Original Material
Побег длиною в жизнь. История одного дезертира
Мужчина сбежал из российской армии, почти 20 лет жил под чужими именами, а в 2023 году подписал контракт с Минобороны
Вечером 5 января 2022 года Сергей, как обычно, идёт гулять с собакой в московском районе Северное Тушино. На подходе к дому его ждут сотрудники полиции. Они объясняют: на лицо мужчины среагировали городские видеокамеры как на человека в федеральном розыске. Сергей показывает паспорт и утверждает, что камеры ошиблись. Поначалу он уверен, что полицейские уже готовы его отпустить. Затем они вместе подходят к квартире, их встречает гражданская жена Сергея — и тут, вспоминает мужчина, она «занервничала» и «выдала всю ситуацию».
В отделе полиции подтверждается, что настоящее имя задержанного — вовсе не Сергей, как его звали (и до сих пор продолжают называть) друзья и коллеги. Мужчину зовут Евгений Поляков. Он ещё в 2003 году дезертировал из российской армии и уже несколько лет считался мёртвым. «Вёрстка» разбиралась, почему камеры сыграли особую роль в судьбе Евгения, как он снова оказался в российской армии и что о нём думает настоящий Сергей.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
«Офицеры стали угрожать, что повесят на меня свои „грешки“»
Евгений родился в Хабаровском крае. До шести лет жил с родителями, но потом, как он говорит, его «бросили», и мальчик переехал к бабушке в Новосибирск. Когда Евгению было 16, бабушка умерла, его стали воспитывать тётя с дядей. Последний был военным, и подросток захотел пойти по его стопам. «Повёлся на патриотические россказни», — объясняет Евгений в разговоре с «Вёрсткой».
Поляков попытался поступить в Новосибирский военный институт, но «попасть туда без связей» не получилось. А в 18 лет, в декабре 2001 года, его призвали на срочную службу, он попал в военную часть в подмосковной Балашихе.
На суде по делу о дезертирстве Евгений утверждал, что пошёл в армию добровольно, но его «не устраивало место службы, занимаемая должность и возложенные на него обязанности». Сослуживцы Полякова свидетельствовали, что никаких неуставных отношений или насилия в части не было, а один из офицеров уверял, что она и вовсе «отличалась внутренним порядком».
В разговоре с «Вёрсткой» Евгений вспоминает срочную службу так: «В первый год всё было стандартно: [у нас] стреляли сигареты, [чуть что заставляли] отжиматься». По словам Полякова, на его памяти несколько солдат сбежали из части из-за дедовщины, а минимум четверо пытались покончить с собой: «Один спрыгнул со второго этажа, сломал позвоночник и уехал домой. Другой лёг на рельсы, но вдоль, а не поперёк, проехал так несколько станций, весь переломался. Неуставные отношения и очень слабая психика».
На второй год армии Поляков сам стал «дедом». Но властью над молодыми, вспоминает Евгений, он не пользовался: с деньгами у него всё было в порядке, так как он «халтурил сантехником» и даже выезжал в город брать частные заказы. «Не устраивало» его другое.
«Это были чудные двухтысячные года, когда военнослужащим не платили зарплату. Соответственно, расхищалось всё в больших масштабах. Офицеры стали угрожать, что повесят на меня свои „грешки“. Я отказался, — рассказывает Поляков. — Терять мне было нечего… Хотя, было что — свободу. На тот момент [побег] был идеальным решением».
Отслужив полтора года, в марте 2003 года Евгений сбежал из части — «через лес, по сугробам». Он неплохо ориентировался: в детстве ходил по тайге в Хабаровском крае. Так Поляков, по определению суда, «с целью вовсе уклониться от прохождения военной службы убыл» в соседний город Железнодорожный — то есть дезертировал. Почти 20 лет он «незаконно отсутствовал вне части и места службы». Его искали, приходили опрашивать тётю и дядю в Новосибирске, а в 2019 году и вовсе признали умершимi. Но все эти годы Евгений был жив, работал и строил отношения.
«Не пить, не гулять, не драться»
Евгений жил в Железнодорожном, недалеко от «места преступления», и в соседних Электроуглях: сначала на чердаке, потом в съёмных квартирах. Далеко не уезжал, никуда не летал, старался «не пить, не гулять, не драться», чтобы не привлекать к себе внимание. Если останавливала полиция, «всегда как-то получалось договориться». Случайным знакомым он представлялся именами, которые выдумывал «по ходу пьесы».
Сначала Поляков занимался мерчендайзингом: продавал парфюм в квартирах и офисах. А через пару лет случайно нашёл новую работу. Сходил поддержать знакомую на собеседовании — она хотела устроиться хостес в казино «Миллион» в московском ТЦ Атриум. В итоге должность предложили и Евгению. К своему удивлению, он прошёл внутреннюю систему безопасности со своими документами.
