Original Material
СИНОПСИС. Бесконечный роман в частях. Герострат. Собор Парижской Богоматери
I.
Однажды, когда я еще выпивал виски и прочую однородную гадость, ко мне в кафе «Академия», что на углу Малой и Большой Бронных, подсел округлый человек неопределенного возраста. Лицо его было похоже на эскиз дома «Апельсин», так и не построенного вдовой — то есть, тогда еще женой — мэра Москвы. Е. Н. Батуриной. Кажется, где-то в районе Парка культуры. Никогда не знал, надо ли этот «Парк культуры» при случае заключать в кавычки, не знаю этого и сейчас. Хотя виски с гадостью остались далеко позади.
Так вот. Незнакомец — а так можно официально называть всякого объекта, пока он не вошел с тобой в стадию снятия субъект-объектной оппозиции, не путать с политической оппозицией, которой в РФ все равно нет, — был носителем маленьких круглых очков, удивительно похожих на мои. Купленные мною путем спонтанного гонорара в венецианском магазине MicroMega.
Это меня в пришельце — и заинтересовало. Хотя нельзя сказать, что я был очень рад его появлению за столом. Потому что в тот момент я обдумывал важную вещь, она же и проблема. Формулировалась она (вещная проблема) примерно так: вот я уже 13 лет тобой и Господом храним хожу в эту гремучую «Академию», практически каждый день. И оставляю здесь, по разным подсчетам: от 1200 (по методике МВФ) до 1666 (алгоритм ОЭСР) рублей в сутки. Черт знает сколько оставляю, если по правде сказать. А скидка у меня — 30%. Хотя давно должна быть — пятьдесят. Но нет и не может быть никакого ответственного руководства заведения, с кем этот вопрос можно созидательно обсудить. Ибо сколько ни спрашивал я у менеджеров-администраторов, прояснить ситуацию никак не удавалось. Складывалось впечатление, что кафе «Академия», коих на Москве штук 12, управляется какой-то нейросетью из будущего, генерирующей случайные ответы на заведомые вопросы. Что все это искусственный интеллект, который нигде в мире еще не придуман, а здесь — уже да и проходит опытную эксплуатацию. Забегая вперед. Вскоре после полномасштабного вторжения РФ-войск куда следует кафе «Академия», воспользовавшись моей стремительной релокацией, дисконтную карту мою аннулировало вовсе. Видать, думая так подольститься к большому РФ-начальству. Но Бог-то не фраер. Через три месяца «Академия» обанкротилась и закрылась. Не сумев свести бюджет с концами без моего ежедневного пропитания. И сейчас на ее месте — кафе для жертв домашнего насилия «Фрекен Бок». Я всегда анализировал, какое насилие лучше — домашнее или дикое, но это остается темой еще не написанной монографии. Хотя я ставил этот вопрос перед ИИ Настоящим, типа Клод (женского рода) и Грока (вроде как мужского), но никто из них пока не ответил ничего внятного, чего я не придумал бы сам, лишь куда более простыми словами.
Незнакомец сбил меня со всех этих доктринальных раздумий.
— Вы Белковский?
Здесь можно было бы добавить «спросил он», хотя смысла нет, поскольку и так ясно, что он спросил, а не утверждал, порукой чему — специальный знак в конце предложения.
А очевидного ответа у меня не было, поскольку как раз в те времена, осененные мрачной крепостью ирландского пойла, я крепко задумывался над проблематикой идентичности. Есть ли человек сплав дискретных элементов, каждый из которых можно из него вытащить и разложить на столе, примерно похожем на тот, где мы очутились сейчас с апельсиновым незнакомцем? Ну, или чуть большем столе, если он влезает в личное пространство? Или же в каждом физическом лице хранится некая эксклюзивная «этость», haecceitas, по Иоанну Дунсу Скотту, совершенно точно отличающая одного небокоптителя от любого другого? И как должна называться наука, занимающаяся «этостью», — этика, что ли?
— Видимо, да.
Ответил я овальному очконосцу, и он мог даже решить, что я пошутил. Но я нет — просто сморозил.
— Видимо, хе…
Улыбка отразилась в его покатой поверхности. Он решил представиться тоже.
— А я вот Берия. Исидор Лаврентьевич Берия. Известная фамилия, правда?
И, пока я старалась увернуться от дальнейшей собственной реплики, содержание которой казалось мне неформализуемым, как скоттская «этость».
— Вы спросите, почему Исидор?
Я спросил бы, но не так бестактен.
— Потому что я родился 4 апреля. 1952 года. В день святого Исидора Севильского, покровителя Интернета. Вы, кстати, знаете, что папенька мой занимался созданием Сети, по заданию Сталина?
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]