Кто получает путинские гранты: от больницы РПЦ до антивоенных активистов

2 февраля начинается первый в 2026 году прием заявок в Фонд президентских грантов, это самая крупная в России система поддержки НКО. Получатели очень разные: как выяснила «Новая газета Европа», одну из профинансированных Кремлем программ реализовывал человек, в это же время бывший под следствием по антивоенному уголовному делу.«Новая-Европа» поговорила с представителями некоммерческого сектора, работающими в России, о том, кому можно сейчас обращаться за такими грантами и насколько это этично. Мнения собеседников разделились.

Кому дают деньги

С начала 2010-х годов российские власти проводят последовательную политику ограничения иностранного финансирования НКО. Оно всё еще возможно, но достаточно опасно для некоммерческого сектора. Крупнейшая российская структура, поддерживающая общественников, — действующий с 2017 года Фонд президентских грантов.

В середине января сайт президента России проинформировал об итогах первого в году конкурса грантов для НКО (сбор заявок по нему шел до октября 2025 года). Всего было подано 9310 заявок из 89 регионов.

Победителями стали 1469 НКО.

На реализацию этих проектов Фонд президентских грантов направит 4,9 миллиарда рублей. 5,9 миллиарда рублей победители конкурса обещали взять из других источников.

Важным условием конкурса является то, что Фонд не финансирует проекты полностью, а помогает начинаниям, на которые уже есть какие-то средства.

«Новая газета Европа» изучила полторы тысячи проектов победителей конкурса: «СВО», «традиционный ценности» и государственнический патриотизм являются не редкими, но далеко не единственными областями деятельности НКО, получающих господдержку.

Много грантов имеют организации, которые помогают инвалидам и неимущим, работают в сферах экологии, физкультуры, искусства, образования, благотворительности. То, что Россия находится в состоянии войны, видно во многих заявках: немало проектов посвящено реабилитации после ранений. Большое финансирование получают структуры, связанные с РПЦ.

Есть проекты, получающие по несколько сотен тысяч или несколько миллионов рублей. Девять самых дорогих заявок, поддержанных Фондом президентских грантов, будут профинансированы на сумму более 30 миллионов рублей каждая.

Самый большой грант, 43 миллиона рублей, получила работающая при РПЦ больница Святителя Алексия на «оказание комплексной медико-социальной помощи жителям, пострадавшим в результате военных действий в зоне конфликта».

Почти по 40 миллионов рублей выделили Банку еды «Русь» (НКО занимается фудшерингом, то есть распределением среди нуждающихся продуктов, срок годности которых истекает), «Силе милосердия Доктора Лизы» — на «оказание помощи тяжелобольным, раненым детям и молодым подопечным во время лечения и в период восстановления после получения ранений, минно-взрывных травм» и поисковикам из «Центра поиска пропавших людей».

38 миллионов рублей из президентских грантов пойдет на проведение «Тотального диктанта — 2027» в России и за рубежом. По 33 миллиона рублей получат благотворительный фонд «Феникс» — на сопровождение тяжелобольных людей на дому и в стационарах и «Центр лечебной педагогики» — на программы улучшения качества жизни людей с психическими расстройствами.

30 миллионов рублей выделят одной из структур РПЦ на поддержку семей, в которых живут инвалиды. Также 30 миллионов рублей на помощь инвалидам дадут фонду «Старость в радость».

Не раздражать силовиков

После полномасштабного вторжения в Украину в РФ НКО-«иноагентам» запретили получать господдержку, но раньше это было возможно.

— Передо мной лежит брошюра довоенных времен, и на ней одновременно написано, что наше НКО — «иноагент», и то, что издана брошюра на средства Фонда президентских грантов. У нас сейчас есть юрлицо, не объявленное «иноагентом», но за президентским грантом мы с ним не пойдем: боимся его «засветить», — рассказывает «Новой газете Европа» собеседник из известного правозащитного НКО.

