Original Material
«Такие феномены случаются раз в вечность»
Умер солист Shortparis Николай Комягин. Ему было всего 39, но он успел войти в историю — не только в России, но и за рубежом
В возрасте 39 лет умер Николай Комягин — поэт, музыкант, актер и фронтмен группы Shortparis. Менеджер группы Марина Косухина подтвердила смерть солиста, но не уточнила подробности. По информации журналистки Ксении Собчак, музыкант почувствовал себя плохо после тренировки по боксу — не выдержало сердце.
«Новая газета Европа» рассказывает о проектах Комягина и публикует воспоминания его слушателей и коллег.
От Новокузнецка до Лондона
Родившийся в Новокузнецке Комягин создал Shortparis в 2012 году вместе с Александром Иониным и Павлом Лесниковым. Позже к коллективу присоединился Данила Холодков.
Концерты группы превращались в экспериментальные перформансы, где музыка, пластика и драматургия существовали как единое целое. Shortparis регулярно выступали на крупных фестивалях, открывали концерты зарубежных артистов, таких как The Kooks и alt-J, и постепенно стали одним из самых заметных российских коллективов 2010-х.
Наиболее известен их клип на песню «Страшно» — более 11 миллионов просмотров в YouTube. Сегодня многие пользователи соцсетей вспоминают, что именно эта работа впечатлила их больше всего.
Музыка Shortparis звучала в кино: в фильмах «Лето», «Капитан Волконогов бежал», «Жена Чайковского», «Чувства Анны», «Лимонов. Баллада об Эдичке»; а также в сериале «Фишер».
Сам Комягин был не только поэтом и музыкантом, но и талантливым актером. Так, в 2019 году он исполнил главную роль в короткометражном фильме «Сложноподчиненное» режиссера Олеси Яковлевой — картину показали в программе Cinefondation Каннского кинофестиваля и на «Кинотавре». В сериале «Карамора» Данилы Козловского Комягин появился в роли Владимира Маяковского.
Комягин работал и в театре. В спектакле «Берегите ваши лица» режиссера Саввы Савельева по текстам Андрея Вознесенского Комягин был занят как актер, а Shortparis написала к постановке весь саундтрек. Премьера состоялась 12 мая 2022 года в Москве — это была последняя работа «Гоголь-Центра» перед закрытием из-за цензуры.
Shortparis существовали на стыке музыки, театра, кино и литературы. Николая Комягина запомнили как артиста, который существовал «на пределе» и был способен погрузить в это состояние безвременья окружающих.
Запрет концертов в России
Многие из тех, кто сегодня вспоминает Николая Комягина, говорят, что сильнее всего на них действовали живые выступления группы. После того как в 2022 году Shortparis выступили против полномасштабного вторжения в Украину, их концерты в России начали отменять.
В то же время у аудитории за границей оставалась возможность попасть на концерты Shortparis. Группа активно гастролировала по Европе, выступая в клубах, в том числе на фестивалях в Париже, Берлине, Риге, Хельсинки, Амстердаме и Лондоне. В 2024–2025 годах Shortparis провели серию концертов в Китае: Пекине, Шанхае, Нанкине, Ханчжоу, Чэнду, Ханчжоу, Гуанчжоу, Чунцине и Сиане.
Группа решила остаться в России, несмотря на цензуру. В феврале 2023 года, выступая в деревне Поньга Онежского района, Комягин объяснил такое решение, приведя в пример народную песню «Горе мое, горе», которую коллектив исполнил с местным хором. В песне есть такие строки: «Посоветуй мне, матерь, али тута мне жити, али прочь отойтити». По словам Комягина, ответ, звучащий в песне, стал для группы важным аргументом отказаться от эмиграции.
«[В этой песне] мать отвечает своей дочке: “Горюй, дочка, горе, как и я горевала. Расти, дочка, дитий, как и я растила”. Наверное, эти слова можно по-разному истолковать. И в них можно услышать принуждение старшего поколения младшему, какой-то консервативный взгляд, который подавляет молодое поколение. Мне сейчас неинтересен этот ракурс. Мы услышали важный ответ. Что горе, которое горюет сейчас наша страна в том числе, мы должны горевать вместе, проживая это время вместе. “Горюй, дочка, горе, как и я горевала”. Вот такой ответ. В песне», — сказал Николай Комягин.
«Будто с небес спустились — и улетели обратно»
Александр Горбачёв
Журналист, редактор «Новой-Европа»
«Виделись мы последний раз в октябре 2025-го. Shortparis приезжали в Ригу и отыграли мощный концерт — в последней фазе истории группы их выступления уже смотрелись меньше как перформанс и больше как настоящий рок-сеанс, в них было больше теплоты и драйва, тебя несло на одной волне с музыкантами.
