрили, на его выполнение потребовалось бы 30 лет, а первоначальные затраты оценивались в 100 миллиардов долларов – почти в четыре раза больше, чем на «лунную гонку».
Конечно, спокойно смотреть на такое вызывающее поведение было невозможно, следовало срочно «догнать и перегнать Америку». В СССР сдули пыль с проекта монархиста Демченко, чтобы от нее начали чихать ведущие научные институты страны, разрабатывая новый «проект века». Правда, уже в 1968 году стало известно, что американцы ограничатся малой частью своего первоначального плана, который теперь назывался «Канал Центральной Аризоны». Но и это тоже было круто, как ни крути – 5 миллиардов тогдашних долларов! Конечно, строили в США медленней, чем в СССР – не по-стахановски и без надрывного социалистического соревнования. Неспешно, зато на века. Поэтому стройка, растянувшись на долгих 18 лет, завершилась только в 1990-е, когда главный соперник уже сошел с дистанции. Зато река Колорадо в итоге продлилась на 330 миль, и ее вода теперь протекает через Южную пустыню, помогая оставаться на плаву куче местных фермеров, выращивающих хлопок, овощи и цитрусовые…
Одним из ярых сторонников «нового поворота» был председатель Академии наук Казахской ССР Шафик Чокин. Академик убедительно доказывал партийному руководству в Алма-Ате и Москве, что, если не повернуть северные реки на юг, в ближайшее время может случиться страшное – Арал пересохнет окончательно, а затем степные ветры поднимут соленую пыль с бывшего морского дна – тысячи тонн пыли, которая убьет растительность на сотни километров вокруг, и территория Казахстана, возможно, станет вовсе непригодна для жизни… Сильный аргумент (на грани шантажа) сработал – в 1971 году Казахстан получил почти 500-километровый канал, перебрасывавший воду Иртыша в Карагандинскую область. Канал, правда, получился не слишком широким, около 20 метров в поперечнике, и много воды не давал (получалось менее двух кубических километров в год), но для обеспечения нужд угольной промышленности Казахстана этого хватало с лихвой. К тому же канал построили всего за шесть лет, и сторонники поворота рек надеялись, что это лишь первое звено грандиозной оросительной системы Средней Азии. Вот ведь, начали! И уже обогнали американцев…
И повод есть…
В 1968 году пленум ЦК КПСС (и лично Леонид Ильич Брежнев) дали поручение Госплану, Академии наук СССР и другим организациям разработать полный план перераспределения стока рек Иртыш, Обь и Тобол. Имелось в виду, что надо незаметно отобрать у них часть воды – и повернуть на юг. Буквально на чуть-чуть, всего 25 кубических километров в год. Ну, может, 50 (а это уже почти четверть всего стока). Возможно, с использованием атомных бомб для строительства каналов и водохранилищ, чтобы дело шло быстрее. Но по-тихому.
Таковы были планы партии, которые, как известно, автоматически становились планами народа.
Не замечать этого было уже нельзя. Уровень Каспийского моря опустился настолько, что корабли во многих портах зарылись днищами в прибрежный песок. Ученые, изучавшие это явление, единодушно относили его на счет хозяйственной деятельности человека, и отправляли письма в ЦК, умоляя ускорить поворот северных рек…
Однако вскоре после судьбоносного решения XXV съезда КПСС о повороте, в 1977 году, Каспий вдруг передумал мелеть, и в последующие годы его уровень сам собой начал довольно быстро восстанавливаться. Современные исследования показывают, что это естественный процесс, к которому люди не имеют прямого отношения. Потому что Каспий – «пульсирующее» море, о чем в 1970-х ещё не знали. Но тогда казалось, что другого выхода нет и мегапроект должен быть запущен в жизнь. Работа началась.
В «проекте века» были заняты 48 проектных институтов и 112 НИИ, 32 союзных министерства (и 9 республиканских), 32 академических института… За восемь лет родилось 50 томов текстовых материалов, расчетов и прикладных научных исследований, 10 альбомов карт и чертежей. Наверное, кусочков бумаги от дырочек, пробитых в перфокартах во время компьютерных расчётов проекта, могло хватить (если сдать их в макулатуру) на полное собрание сочинений Жюль Верна. Кстати, у знаменитого французского писателя есть роман «Вверх дном», в котором описывается подобное грандиозное начинание планетарного уровня – герои книги пытались выстрелом из мегапушки изменить наклон оси вращения Земли. В романе все закончилось полным пшиком. В советской реальности – тоже.
