Убит Али Хаменеи — иранский лидер, преемник аятоллы Хомейни и главный хранитель наследия Исламской революции

Он провел у власти больше, чем другие диктаторы современности. Вот какими были эти годы

В результате совместной операции американской и израильской разведки и вооруженных сил 28 февраля погиб верховный лидер Ирана Али Хаменеи. Израильская авиация разбомбила здание в Тегеране, в котором проходила встреча Хаменеи с ключевыми военными руководителями страны. Все участники встречи погибли. Иранскому лидеру было 86 лет.

Хаменеи стал рахбаром (верховным религиозным лидером) Ирана в 1989 году, после смерти основателя и первого рахбара исламской республики аятоллы Рухоллы Хомейни, возглавлявшего страну с 1979 года. Хаменеи был рекордсменом по длительности пребывания у власти среди современных мировых диктаторов — почти 37 лет.

Хаменеи родился в семье священнослужителя азербайджанского происхождения в 1939 году в Мешхеде — втором по величине после Тегерана городе Ирана, фактической столице восточной части страны и важном религиозном центре.

В конце 1950-х — начале 1960-х Хаменеи учился в медресе в Куме, где одним из его наставников был Рухолла Хомейни. Уже тогда Хаменеи, как и многие молодые религиозные иранцы, выступал против светского прозападного режима шаха Мохаммеда Резы Пехлеви и был поборником политического ислама. В этот период он перевел с арабского на фарси несколько работ Саида Кутба — идеолога египетских «Братьев-мусульман», «духовного отца» современного джихадизма (в том числе «Аль-Каеды»). Его несколько раз арестовывали, три года он провел во внутренней ссылке в Ираншахре, недалеко от границы Ирана и Пакистана.

Шиитский исламизм Хомейни и его молодых последователей, включая Хаменеи, был модернистской идеологией. Он вбирал в себя многие идеи и опыт демократии, гражданского национализма, марксизма, антиимпериализма и антиколониального движения. Политическая программа Хомейни сочетала принципы республиканского правления и представительной демократии с принципом «вилаят аль-факих» (верховенства знатока исламского права) и апокалиптическим ожиданием пришествия Махди. Это была очень новаторская программа.

В тот период Хаменеи не был близок к Хомейни. Их сближение случилось уже после Исламской революции 1979 года — в основном благодаря покровительству более влиятельных соратников Хомейни Акбара Хашеми Рафсанджани и Хасана Рухани.

В первые годы исламской республики военизированные группы светских диссидентов совершали покушения на многих деятелей нового режима. В частности, Хаменеи пытались убить с помощью бомбы, спрятанной в диктофоне, во время его проповеди в мечети Абузар в Тегеране в 1981 году. Два месяца спустя в результате теракта погибли президент Ирана Мохаммед Али Раджаи и премьер-министр Мохаммед Джавад Бахонар. После этого Хаменеи победил на досрочных президентских выборах, набрав 97% голосов, — при том что бóльшую часть кампании он провел в больнице, восстанавливаясь после покушения.

Первоначальный проект исламской республики, разработанный Хомейни, предполагал строгое разделение политической и религиозной власти. Президент, премьер и министры должны были быть сугубо светскими людьми, а священнослужители во главе с рахбаром — направлять их деятельность из-за кулис, в основном путем первичного отбора кандидатов на важнейшие должности, консультаций и права вето на важнейшие политические решения.

Но вскоре Хомейни отошел от этой жесткой модели. Хаменеи стал первым священнослужителем, занявшим президентский пост, и продержался на нем два полных срока, до 1989 года. При этом он тогда не считался крупным религиозным авторитетом — скорее компетентным администратором, способным превращать религиозные директивы в конкретные политические, экономические и силовые меры.

Президентство Хаменеи пришлось на период становления исламской республики и ожесточенной войны с Ираком (1980–1988). Саддам Хусейн напал на Иран вскоре после революции, когда исламская республика уже фактически демонтировала шахскую армию и еще не успела создать собственную. Его заявленной целью был захват Хузестана — богатой нефтью провинции на юго-западе Ирана, где большинство населения составляют арабы.

Иран ценой тяжелейших потерь отразил вторжение и перешел в контрнаступление. Хомейни намеревался дойти до Багдада, свергнуть Саддама и установить в Ираке — стране шиитского большинства — исламскую республику по иранскому образцу. Считается, что в 1988 году именно Хаменеи в качестве президента пришел к рахбару и сказал, что это приведет к столкновению с США, которого Иран не может себе позволить. Хомейни согласился на мир — как он сам говорил, «испил чашу с ядом».

Хомейни умер 3 июня 1989 года в возрасте 89 лет. Хаменеи тогда не рассматривался как кандидат в преемники: ему недоставало формальной богословской квалификации. Совет экспертов — орган, избирающий рахбара, — состоял из нескольких противоборствующих фракций священнослужителей. После двух месяцев дебатов они сошлись на том, что им нужна компромиссная фигура, которая не будет претендовать на личную неограниченную власть, какая была у Хомейни. Акбар Хашем Рафсанджани, в то время спикер иранского парламента, был главным сторонником этой идеи — и он же продвигал на эту роль своего давнего протеже Хаменеи. Чтобы официально избрать его рахбаром, пришлось внести поправку в конституцию — убрать условие, что на должность верховного лидера может претендовать лишь тот, кто обладает высшим религиозным титулом «марджа ат-таклид» («образец для подражания»).

Едва ли тогда многие предполагали, что эта «компромиссная фигура» переиграет и всех своих противников, и покровителей, включая Рафсанджани, — и продержится у власти почти 40 лет.

