«СИЗО № 1. Лучшее место, чтобы остановиться»

Лев Шлосберг* — о людях в тюрьме

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШЛОСБЕРГОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШЛОСБЕРГА ЛЬВА МАРКОВИЧА.

Все находящиеся в тюрьме люди — и заключенные, и сотрудники — лишены свободы. В том числе — свободы общения с людьми по своему желанию. Если у каждого пребывающего в тюрьме человека спросить, с кем он сам хотел бы общаться в жизни, то, скорее всего, никто — ни один заключенный, ни один сотрудник — не выбрал бы тех, с кем находится рядом вынужденно и круглосуточно.

Тюрьма — это общежитие недобровольно встретившихся людей. Они не могут избежать общения друг с другом — не будучи родными и друзьями, никогда не стремясь встретить друг друга и провести рядом время жизни. Тюрьма — это несвобода для всех, кто зашел на ее землю. Всякий переступивший границу тюрьмы попадает в несвободу.

Люди в тюрьме насторожены и подозрительны друг к другу. Человек в тюрьме для другого человека в тюрьме неизвестен, непонятен и поэтому является источником опасности. Никто не знает друг друга до момента встречи в тюрьме, и первые встречи ничего не проясняют.

Тюрьма сводит людей помимо их воли, вне всякой связи с их прошлым и будущим. Тюрьма — это только длящееся настоящее, продолжительность которого может меняться в зависимости от обстоятельств.

При всем этом тюрьма подталкивает людей друг к другу. Люди в тюрьме не могут избежать общения — заключенные и сотрудники связаны правилами, распорядком, необходимостью совершать обязательные действия, которые никто — ни заключенный, ни сотрудник — не может совершить поодиночке, только вместе. Каждый шаг человека, заключенного в тюрьму, сопровождает человек, работающий в тюрьме. Люди связаны одной цепью, не будучи связанными одной целью.

С первой минуты встречи приглядываются друг к другу. Смотрят на лица. Смотрят в глаза. Пытаются понять, кто перед ними, чего ждать от этого человека, чего опасаться, какие неприятности он может принести. Сотрудники смотрят на заключенных. Заключенные смотрят на сотрудников.

Человек, заключенный в тюрьму, пытается понять, кто теперь его окружает. Вот взгляд неприязни. Вот взгляд любопытства, даже интереса. Вот взгляд раздражения. Вот злой взгляд. Вот — равнодушный. Вот взгляд сочувствия. Глаза не спрячешь, глаза всегда говорят.

Самый первый способ понять, как тебя воспринимает человек в тюрьме, — улыбнуться ему. Улыбка — мой сигнал доброжелательности: «Я человек. Я не опасен. Не бойся меня».

Люди в тюрьме, как правило, не улыбаются. Получить в ответ даже тень улыбки — значит получить ответный сигнал: «Я тоже человек. Я вижу, что ты человек. Не бойся меня».

Рано или поздно (чаще рано) люди в тюрьме заговаривают друг с другом. Так-то по правилам все должны здороваться, но особо за этим не следят, кроме случаев обязательного представления заключенных начальству СИЗО и контролирующему СИЗО начальству при заходе последнего в камеру.

Но если ты оказался частью тюремного общежития, ты должен решить для себя, кто ты в этом общежитии, куда помещен не по своей воле, — ты номер камеры, одна единица заключенного, или ты и здесь, в тюрьме, в первую очередь человек. И если ты человек, ты начинаешь общаться, выстраивать нити отношений с людьми, задачи которых — сторожить и контролировать тебя, каждый твой шаг.

Общение в тюрьме изначально строго функционально. Утренняя и вечерняя проверки. Выдача еды через «кормушку» в двери камеры и возврат посуды. Выход на прогулку и возвращение с прогулки. Выход в баню и возвращение из бани. Обыски, которые здесь — рутина. Выход на свидание с адвокатом или следственные действия и возвращение обратно. Получение писем и отдача на отправку своих. Подача заявлений и расписка в получении судебных документов, передач и покупок в магазине.

Каждое такое действие — это соприкосновение человека с человеком. Можно говорить «добрый день», можно не говорить. Можно говорить «спасибо» и даже «большое спасибо», можно не говорить. Можно сказать, что было что-то приятное в еде, можно не сказать. Можно поздравить с Новым годом, можно не поздравить. Можно на вечерней проверке пожелать доброй ночи, можно не пожелать. Одним словом, можно показать, что ты видишь в людях людей, можно не показать. Это твой личный выбор.

Рано или поздно ты узнаешь имена людей, работающих в тюрьме. Начальников — из списка на стене камеры. Чье-то имя ты слышишь в перекличке между сотрудниками. Чье-то спрашиваешь сам при случае. И появляется возможность сказать: «Доброе утро, Виктор». «Большое спасибо, Алексей». И услышать в ответ: «На здоровье». «Как ваши дела?» — «Я в порядке, спасибо».

Самый высокий риск, который нависает над людьми в тюрьме, — риск расчеловечивания. Если ты не видишь перед собой человека, ты заглушаешь человеческое в себе самом. И лишаешь себя человеческого в ответ.

Очеловечивание отношений людей в тюрьме — это в первую очередь сохранение человеческого в себе, сохранение себя в человеческом состоянии. Нельзя обозлиться, нельзя возненавидеть людей, нельзя расчеловечиться. Сохранение человечности в тюрьме — это сохранение достоинства: и в заключенных, и в сотрудниках тюрьмы. Сохранение достоинства рождает уважение людей друг к другу.

Один из признаков человечности — чувство юмора. Поводов для шуток на самом деле в тюрьме немного, место само по себе несмешное. Но, как говорится в классике, в жизни всегда есть место юмору.

Сотрудники обсуждают комплиментарный отзыв о СИЗО недавно вышедшего из тюрьмы публичного лица. Офицер слушает разговор сослуживцев и произносит: «Рекомендация от TripAdvisor: СИЗО № 1. Лучшее место в Пскове, чтобы остановиться». Положительно, у некоторых из этих парней есть чувство юмора. Значит, не расчеловечелись.

Тюрьма в несвободном обществе — место знаковое. Александр Исаевич Солженицын называл окружавшую его страну Большой Зоной. Большее вмещало в себя меньшее.

Отношения между собой людьми, связанными недобровольностью, на самом деле пронизаны инстинктивным стремлением к личной свободе, которое для многих людей в тюрьме — и заключенных, и сотрудников — остается безотчетным, глубоко внутренним, заглушенным. Но живым, реальным, ощутимым.

В стране, пораженной неравноправием и острым несогласием одних людей с другими, не нашедшей до сих пор цивилизованного выхода к гражданскому миру, поиск понимания между людьми, находящимися в несвободе, может оказаться важным опытом.

Опыт сохранения человеческого в тюрьме способен отвести общество от пропасти гражданской войны, когда, разрушая мир несвободы, люди не смогут избежать искушения ненавистью, не остановятся перед насилием, потеряют человеческое в себе, не увидят в людях людей.

Искушение ненавистью может погубить будущую свободу. Люди, прошедшие тюрьму и оставшиеся в тюрьме людьми, способны выносить, вырастить и сохранить свободу для всех.

Псковский тюремный замок

* Минюст РФ записал политика в «иноагенты».