А можно мы бабахнем?
К 1976 году техническая документация для поворота сибирских рек была готова. Предлагалось четыре варианта на выбор: два северных и два южных маршрута будущего канала. «Южные варианты» предполагали рытье одного главного канала протяженностью 2500 километров – от места слияния Оби и Иртыша к Амударье и Сырдарье. Авторы «Северного проекта» рекомендовали выкопать более короткий канал от Оби в районе Ханты-Мансийска до устья Иртыша, и далее вверх по Тоболу. Затем воду следовало перекачивать через Тургайский прогиб, соединяющий Западно-Сибирскую низменность с Северным Приаральем, и загонять по широкому каналу в ту же Амударью и Сырдарью.
Самым трудным было пройти водораздел, так как для этого предстояло вынуть более шести миллионов кубометров грунта. Чтобы ускорить работу, планировалось использовать ядерные взрывы. Так называемые «мирные ядерные взрывы», сокращенно – МЯВ.
Мирные-то они мирные, но взрывать ядерные заряды всё равно должны были военные. И генералам, приближенным к ядерной кнопке, просто не терпелось устроить МЯВ.
Потому что, зачем нужны атомные бомбы, если их не взрывать?
После того как Советский Союз в 1963 году подписал международный договор о запрещении наземных, подземных и подводных ядерных испытаний, наши военные буквально изнывали без дела. А тут вдруг появляется отличный предлог «бабахнуть» сотней другой килотонн на благо народного хозяйства!
В 1971 году в Пермской области – тоже в рамках программы по спасению высыхающего Каспия, но за счет вод реки Печоры – начались эксперименты, в ходе которых было взорвано три подземных заряда, разработанных для выемки грунта (всего их предполагалось использовать там более 250 штук). Яма, которую они создали (там сейчас расположено озеро с милым названием Ядерное), оказалась смертельно радиоактивной. Да к тому же и не слишком глубокой. Впрочем, радиоактивность должна была упасть через пару-тройку лет, а эффективность взрывов планировалось повысить, но вот незадача – облака с радиоактивными частицами ветром унесло в Европу, где начали предательски постукивать счетчики Гейгера. Скандал едва удалось замять, и проект «Тайга» поспешно свернули.
«Дворец в пустыне – это нереально». Как в Сибири строили Электроград
Но все равно «северный» вариант переброски воды выглядел дешевле и интересней, ведь длина канала получалась короче на много сотен километров! Именно этот вариант и был утвержден как основной на XXV съезде КПСС в 1976 году. Назревала новая «стройка века». Генеральным проектировщиком назначили Союзгипроводхоз, а в Госплане сформировали Государственную экспертную комиссию, которая должна была все одобрить и сосчитать. И она – сосчитала.
Цена вопроса составила 16 миллиардов долларов. Это было для государственного бюджета, как говорится, «впритык». Но дотошные бухгалтеры из Госплана не успокаивались, они пересчитывали деньги вновь и вновь, и вскоре выяснилось, что расходы занижены примерно в два раза. А это, учитывая политическую ситуацию и проблемы в экономике, уже не лезло ни в какие ворота.
Госплану было велено снова пересчитать, учитывая самые экономные варианты – вдруг получится меньше? Но меньше почему-то все равно не получалось, наоборот, с каждым разом только больше и больше.
Шел уже 1985 год, в ЦК сменилось три генеральных секретаря, Каспий почти вернулся в берега, а Госплан продолжал считать и планировать. С этим нужно было что-то делать. И даже понятно что. Прекращать. Но прекратить проект, одобренный на съезде КПСС, признавшись, что у страны не хватает денег… Это было как-то неприлично.
И тут очень кстати случились гласность и перестройка.