«Тогда мне товарищи подобрали паспорт с фото человека, который на меня просто похож», — вспоминает Поляков. На вопрос, несколько ли у него паспортов, он отвечает: «возможно, история об этом умалчивает».
В казино Евгений сначала записывал сумму выигрыша и приносил гостю его деньги. Спустя месяц его повысили: он стал супервайзером игрового зала. Следил за другими сотрудниками, проводил инкассацию, общался с VIP-игроками. Играл и сам, даже считался «серебряным игроком» и пользовался 50% скидкой в баре. «Было весело, розыгрыши всякие проводили, автомобили. У нас играло много людей привилегированных. Заработок был отличный», — вспоминает Евгений.
В 2009 году казино закрылось из-за закона о запрете на такие заведения. Поляков попробовал себя в продажах, поработал на пилораме — там сорвал спину, из-за розыска боялся обратиться к врачу и лечился дома. А в 2010 году устроился в компанию, которая собирала и продавала системы видеонаблюдения.
«На тот момент я вообще не понимал, как работают камеры, у меня не было технического образования, — говорит Евгений. — Но я всему научился — и пошло-поехало». Через пару лет Поляков открыл вместе с товарищем свою небольшую компанию по видеонаблюдению, точка продаж была на Митинском радиорынке.
Компания закупала оборудование из-за рубежа и выполняла субподряды на установку и настройку камер уличного наблюдения — в том числе по программе «Безопасный город» в Москве, утверждает Поляков. Её запустили в 2011 году, чтобы «обеспечить безопасность населения и объектов» и «снижать уровень преступности».
— Не жалеете, что этим занимались?
— Да нет. Система работает — это неплохо. Я на себе доказал, что она всё-таки работает.
— Она же может и невиновных людей ловить.
— Сбои всегда есть, в любой системе. Если человека поймали ошибочно, его не арестовывают. Он потеряет какое-то время на проверку, час-два, но в этом нет ничего страшного. С одной стороны, конечно, это делается для безопасности. И это неплохо, если это будет работать во благо. Но это ж может сработать и не во благо. Это, конечно, плохо.
— Я про это и вас и спрашиваю. Что видеонаблюдение может использоваться не в самых благородных целях.
— Ну, блин, мы идём, скорее всего, по северокорейскому сценарию, поэтому я не удивлён. Оно может использоваться для неблагородных целей, тут мы ничего не можем изменить.
«Я не я и корова не моя»
Евгений пользовался паспортом на имя Сергей Сергеевич Путря. Это не просто псевдоним — «Вёрстка» нашла человека с этим именем. Настоящий Сергей Путря младше Евгения на год. Он родился в Железнодорожном, работал в разных сферах, в том числе фотографом. Женат, есть 10-летний сын. Любит рыбалку и часто выкладывает фотографии с уловом. У Сергея карие глаза, у Евгения — серые. Выглядят мужчины по-разному, но несколько лет их связывал паспорт.
Сергей говорил следователю и подтвердил «Вёрстке», что в 2008 году забыл сумку в поезде из Москвы в Железнодорожный. В сумке был паспорт. Путря обратился в полицию, пропавшие вещи не нашли, спустя месяц мужчина получил новый документ.
По данным следствия, в 2009—2010 году Поляков купил у знакомого старый паспорт Сергея за 20 тысяч рублей. Туда вклеили фото Евгения. С этим паспортом он прожил вплоть до задержания. Как гражданская жена говорила следователям, свой документ Поляков «особо никому никогда не показывал и не использовал», «приводов в полицию не имел, за совершение каких-либо преступлений или правонарушений не привлекался, противоправных действий не совершал».
Настоящий Сергей Путря считает иначе. Он утверждает, что в 2013 году он уже переехал, а в старую квартиру в Железнодорожном, где оставалась его мама, «вломились люди в масках вскрывать дверь». Сам Сергей этих людей не видел, но уверен, что это были «ОМОНовцы» — якобы они искали человека, в отношении которого должны были возбудить уголовное дело по статье о мошенничестве. По мнению мужчины, злоумышленник находился под подпиской о невыезде, однако скрылся от следствия — Сергей думает, что это и был Поляков.
«Я приехал в полицию, — рассказывает Путря. — Они видят, что я не я и корова не моя. Выгляжу я не так, как человек в паспорте. Я говорю: у вас человек ходит на следственные действия, а подпись вы не смотрите, которой он всё подписывает? Подпись у него вообще не такая, как в моём паспорте».