Хаменеи не обладал авторитетом и харизмой Хомейни, поэтому опорой его власти стали личные связи и искусные аппаратные маневры. Во многом именно его усилиями в Иране возникла и на протяжении двух десятилетий успешно функционировала своеобразная «двухпартийная система» — политические «качели» между консерваторами и реформистами. В том же 1989 году президентом стал консерватор Рафсанджани, через восемь лет его сменил реформист Мохаммед Хатами, еще через восемь — консерватор Махмуд Ахмадинежад, потом — реформист Хасан Рухани, затем — консерватор Ибрагим Раиси. Таким образом Хаменеи балансировал интересы разных групп элиты и разных групп населения, поочередно удовлетворяя то традиционалистов, то прогрессистов, то базарных торговцев, то IT-бизнесменов.

Параллельно в стране росло влияние Корпуса стражей Исламской революции (КСИР). В течение долгого правления Хаменеи он превратился из элиты иранских вооруженных сил фактически в особую ветвь власти. Он контролировал значительную долю иранской экономики, в приоритетном порядке получал государственное финансирование, разросся до примерно 200 тысяч человек и взял на себя, помимо обороны, также многие функции службы внутренней безопасности. Командующими КСИР неизменно становились люди, пользующиеся личным доверием Хаменеи, — при этом их регулярно ротировали, не давая никому засидеться и набрать слишком большое влияние.

Одним из важнейших политических решений Хаменеи стала интенсификация иранской ядерной программы в начале 2000-х. Она существовала еще с шахских времен и втайне продолжалась после Исламской революции. В 2002 году иранские диссиденты обнародовали сведения о работе завода по обогащению урана в Натанзе и реактора на тяжелой воде в Араке. Вскоре после этого иранские власти объявили, что Хаменеи давно уже издал фетву о недопустимости создания, хранения и использования ядерного оружия. В то же время они — и особенно президент Махмуд Ахмадинежад — стали активно настаивать на праве Ирана на мирную ядерную программу.

Общая стратегия, которую, очевидно, утвердил Хаменеи, состояла в том, чтобы достичь «порогового статуса» — когда ядерного оружия как такового у страны нет, но все готово для того, чтобы в случае необходимости очень быстро его создать. Для международного изгоя Ирана это было бы самой надежной из возможных гарантий безопасности.

Такая политика привела к затяжной конфронтации с Западом. С середины 2000-х на Иран накладывали все больше санкций, а в 2010-х стали очевидны признаки системного кризиса иранской экономики.

Тогда же начала ломаться система балансирования между консерваторами и реформистами. В 2009 году консерватор Махмуд Ахмадинежад шел на второй президентский срок, ему противостоял реформист Мир-Хосейн Мусави. Победителем выборов объявили Ахмадинежада, но Мусави и его сторонники заявили о массовых фальсификациях и вышли на уличные протесты, которые вскоре переросли в столкновения. Иранские силовики их подавили, погибли сотни людей.

С тех пор Хаменеи стал все больше полагаться на консерваторов. Тем более что важнейшим пунктом реформистской программы стали уступки Западу по «ядерному вопросу» ради снятия санкций и исправления экономической ситуации. А для Хаменеи и его единомышленников сохранение ядерной программы стало делом принципа: отказаться от нее значило бы признать свою слабость и ошибочность прежней политики.

Политика Запада — в первую очередь США — все это время колебалась. При Бараке Обаме Ирану предложили сделку: ограничение обогащения урана в обмен на постепенное снятие санкций. Потом Дональд Трамп эту сделку аннулировал. Позиция самого Ирана оставалась неизменной: он настаивал, что продолжит обогащать уран и не собирается разрабатывать ядерное оружие.

В персидский язык прочно вошло русское слово «перестройка». И если для реформистов оно имело положительную коннотацию, то для консерваторов и лично для Хаменеи было почти ругательством: в конце концов, в СССР от провозглашения перестройки до падения режима прошло всего пять лет.

В 2010-е — при «позднем Хаменеи» — Иран постепенно превратился из своеобразного гибридного режима в довольно типичную автократию, управляемую пожилым лидером, который опирался на огромный силовой аппарат и не желал идти ни на какие компромиссы ни во внутренней, ни во внешней политике.

В последние годы Хаменеи много болел. Транзит власти готовился давно — хотя в последние два месяца планы, очевидно, пришлось корректировать в ожидании войны с США. Параллельно экономический кризис из-за санкций достиг катастрофического масштаба: инфляция по 30–40% в год на протяжении нескольких лет подряд, обвал национальной валюты, беспрестанные уличные протесты — по большей части местные, но то и дело приобретающие общенациональный масштаб.

Критический момент наступил в начале 2026 года, когда очередная волна протестов вывела на улицы сотни тысяч людей. Эти выступления подавили с беспрецедентной жестокостью — за несколько дней КСИР, по оценкам правозащитных организаций, убил от трех до пяти тысяч человек. Некоторые оппозиционные источники, а также Дональд Трамп называли цифры еще выше — более 30 тысяч человек, однако в Human Rights Watch считают, что такие данные «не выглядят нереалистичными». Тогда Трамп обещал протестующим помощь и прозрачно намекал, что может убить Хаменеи, но американские силы были сосредоточены на операции против Венесуэлы.

К концу февраля США скопили на Ближнем Востоке военную группировку, сопоставимую с той, что вторгалась в Ирак в 2003 году. Даже в этих обстоятельствах Хаменеи не согласился хотя бы на символические уступки на переговорах — и 28 февраля началась война. Сам аятолла стал одной из ее первых жертв.

Тамид Айеф