Челюсти не разжимаются

Против Никиты Уварова, готовившегося в марте выйти на волю, возбуждают новое дело. Тюрьма не отпускает

Против Никиты Уварова, главного фигуранта дела канских школьников-анархистов, возбуждают новое уголовное дело. Как сообщила «Новой» 17 февраля его мать Анна Уварова, ей позвонили из красноярского СИЗО-1 — Никита сейчас находится там, переведен из ИК-31, — и сказали, что дело возбуждают об отношениях (связи) с экстремистской организацией. Ни статьи УК, ни какой-либо конкретики. Спросили, где находится адвокат Владимир Васин (он защищает Никиту) — «пусть вступает в дело». Но Васин сейчас в командировке, не в Красноярске, телефон недоступен.

Сначала с Анной из СИЗО разговаривал адвокат по назначению, но он, говорит Уварова, вероятно, пожилой, и его речь она не могла до конца понять («на заднем плане было слышно Никиту, с ним поговорить не дали»), потом телефон взяла следователь и сказала уведомить адвоката по соглашению (Васина).

Анна и Никита еще в январе записывались на 19 февраля на свидание и передачу. В начале февраля Никиту поместили на 15 суток в ШИЗО, он успел написать матери, что выйдет 18-го, так что свидание должно остаться в силе. В понедельник, 16 февраля, Анна позвонила в ИК-31. Сказали: нет, не выйдет. «А у них там до конца месяца все уже расписано. Позвонила по другому номеру, по телефону информацию не дают, только по электронной почте. Написала, жду». И вот на следующий день — ошарашивающий звонок из следственного изолятора.

То, что срок при его истечении могут добавить, как это происходит и с другими заключенными, признанными «Мемориалом»* политическими (за расклейку листовок в их поддержку канских 14-летних школьников, в частности, и задержали летом 2020-го), было понятно, тактика известна. Пятилетний срок Никиты Уварова, по документам ФСИН, заканчивался 19 марта.

Теперь, вероятно, парень — впрочем, ему уже 20 лет, вырос и достиг совершеннолетия в тюрьме — не выйдет.

Что стало причиной для водворения сына в ШИЗО, Анна не знает, но и сама, и недавно освободившиеся товарищи Никиты предполагали, что это системе нужно для того, чтобы назначить ему административный надзор по выходу из колонии на протяжении не трех, а восьми лет (как «злостному нарушителю режима»). Советский райсуд Красноярска назначил рассмотрение дела о надзоре на 24 февраля. Однако «многоходовка» оперативников оказалась серьезней.

Комментировать нечего. Кроме, пожалуй, одного — навеянного этим, вероятно, ненарочным, сочетанием дат.

Первый приговор Никите — пять лет — прозвучал 10 февраля 2022 года, за две недели до начала СВО. Тогда про канское дело много говорили и писали, и бесчисленные добропорядочные граждане, научившиеся писать и говорить и с тех пор не замолкающие, трындели весь день и продолжили еще сколько-то: мало дали, день в СИЗО засчитают за два, сидеть ему всего ничего, выйдет по УДО до конца года… Вышел?

Никаких зачетов, никакого УДО. О помиловании просить президента Никита отказался. Хотя ему писали об этом многие, назову лишь два имени: Александр Сокуров, Юрий Шевчук. Никита — по словам адвоката, приезжавшего к нему тогда еще в детскую колонию — читая и слушая эти письма и просьбы к нему, краснел — особенность у него такая. А потом сказал «нет».

Ефросиния Керсновская в 1943-м, когда ее приговорили к расстрелу, а потом, выдав лист «хорошей бумаги» и карандаш, предложили написать просьбу о помиловании, написала этим карандашом: «Требовать справедливости — не могу, просить милости — не хочу».

Никите вообще много кто писал. Лед растает, писали ему. Наверное, в каждом третьем-четвертом письме: ночь темнее всего перед рассветом. Писали: ты выйдешь намного раньше.

Когда Никита читал это в сотый, в 244-й раз — о чем он думал?

Кто-то видел в нем политического борца. Для кого-то главным в его истории был его нежный возраст. Для кого-то самым важным стало то, что этот мальчик никого не сдал и не сдался.

Приговор школьнику Уварову, предшествующий СВО, так и вошел в отечественную историю (кроме прочих его значений) — как предисловие. Он открыл иные, чем прежде, уровни и горизонты самой жизни здесь, человечности и жестокости, сострадания и безжалостности. Это был этапный приговор, веха не только для Никиты и Анны — для страны.

Тогда — и 10-го, и 11-го, и потом еще полторы недели 2022 года — Россия обсуждала, однако, не канскую историю, а казанскую фигуристку Камилу Валиеву, ровесницу канских парней, и ее положительную допинг-пробу на Олимпиаде в Пекине, «грандиозный скандал» — называли это именно так. Страна называла унижением России не пять лет для подростка Уварова, а возникшую неопределенность вокруг спортивной карьеры подростка Валиевой.

А потом началась СВО, и судьбы народов заслонили собой судьбу конкретного Никиты Уварова.

Сейчас вот тоже обсуждают фигурное катание, правда, уже куда меньше.

* Признан «иноагентом» и ликвидирован.