После концерта я зашел к ним в гримерку. Коля очень заинтересованно расспрашивал про нашу жизнь в Риге и очень интересно рассказывал про свою жизнь в России:
Shortparis не шли на компромиссы, отказывались поздравлять слушателей с днем флага, им отрубили концерты на родине, но они не хотели уезжать и полагались для заработка на концерты в Китае.
Я подумал тогда, что это очень интересная и яркая история, которую было бы любопытно рассказать. Теперь уже не расскажешь. […] Shortparis всегда существовали на грани, но уж про кого-кого, а про них совсем не казалось, что они готовы эту грань перейти.
Мне было страшно интересно, что с ними будет дальше, после “Гроздьев гнева”, где группа очень резко и дерзко отреагировала на войну, перепридумав себя. Как-то не укладывается в голове, что будет ничего. И опять когда кажется, что тебя уже ничего не может задеть и тронуть, проклятый февраль приносит свои цветы зла. Впрочем, что-что, а задеть и тронуть Shortparis всегда умели.
Вот что я писал о них в своей книжке. Мне очень важно, что это группа, которая последовательно отстаивала сложность мира».
Юрий Сапрыкин
«Год назад в Петербурге я оказался за одним столом с Николаем Комягиным, и мы проговорили весь вечер — при том, что я никогда не был фанатом Shortparis и даже не видел их на концертах. Меня поразило тогда, насколько это цельный и собранный человек, как четко он понимает, что хочет делать, что его, а что не его. Как и почему не собирается уезжать, даром что все концерты в РФ у группы давно отменены.
При этом Shortparis были едва ли не единственным российским составом 2010-х, кому удалось стать своими на больших европейских фестивалях, кого звали туда не для экзотики и не как политактивистов, они играли и рассматривались на равных, и уже выходили в первые ряды. И вот. Я поражался еще, как он отлично выглядит, в какой прекрасной форме, мягкая улыбка, безупречные манеры, ну просто олимпиец (хоть в древнем, хоть в нынешнем смысле слова). Николай рассказывал про детство в Новокузнецке, и можно было представить, каких сил стоило при подобных входящих собрать себя ТАК. И вот. Ни для кого эти годы даром не проходят, конечно — но чтобы так… Немыслимо».
Лев Ганкин
«Год назад, не имея возможности выступать в России, Shortparis сняли и выложили на YouTube концерт в спортзале — теперь он выглядит каким-то дурным, зловещим предзнаменованием. Впрочем, для их музыки спортзал — антураж, вообще-то подходящий как нельзя лучше: к ней самой всегда хотелось применить фитнес-терминологию: силовая тренировка, растяжка, упражнение на мышцы кора, кардио. Классическую трилогию Кабалевского “песня, танец, марш” Shortparis разворачивали задом наперед: сначала марш — коллективное ритмичное действие, потом танец — как освободительный выход из репрессивного пространства марша, и уж затем, если повезет, — песня. Широко обсуждавшийся в своё время клип на песню “Страшно” зримо фиксирует именно такую последовательность.
Впрочем, то видео, как и многие другие работы группы, меня эстетически восхитило — но не тронуло. А вот “Яблонный сад”, спетый (и снятый) через несколько дней после начала войны вместе с петербургским хором ветеранов, стал для меня — растерянного, потерявшего опору, разом попрощавшегося с всей предыдущей жизнью, — редким моментом утоления висцеральной боли. Среди 3,7 миллионов просмотров моих там, думаю, сотни полторы, не меньше. Никогда не забуду этот момент: как музыка буквально пришла мне на помощь. Спасибо Николаю и Shortparis за это».
Ксения Собчак
Журналистка, телеведущая; бралаинтервью у музыканта два года назад
«Талантливый, яркий, молодой, в высшей степени самобытный. Приехавший из Сибири, покоривший сначала Питер, потом Москву, потом всю Россию. Он болел русской культурой, по-настоящему любил ее. Оставался в стране, хоть ему и запретили давать концерты. Я ходила на его выступления, и это всегда было несколько часов безвременья — с тем, что он творил на сцене. […] А как он играл в кино? А какую музыку они играли для кино? Канны, Венеция — она доехала куда дальше его родного Новокузнецка».
Антон Долин
«О его музыке, стихах и артистическом таланте я писал не раз, сегодня все об этом напишут лучше меня. Каждый концерт был актом чистой магии, спектаклем поразительной силы, о которой (к сожалению) невозможно рассказать — только испытать. Записи останутся, клипы тоже, но концерты были сильнее всего.
Принимаю это как личный удар, персональную потерю. Коля был удивительным человеком особенного таланта, такие феномены случаются раз в вечность.