Борьба снаружи и внутри
Противников поворота северных рек в Советском Союзе хватало с избытком. Прежде всего, против были сами сибиряки. Тайгу и без того десятилетиями разоряли, изводили леса, а тут еще собираются копать, рыть, взрывать, откачивать воду из рек… Добром это не кончится. С этим были полностью согласны многие представители отечественной интеллигенции и в первую очередь писатели, сплотившиеся вокруг «Литературной газеты» и нескольких «толстых» столичных журналов, чей голос с началом перестройки стал весьма весомым. Валентин Распутин, Сергей Залыгин, Даниил Гранин, Владимир Чивилихин и другие. Писатели-патриоты, цвет советской литературы (книги многих даже входили в программу средней школы). Большинство позднее прославилось борьбой против либеральных ценностей и русофобии, так что кажется даже забавным, что впервые их идейно объединило противостояние проекту, родившемуся когда-то в голове «правого» журналиста, сторонника монархии. Но теперь, на исходе XX века, мысль о том, что великая стройка может уничтожить не только девственную природу со всей ее первобытной красотой, но и вековой уклад людей, живущих вдоль рек, вызывала глубокое неприятие. И, одна за другой, в прессе стали появляться гневные статьи, а к 1986 году поворот сибирских рек стал едва ли не главной «дежурной» темой многих литературных изданий. Прошедший в том же году в Москве съезд Союза писателей в шутку называли «съездом мелиораторов»: едва ли не каждый второй писатель, выступавший с трибуны съезда, посвятил свою речь критике «поворота рек». Главный редактор «Нового мира» Сергей Залыгин в каждом номере своего журнала публиковал статьи, напоминающие о том, какими бедами для сибирской земли и её жителей обернулись прежние «водные феерии» советской власти, такие как строительство Обской, Богучанской и Братской ГЭС. В то время часто повторяли слова писателя Василия Белова: «Сибирские реки как кровеносные сосуды человека – кровь не может течь вспять».
Одновременно группа ученых (геологов, биологов, почвоведов и математиков) во главе с академиком Александром Яшиным также выступила против разработки проекта. Они прогнозировали серьезный подъём грунтовых вод на всём протяжении канала, гибель рыбы в бассейнах рек, непредсказуемое изменение зоны вечной мерзлоты, повышение солености вод Северного Ледовитого океана, изменение климата и, наконец, формирование вдоль канала на территории Казахстана и Средней Азии огромного количества болот и солончаков. Указывалось и на подъем уровня Каспия, который больше не нуждался в «подпитке» северными реками. Были подготовлены отрицательные экспертные заключения по проекту пяти отделений Академии Наук СССР, отправлены десятки открытых писем в Президиум АН СССР и в Совет Министров и, наконец, сделаны прямые обращения к Горбачёву на страницах журналов и газет.
Трудно представить, чтобы в середине 80-х годов такая масштабная общественная кампания могла успешно продолжаться многие месяцы без ведома (и негласного одобрения) властей. Весной 1986 года Горбачев согласился встретиться с Яшиным и внимательно выслушал его аргументы. А уже 14 августа 1986 года на специальном заседании Политбюро ЦК КПСС было решено прекратить работы. Решение звучало так: «Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР, исходя из необходимости изучения экологических и экономических аспектов проблем переброски части стока северных и сибирских рек, за что выступают и широкие круги общественности… признали нецелесообразным дальнейшее осуществление проектных проработок, связанных с переброской стока сибирских рек в Среднюю Азию и Казахстан».
До сих пор многие полагают, что это была первая победа гражданского общества в Советском Союзе. Мол, власть была вынуждена прислушаться к мнению своих граждан. Внешне действительно все выглядело именно так, но, говорят, настоящая борьба шла «под ковром», на уровне Госплана и чиновников. Долгие годы республиканские министерства и подрядчики лоббировали проект, завышая стоимость работ, а экономисты и аппаратчики ЦК стремились его закрыть. Одним из могущественных противников «поворота» был Алексей Косыгин, и во многом благодаря его позиции старт проекта несколько раз откладывался в 70-х годах. Так или иначе, теперь в ЦК вздохнули с облегчением: нашелся благовидный предлог, чтобы отказаться от неподъемно дорогой затеи. И оправдание хорошее, в духе коммунистической риторики: идя навстречу пожеланиям трудящихся…
Однако интеллигенцию эта победа воодушевила невероятно: режим впервые дал слабину и отыграл назад под давлением общественности! После этого плотину цензуры прорывает поток всё более острых журнальных и газетных публикаций, критикующих ошибки партийного аппарата, ставящих под сомнение самое святое – монополию КПСС на безраздельную власть. Именно сибирские реки стали поворотным моментом в отношениях власти и общества. Процесс, как говорил Горбачев, «пошел», и через пять лет страна, размышлявшая над великим ирригационным проектом, канула в Лету. А реки – остались.