Сам же Евгений говорит, что никаких кредитов не запрашивал. Мужчина предполагает, что их могли оформить на потерянный паспорт Сергея ещё до того, как документ попал к Полякову. Потом же паспорт был признан недействительным, и никаких кредитов оформить на него было невозможно.
Сергей не смог предоставить «Вёрстке» документов, подтверждающих историю с ОМОНом. Тем не менее, он прислал сканы отказов в возбуждении уголовного дела о мошенничестве от 2013 и 2014 года. Путря писал заявления в отношении «неизвестного лица», который «оформил договор на получение кредитной карты» с помощью его старого паспорта. В 2013 году полицейские отправляли запрос в банк «Тинькофф», выдавший кредитку, но не получил ответ. Спустя год в банке подтвердили оформление карты с лимитом в 138 тысяч рублей и предоставили копию договора — подпись там отличалась от подписи в паспорте Путри. Оба раза дело о мошенничестве отказались возбуждать «за отсутствием состава преступления».
Как рассказывает Путря, по его паспорту оформили кредиты примерно на двести тысяч рублей. По словам мужчины, ему звонили коллекторы, пытались взыскать деньги. После обращений в полицию звонки прекратились.
«Они лоханулись, выдали кредит по поддельному паспорту, — говорит Сергей. — [Поляков] испортил мне кредитную историю на всю жизнь. Впрочем, спасибо ему огромное. Я люблю жить по средствам, всё покупаю на живые деньги, никаких кредитов».
Следователи снова вызывали Сергея, когда Полякова задержали в 2022 году. Показания он дал, но на суде не был и с Евгением не виделся. Как рассказывает Путря, ему предлагали взыскать с Полякова компенсацию за моральный ущерб, но он отказался: думал, что второму владельцу его паспорта и так дадут пожизненный срок за дезертирство — так сказали следователи. Они объяснили, что Евгений сбежал из части с оружием, однако даже за такое преступление дезертирам грозит до 10 лет, а не пожизненное.
В октябре 2022 года 235‑й гарнизонный военный суд назначил Полякову два года в колонии-поселении. Приговором Евгений остался недоволен, так как потратил практически все сбережения и надеялся на условный срок: «Отдать за адвокатов 400 тысяч рублей, которые в итоге ничего не сделали. Когда кричат, что такой приговор — это, конечно, успех… Мне кажется, успех — это когда ты не сидишь».
«Как она отреагировала? Да никак. Долбоёб»
Вести двойную жизнь Евгению было тяжело, в первую очередь, психологически. «Одному, наверное, всё-таки проще, — говорит он. — На самом деле я собирался уже сам прийти [в полицию] с повинной. Не было бы вот этих отягчающих с паспортом и всего остального».
Когда у него появилась девушка Ольга, спустя три месяца он рассказал ей, что сбежал из военной части и жил под чужим именем.
— Как она отреагировала?
— Да никак. Долбоёб.
Ольга говорила на суде, что знакома с ним с 2014 года. По её словам, с начала 2015 года пара жила в квартире, которую снимал Поляков, согласно материалам дела, именно для аренды жилья он купил поддельный паспорт. Затем партнёры переехали в квартиру Ольги — видимо, на северо-западе Москвы, где его и задержали в 2022‑м. «Брак с ней не регистрировал, зная, что под своим настоящим именем сделать этого не может, при этом она знала его настоящие фамилию и имя и что он находится в розыске», — говорится в тексте приговора.
Однако сам Евгений в разговоре с «Вёрсткой» упоминает, что Ольга ухаживала за ним, ещё когда он получил травму на лесопилке. Про несостыковку Поляков говорит так: «Временные рамки — это такое, чисто процессуальное».
Официально партнёры расписались 10 января 2023 года, фото обручальных колец Ольга выкладывала в соцсетях. По словам Полякова, перед отправкой в колонию-поселение его отпустили «под подписку» на несколько месяцев. За это время он успел заключить брак уже «под своим именем», предварительно восстановив паспорт и отменив признание умершим.
«Я никогда не был патриотом»
Ольга была на суде и «много плакала», вспоминает Поляков. После приговора они подали апелляцию, чтобы уменьшить срок, но не выиграли: «судьи только поржали», — рассказывает Евгений.
Суд предписал Полякову добираться до колонии «своим ходом». После свадьбы он поехал в колонию № 4 в Рязанской области. По словам Полякова, жена дважды его навещала и приносила передачки.
За первые семь месяцев заключения Евгений получил специальность «машинист-кочегар». Официально работал сборщиком пластиковых цветов для надгробий, неофициально продолжал заниматься системами видеонаблюдения — связь в колонии была. Летом 2023 года он уехал воевать в числе «Шторма‑Z»i.