Его смерть, как бы суконно это ни звучало (нет сил подбирать изящные слова), это жуткая потеря для культуры».
Александр Баунов
«Его группа, которую записывали по традиции в русский рок, играла, наверное, в стиле “русская хтонь”. Я думаю, что на сцене это было максимально близкое соответствие фотографиям Дмитрия Маркова.
Он вырос в Новокузнецке, постиндустриальный Новокузнецк пэтэушников и пенсионеров был у него и на сцене, в звуке, и за сценой, в публике. На сцене — это, наверное, самое серьезное присутствие духа советского синтеза искусства и промышленности, авангарда и ВХУТЕМАСа (Высшие художественно-технические мастерские; учебные заведения, созданные в Москве, Петрограде и других российских городах с 1918 года. — Прим. ред.), рабочего и художника, но без господдержки и с горькой нотой знания, чем этот синтез кончается».
Ну то, что в России выдающемуся музыканту не дают играть, — эка невидаль. Зато Shortparis — тут ждешь концертов на Западе — были очень популярны в Китае, играли там на фестивалях и ездили с концертами и целыми турами в Китай.
Анна Монгайт
«Помню, как я влюбилась в Shortparis. Увидела их первый клип и умерла — такое это было сочетание неистового голоса, гормонов и стиля. Такие безупречные юноши встречаются в Питере и никогда — в Москве. Помню, как Комягин и его группа вписались в “Капитан Волконогов бежал” — большое кино, чудом вышедшее перед войной и предсказывающее атмосферу времени, эту смычку тридцатых 20 века и двадцатых 21-го. Помню, как они давали первый большой концерт на каком-то открытии сезона в “Гараже” и все туда рвались — послушать голос, который вставляет и пробирает. То, что Комягин умер во время боксерской тренировки, очень в его духе. Была в нём сила и беззащитность, он всё время был на грани — “знал наперед, кто не дойдет”, как звучало в песне “Страшно”. “Лед не спасет”».
Максим Соколов
Режиссер, автор спектакля «Мой брат умер», музыку к которому написал Комягин
«Умер Николай Комягин. Коля. Ощущение, что лучших, честных, самых талантливых людей экстренно забирают с этой планеты. А мы остаемся.
Я был уверен, что мы сделаем оперу, мы так решили. Я четко себе представлял, как он прекрасно выступит, какую музыку еще напишет, как мы устанем на выпуске, как будем счастливы после премьеры.
Есть люди, с которыми слово “смерть” никак не ассоциируется. Термоядерный реактор, бесконечная ирония, греческий экзарх, очень приземленный, близкий, родной. Как-то мы вышли из ресторана зимой, я поскользнулся и растянулся прямо на льду под ногами, это было феноменально неуклюже. Коля мгновенно решил поддержать и прилег на лед, и потащил за собой [художницу] Настю Юдину.
Мы лежали на ледяной мостовой посреди огромного города и смеялись. Очень грустный день. Год. Жизнь. Я не знаю, что еще сказать. Пожалуйста, берегите себя».
Аркадий Волк
«Они с Катей, женой, приехали за 10 дней до концерта на Бали в январе 2025-го. Взяли два байка и понеслись по отдаленным деревням знакомиться с местными. Он и думать не хотел о каких-то пляжах или развлечениях. С первого же дня Коля стал знакомится с местными музыкантами, репетировал с ними, подбирал номера в предстоящий концерт с приглашением оргастра гамелан (традиционные музыкальные ударные инструменты), с певцами. Они также снимали все эти дни фильм, и всё это было потом на концерте: балийские певцы, барабанщики, кино на большом экране. Это был уникальный арт-перфоманс! И так хотелось что-то подобное повторить в будущем… Сами Shortparis говорили, что это был совершенно необычный и единственный в своем роде концерт…»
Михаил Брашинский
«Умер Николай Комягин. 39 лет. Удивительный. Жутковато, как рок-н-рольные боги умеют выдергивать, заполняя свой пантеон. Я хотел, чтобы он сыграл в “Волнах” лидера секты. Безумно сожалею, что этого не случилось. Вот он, у меня на питерской кухне, первая проба».
Дмитрий Низовцев
«Уникальная подача и содержание. Сами концерты, которые выглядели так, будто с небес спустились инопланетяне, исполнили свои неземные треки и улетели обратно, не здороваясь и не прощаясь. И посреди всего этого сам Николай Комягин, который добирался до высоченных нот. Причем не просто добирался, как будто это достижение, а вытворял на этой высоте всё, что хотел. А как он двигался. А как импровизировал. Понимаю, что сейчас такое время, когда каждый день умирает много людей. Но почему Коля? Почему? Блин. Вечная память».