Собеседник из другого известного НКО, признанного «иноагентом» считает, что получать эти деньги сейчас опасно. Он рассказывает, что у его организации ранее были президентские гранты. Но когда ее объявили «иноагентом», президентское финансирование давать перестали, хотя официально это еще не было запрещено.

— У них уровень зарегулированности абсолютно неприемлемый: каждый раз можно к чему-либо придраться. Отчетность по этим грантам — абсолютно неприятный, казарменный процесс. И главное — в Фонде президентских грантов очень непрофессиональные сотрудники. А сейчас связываться с ними в принципе опасно, потому что считается, что это государственные деньги и, если надо, тебе всегда могут впаять уголовку за их якобы нецелевое расходование, — считает он.

Сложности при получении внутрироссийского финансирования возникают у правозащитников, по роду своей деятельности выступающих оппонентами силовиков или чиновников. Но многие НКО избегают конфликтов с властями.

— Темы «СВО» или «традиционных ценностей» наверняка будут плюсом для получения финансирования, но меня, например, никто не обязывает притягивать их к моим проектам. У Фонда президентских грантов очень понятная и четкая форма заявки, они много обучающих мероприятий проводят, очень стараются всё объяснять. Есть вопросы к оценкам заявок, но это неизбежно: они привлекают огромное количество экспертов из разных областей, конкурс-то гигантский, — говорит собеседник «Новой газеты Европа» из НКО, помогающей инвалидам.

Пойти по ссылкам

Собеседник «Новой газеты Европа» занимается культурными проектами в одном из российских регионов. Он рассказал о курьезной ситуации: президентский грант реализовывал человек, в это же время находящийся под следствием по уголовному делу, заведенному из-за его антивоенной позиции.

— Мы больше всего боялись, что при рассмотрении нашей заявки проверяющие пойдут по ссылкам, которые мы указали. Почитают биографии, посмотрят, в каких выставках участвуют художники, которых мы привлекли в проект. Один в это же время даже был подследственным по антивоенному уголовному делу. Но именно этого проверяющие и не сделали, — рассказывает он.

Организатор региональных культурных мероприятий получил хорошие впечатления от работы с Фондом президентских грантов.

— Меня туда направили из муниципального центра поддержки малого предпринимательства. Было двухнедельное обучение составлению заявок на гранты. Очень удобный интерфейс загрузки заявки: всё можно редактировать онлайн, много раз править, выгрузить pdf. Можно подаваться на разные суммы. Чем больше денег хочешь получить, тем больше с тебя потребуют. И да, там объемная отчетность за каждый рубль: требуют кучу фотографий с мероприятий, разные справки. Темы, по которым можно подавать заявки, да, во многом завязаны на патриотизм. Но, например, много хорошего можно придумать по теме любви к родному краю, — рассказывает он.

Представитель Эколого-кризисной группы Виталий Серветник находится не в России и поэтому готов давать комментарии не на условиях анонимности. Он рассказывает, что недавно несколько раз обсуждал с оставшимися в РФ коллегами тему президентских грантов.

— Экологам президентские гранты по-прежнему можно получать. Режим пытается, значит, как-то экологическую повестку использовать то ли для выпуска пара, то ли для демонстрации того, что людские чаяния по-прежнему слышны. То ли потому, что невозможно сказать, что чистый воздух — это западные ценности. В сфере экологии президентские гранты получают не только какие-то мурзилки, но и те, кто выбрал неконфликтную стратегию. Например, занимаются экологическим просвещением, посадкой деревьев или раздельным сбором мусора. Букву Z от них надевать не требуют. Если НКО не поднимает системных проблем, государство готово давать ему деньги. Слышал мнение, что пусть это кровавые путинские деньги, но мы лучше потратим их на посадку деревьев, чем они пойдут на военную пропаганду, — описывает он.

Серветник подчеркивает, что легально получать иностранные деньги сейчас очень опасно. А если НКО не закрывается, а легального финансирования у него нет, это может вызвать вопросы. Так что получение президентского гранта может быть способом легитимизации работы в нынешних условиях в РФ.