Поляков утверждает, что ещё на суде «просил отправить его на СВО». Потом он ждал ЧВК «Вагнер» в своей колонии — «не доехали». О решении Евгения заключить контракт не знали ни его друзья, ни жена. Все были против и советовали дождаться УДО либо просто освобождения по окончании срока.
«Я никогда не был патриотом, — говорит Поляков. — Но на тот момент мне казалось, что находиться в колонии — какой-то идиотизм. У меня там жена сидит без работы, без денег, а я тут прохлаждаюсь». Он понимал, что у заключённых на фронте будет гораздо меньше прав, чем у обычных военных.
— Если ты контрактник, ты ещё можешь где-то отсидеться, тебя 10 раз пожалеют. А тут ты всегда в красной зоне, всегда на передке. И оттуда тебе дорога только одна: либо вперёд, либо глубоко под землю.
— И всё равно вы пошли на это.
— Ну, это лотерея. Я, может, азартный человек. Я в армии был: я понимал, что там полное «ж». Но в любом случае это было лучше, чем сидеть, смотреть на эти пропитые рожи и деградировать.
В августе 2023 года после курсов от Минобороны Поляков прибыл на фронт. Сначала был в группе эвакуации. «Потом подходит командир такой: „А не хочешь быть сапёром?“ — и я такой: „Ну, почему бы нет? Это ж так интересно — быть сапёром. Что-нибудь взорвать“. Ну вот я стал штурмовым сапёром. То есть, если штурмовики идут впереди, то мы идём впереди штурмовиков. Об этом я узнал уже потом. Блин, вот это попадос», — рассказывает Евгений.
В октябре, во время штурма Авдеевки, Поляков получил ранение: «Пытаемся подойти к блиндажу, впереди бегут двое. Смотрю: они ложатся, а позади кричат: „Снайпер, снайпер“. Падаю рядом с пацанами и понимаю, что они уже мёртвые». Снайпер попал ему в руку. Поляков думал, что это осколок от танка, и руку оторвало: боль была «адская». Но оказалось, просто пуля перебила кость. «Рука болталась чисто на сухожилиях».
В госпитале Поляков провёл три недели. Его «залатали» в Ростове и вернули в строй — охранять боеприпасы. Так он прослужил до окончания контракта в феврале 2024 года.
Поляков утверждает, что до сих пор не получил ветеранское удостоверение и каких-либо выплат за ранение. «Нам платили зарплату по 100 тысяч рублей, вместо 200. А за ранение — с [гулькин] нос. Министерство обороны от нас открещивается».
Левая рука Евгения до конца не восстановилась: она сгибается, но полностью не разгибается. «Мои командиры пытались отправить меня на лечение, чтобы рука начала работать, мне нужен был невролог. Но, увы, пришёл приказ нас, зеков, некуда отправлять».
«Расписались и разбежались»
Сергей Путря недавно решил «сменить обстановку» и переехал в Сочи. Он работает в сфере строительства, видится с женой и сыном раз в несколько месяцев. Сергей планирует перевезти к морю семью — смотря, «как всё будет развиваться».
Евгений Поляков не только не получил тех денег, на которые рассчитывал, подписывая контракт. Он потерял отношения — то, во многом ради чего вернулся в армию. «Что-то как-то вот эта тюремная история всё расстроила, потом „СВО“. Что-то как-то не пошло. Нашла коса на камень, расписались и разбежались», — объясняет Поляков. По его словам, открыто они не ссорились, но сейчас супруги практически не видятся. На вопросы «Вёрстки» о совместной жизни с Евгением Ольга ответила фразой «Любовницу лучше его найдите!».
Сейчас Евгений живёт в Москве в съёмной квартире. Он всё так же занимается системами видеонаблюдения, открыл новую точку, привлёк новых клиентов. По словам Полякова, в основном, это организации, которые монтируют камеры, в том числе по госзаказам, Евгений предоставляет им оборудование.
На вопрос об отношении к современной российской армии Поляков отвечает так: «Если бы у меня был сын, я бы сказал, что нет». Он уточняет, что не видит смысла ни в срочной службе, ни в заключении контракта для участия в «СВО»: «Пойти туда человеку, у которого нет вообще понятия о том, как держать автомат и всё в этом духе — точно нет. Тебя там не подготовят».
Недавно Евгений купил в долг машину, нужно вернуть деньги. Хотел взять ипотеку, но цены на жильё «какие-то нереальные».
Строить новую семью Поляков не хочет. «Про сына — это я так, образно, — говорит он. — Мне не до этого. У меня работа на первом месте. Дальше уже как пойдёт… А дальше уже никак не пойдёт, потому что я работаю без выходных».
Обложка: Дмитрий Осинников
Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас
Как нам помочь